Я пересказалъ мою сцену съ дядюшкою и его угрозы.
Силинъ нахмурился.
-- Этотъ человѣкъ вездѣ хочетъ мѣшаться не въ свое дѣло и распоряжаться чужимъ безъ спроса, сказалъ онъ сердито.-- Знаете ли что, обратился онъ къ Новкину,-- онъ меня такъ ловко помазалъ въ послѣднее свое управленіе, что затылокъ затрещитъ, какъ вздумаешь, и вѣдъ продолжаетъ прикидываться невинностью. Отчеты спуталъ такъ, что и самъ чортъ конца не сыщетъ! И вотъ теперь пріѣхалъ сюда, подъ предлогомъ окончанія ихъ.
-- Ужъ въ этомъ вините себя, сказалъ Новкинъ,-- вы знали его давно, и слѣдовательно не нужно было довѣрять.
-- Вы, батюшка, въ этомъ виноваты, а не я; я васъ просилъ тогда, поѣзжайте, пришлите К., такъ нѣтъ забились въ своемъ М., да и кончено дѣло. А кромѣ него, я рѣшительно не нашелъ человѣка, не пошлешь вѣдь перваго встрѣчнаго, а онъ, какъ бы то ни было, дядя. Ну, думалъ, не все же будетъ пакостить; можетъ быть, на этотъ разъ и посовѣстится.
-- Ужь что съ мошенникомъ связываться, говорилъ тогда: "эй Александръ Петровичъ, подлеца посылаешь, сядетъ тебѣ на шею"; такъ нѣтъ, вѣдь отцу родному не повѣрилъ, а вотъ мошеннику довѣренность далъ, проговорилъ старикъ.
Силинъ хотѣлъ вспылить, но, взглянувъ въ мою сторону, удержался. Почтенный родитель его тоже управлялъ когда-то его дѣлами и, извлекая для себя, по своему тупоумію, алтыны, упускалъ тысячи, и сына чуть не пустилъ въ трубу; да и картофельное дѣло было слишкомъ свѣжо, чтобъ заставить забыть чрезвычайную глупость родимаго батюшки.
-- Вы, пожалуйста, не слушайте Александра Денисыча ни въ чемъ рѣшительно, обратился онъ ко мнѣ,-- онъ тутъ ничего не значитъ, знайте вотъ Михаила Петровича и болѣе никого; а относительно того, что вы говорили, я потолкую съ нимъ и прикажу ему впередъ не распоряжаться тѣми, кто не подчиненъ ему. Не думайте объ этомъ ничего; а теперь, я думаю, вы устали. Покойной ночи.
Я поклонился и вышелъ, но далеко не былъ покоенъ; досада-ли волновала меня, или тайное чувство страха, не могу сказать, только мнѣ было очень не по себѣ; хорошо, что я усталъ и какъ поужиналъ, такъ и заснулъ почти нераздѣтый.
Всталъ я часа въ четыре, растолкалъ кое-какъ рабочихъ и принялся за приготовленіе вина докучливымъ господамъ; вино было готово до ихъ прихода ко мнѣ; затѣмъ началъ снова отпускать по другимъ запискамъ.