-- Ведеръ пятьсотъ нужно бы.
-- Такъ вы сходите къ Алексѣю Иванычу.
-- Былъ вѣдь я у него, какъ пріѣхалъ; да загулявши съ проводовъ-то, онъ меня къ вамъ послалъ, я, говоритъ, всѣ эфти дѣла подвальному сдалъ, какъ хочетъ.
-- То есть, какъ всѣ? разумѣется, вы принесете мнѣ ордеръ изъ конторы, такъ я отпущу.
-- Нѣтъ, ужь онъ хочетъ отдать вамъ всѣ распоряженія по эфтому дѣлу; у меня, говоритъ, дѣла по горло по заводу, а по подвалу я ему довѣряю. Какъ вы сдѣлаетесь съ нимъ, такъ и хорошо.
-- Ну, это-то, я думаю, онъ такъ себѣ говоритъ. Да если бы и въ самомъ дѣлѣ онъ такъ захотѣлъ, такъ не приму этого на себя.
-- Какъ не примете? да какъ же вы отпихиваете отъ себя свое счастіе? Теперь вамъ довѣряютъ и спиртъ; говоритъ, пусть принимаетъ съ завода и за магазинами присматриваетъ и все такое. А вы не хотите? да это вы шутите?!
-- Что за шутки, я вовсе не шучу.
-- Ну, когда не шутите, такъ ужь меня за дурака считаете. Теперь вамъ довѣріе во всемъ спиртѣ, вы, значитъ, берете, сколько можете. Ну, и кончено дѣло, откупной человѣкъ порядки знаетъ, на этакой-то сумятицѣ можно теперь вамъ каждый мѣсяцъ сто ведерокъ бѣдно для себя очистить (послѣднія слова сказаны были шепотомъ).
-- Вы больше обыкновеннаго выпили, Михаилъ Петровичъ, и потому забываете, что вашъ совѣтъ неумѣстенъ и оскорбителенъ.