-- Да, кое-что перебираю здѣсь, отъ нечего дѣлать!
-- Ну-ка, убери это, дермо-то, да дай водочки!
-- Ты что думаешь? Вѣдь, мужики-то правду говорятъ. Я пріѣхалъ, поле чистое было!-- говорилъ онъ, хвативши рюмочку.
Я кивнулъ головою и молчалъ.
-- Вѣдь, Александръ-отъ Петровичъ, просто смучился, бѣдняга, съ этимъ заводомъ, пишетъ: дѣлайте, устроивайте; намѣсто этого ничего нѣтъ. Осталось до новаго года полгода, а заводъ не начинался. Такъ, чортъ знаетъ, что дѣлаютъ! солодовни, да сушильни, да чаны тамъ хотятъ строить.... Лѣсу купили... сушатъ... бился, бился, сердяга, даже просто ума лишился! Ну, сами разсудите! Въ полтора года, сколько одной аренды заплачено, а толку хоть бы на грошъ! Думалъ, думалъ и сталъ меня просить. Нуженъ, говоритъ, ты и здѣсь, и здѣсь. Безъ тебя дѣло станетъ. Однако тамъ дороже, поѣзжай, братъ! На тебя-то я надѣюсь, что сдѣлаешь. Я говорю, изволь, сдѣлаю. Давай только денегъ, братъ, да жену уговаривай, какъ самъ знаешь.-- Ну, съ женой-то ужь онъ побился! Не ѣдетъ, да шабашъ. Знаешь, вѣдь, ее. Однако, уговорилъ же на два мѣсяца. Насказалъ ея короба съ три: здоровье ваше надо поправить,-- тамъ климатъ отличный то, да се, и согласилась. Пріѣхалъ я, какъ посмотрѣлъ: ничего нѣтъ, ни строенія, ни лѣсу, ну братъ, думаю, дорылись. Турбинъ, работай! И началъ работать: плотниковъ согналъ со всего уѣзда; бери, что знаешь, только работай. Заказалъ лѣсу всѣмъ. Вези, сколько есть, все безъ разбору,-- послѣ разберемъ! Денегъ нужно пятьдесятъ рублей,-- вотъ тебѣ сто: мелкихъ нѣтъ! И пошелъ гвалтъ по всей округѣ: богачъ пріѣхалъ,-- такъ деньгами и швыряетъ. Повезли и лѣсу, и тесу со всѣхъ сторонъ, народу нашло плотниковъ, ваменьщиковъ, поденьщиковъ, землекоповъ тысячи двѣ человѣкъ и пошла работа такая,-- боже упаси! Живо я смастерилъ сперва три казармы для рабочихъ; потомъ и за дѣло принялся. Сталъ смотрѣть, и тамъ, и сямъ, и за плотниками, и за печниками, землекопами. Пошли копать рвы, канавы. Кипитъ работа,-- только стонъ стонетъ! Десять тысячъ далъ мнѣ Силинъ съ собою, въ двѣ недѣли хоть бы грошъ остался. За то ужь закипѣло, закипѣло,-- я тебѣ говорю: стонъ стонетъ, просто стонъ! Я вездѣ поспѣваю,-- ночи не сплю, работаю; такъ меня и подмываетъ,-- гдѣ тутъ вашему Новкину? Тутъ десять Новкиныхъ ничего бы не сдѣлали! Тутъ только и сдѣлать могъ одинъ Турбинъ! Не будь Турбина,-- капутъ бы!... Ну-ка безъ денегъ-то сдѣлай, попробуй! Небось: пикъ, пикъ, да и сталъ втупикъ! А я бросилъ десять тысячъ,-- не стало денегъ, за то повезло и понесло со всѣхъ сторонъ. Навалили бревенъ, дровъ, досокъ! Мелкота эта поднялась: навозитъ другой рублей на сто, на двѣсти и идетъ въ контору за деньгами. А денегъ ни гроша. Скажемъ, послѣ пріѣзжай,-- мелкихъ нѣтъ. Вези еще,-- разочтемся. Еще везетъ такимъ-то манеромъ. Я и нахваталъ. Потомъ, ужъ стали догадываться.... что дѣло-то плохо! По осени привезли было возовъ 20 хлѣба, не разсчиталъ,-- ну, и замолкли!... Да, мнѣ это ни почемъ! Я свое дѣло сдѣлалъ: заводъ выстроилъ и показалъ,-- что такое Турбинъ?!
Я молчалъ.
-- Напрасно только уѣхалъ Новкинъ,-- продолжалъ Турбинъ, наливая себѣ водки,-- мы бы съ нимъ-что теперь сдѣлали,-- держись!... Я одинъ теперь... Что же я могу?.... Построить-то вотъ противъ меня, такъ не найдти, похвастаю,-- а это заводское дѣло, чортъ его знаетъ,-- я съ роду не видалъ, что это за заводы.
-- Идетъ плохо! Пожалуй, и совсѣмъ станетъ, сказалъ я.
-- Когда Турбинъ здѣсь, такъ не безпокойся, не станетъ!
-- Станетъ, какъ хлѣба-то не дадутъ. Кочерыгинъ-то, кажется, и гнилого-то ужь не даетъ.