Въ августѣ, Хрыковъ уѣхалъ въ губернскій городъ за покупкою листовой мѣди и прочихъ припасовъ для перестройки. Конторщикъ, остановившись пить, съ его отъѣздомъ запилъ снова. Покупатели пріѣзжали на дешевое вино толпами. Онъ сталъ ихъ выгонять въ шею.
-- Некогда мнѣ ступайте вонъ!-- бушевалъ онъ.
-- Да вы деньги-то получите,-- толковали покупатели.
-- По три рубля съ полтиной за ведро давайте,-- а то вонъ всѣ!... Сторожъ гони ихъ!
Покупатели приходили ко мнѣ съ жалобами и я шелъ въ контору.
-- Что жь это вы, Александръ Иванычъ, дѣлаете?... Неловко, вѣдь, гонять покупателей, говорилъ я.
-- Я пьянъ, понимаете?.. я пьянъ, а вы трезвый человѣкъ, почетный служака... ну, вамъ. и честь... а я пьянъ... Вотъ захотѣлъ и напился, а указывать мнѣ не смѣйте вотъ вамъ, иисказъ!
-- Да вы пейте, да народъ-отъ не гоняйте,-- вѣдь отъ этого убытокъ хозяину.
-- А вы ступайте въ свой подвалъ и не смѣйте мнѣ указывать; я вамъ не подначаленъ; я васъ и знать-то не хочу.
Дѣлать нечего было. Я ушелъ и началъ получать деньги самъ. Покутивъ дней пять, конторщикъ отрезвился и пришелъ ко мнѣ.