-- Вретъ все! крикнула Ирина Дмитревна.
-- Да, вѣдь, какія же прихоти? вѣдь дѣло-то часовое, Алексѣй Ивановичъ, твердилъ Карабаловъ.
-- У васъ все часовое дѣло, сказалъ Паша;-- а между тѣмъ, съ тѣхъ поръ, какъ вы поселились здѣсь, рабочіе ровно ничего не дѣлаютъ по заводу, отзываясь тѣмъ, что имъ нужно работать у васъ. Мнѣ приходится бросать дѣло -- это ни на что не похоже! Я повторяю вамъ, что съ этихъ поръ, вамъ гвоздя не обточатъ, а если это вамъ, папаша, не нравится (обратился онъ къ отцу), то я вамъ тысячу разъ повторялъ и теперь повторяю,-- увольте меня.
-- Постой, постой, негорячись. Ну ладно, дѣло стоитъ, а зачѣмъ ты палву-то изломалъ?
-- Сглупилъ, погорячился, изъ себя вышелъ; вѣдь подобныя глупости хоть кого взорвутъ, сказалъ Паша.
-- Глупости! прошу покорно,-- это вѣдь выше всякаго терпѣнія.-- Всякій мальчишка говоритъ дерзости! кричалъ Карабаловъ.
-- Молчите пожалуйста ужъ вы!-- иначе я за себя не отвѣчаю.
-- Цыцъ! какъ ты смѣешь! крикнулъ Турбинъ, стукнувъ по столу кулакомъ.
-- Вотъ, вотъ! на разбой, на убійство -- такъ и лѣзетъ! кричала Ирина Дмитревна.
Павелъ плюнулъ и убѣжалъ.