Павелъ явился.
-- Ты чтоже это, Павелъ, дѣлаешь? Развѣ тамъ позволено, а? спросилъ Турбинъ, показывая на обломки палки.
-- За это хотите, за палку, выговорить? сказалъ Павелъ.-- Я дѣйствительно погорячился и некстати уничтожилъ двухъ-дневную работу, и каюсь въ этомъ; но вмѣстѣ съ тѣмъ скажу, что съ этихъ поръ, я, Александру Денисычу не дозволю обточить гвоздя.
-- Извольте послушать, шипѣлъ Карабаловъ.
-- Какова дерзость! толковала Ирина Дмитревна.
-- А какъ же это ты осмѣлишься, когда прикажутъ? спросилъ Турбинъ.
-- Да потому и осмѣлюсь, что служу не Александру Денисычу Карабалову, а винокуренному заводу Александра Петровича Силина.
-- Да когда я тебѣ прикажу что сдѣлать, такъ ты ослушаешься?
-- А если я, исполняя ваши приказанія, не исполню своей обязанности? у меня теперь всѣ машины разобраны и непочиниваются, потому что некогда, нужно исполнять прихоти Александра Денисыча, а если придется продолжать винокуреніе и у меня будутъ неисправны машины -- кто въ этомъ будетъ виновнымъ?
Турбинъ задумался и не нашелъ, что отвѣтить.