Дорогою Ястребъ сказалъ, что Пискунчиковъ былъ въ Петербургѣ и Силинъ далъ ему пятнадцать тысячъ на покупку хлѣба.
-- Неужто пятнадцать? кричалъ Турбинъ.
-- Пятнадцать,-- убей Богъ! Какъ поразсказалъ онъ, такъ Боже мой милостивый! Здѣсь-то не знаютъ Силина, а тамъ у него палаты- на удивленье всему Питеру! тамъ графы-то, да князи-то наровятъ залѣзть къ нему въ пріятели, да онъ не больно-то того...
-- Хе! А тутъ думаютъ, что я вру; вотъ погоди-ка Пискунчиковъ-то утретъ носъ имъ! восхищался Турбинъ.
-- Палаты, продолжалъ восторженный Ястребъ,-- уму непостижимо! Домъ какъ есть царскій! Какъ взойдешь, такъ и не опомнишься! Господи, думаешь, за што я удостоился твоей милости -- въ рай попасть?
-- Это вѣрно, это я знаю. Самъ управлялъ этимъ домомъ -- онъ и купленъ-то за милліонъ у принца....
-- А ѣздитъ, продолжалъ, неслушая, Ястребъ,-- въ золотой каретѣ -- въ двѣнадцать лошадей, а каждая лошадь въ двѣнадцать тысячъ рублей.
Но тутъ мы подошли къ дому и Ястребъ продолжалъ свои импровизаціи недошедшимъ рабочимъ.
-- А вы, черти мужланы, кричалъ онъ,-- вы ничего не понимаете -- у кого вы служите? Вы Богу молиться должны, молебенъ отслужить, что служите-то здѣсь -- рыла ваши суконныя! вапкаси вы погибельные! Вы чувствовать должны! Вашъ-отъ хозяинъ засыплетъ васъ золотомъ т. д.
Въ гостиной мы нашли Пискунчикова. Это былъ к...скій купецъ, молодой человѣкъ довольно пошлый и грязный господинъ. Онъ промышлялъ кулачествомъ: скупалъ пеньку, сало и т. п. и всегда возилъ ихъ въ Питеръ. Съ Силинымъ онъ познакомился въ бытность его на заводѣ и, встрѣтясь съ нимъ въ Петербургѣ, насказалъ ему съ три короба. Началъ разговоръ съ того, что выгодно продалъ товары и имѣетъ много лишнихъ денегъ, далѣе описалъ заводскіе недостатки, представилъ счеты, по которымъ заводъ долженъ былъ ему за забранные харчи и въ концѣ-концовъ предложилъ на заводъ поставку хлѣба. Силинъ, бьющій на обманъ, разсчитывалъ, что если у молодого человѣка много денегъ лишнихъ, то нужно его приласкать, показать свой мишурный блескъ и величіе и, ослѣпивъ, заставить его поставлять хлѣбъ даромъ. Но чтобы искуснѣе прикрыть обманъ, онъ выдалъ ему семь тысячь рублей, далъ неограниченную, ничего впрочемъ незначущую, довѣренность на управленіе заводомъ и заключилъ съ нимъ контрактъ на поставку хлѣба, на настоящее и будущее винокуреніе. Контрактъ былъ заключенъ дѣльцомъ и во всѣхъ пунктахъ выгодный для Силина, и ставящій западню Пискунчикову. Но несмотря на всѣ цѣпи, которыми, казалось, оковали Пискунчикова, подписывая двусмысленный контрактъ, онъ съумѣлъ такъ надуть Силина, изъ чего вышло, что воръ у вора дубинку укралъ. Дѣло въ томъ, что Пискунчиковъ былъ купеческій сынъ, ведущій торговлю по довѣренности матери;-- въ этой-то довѣренности и крылась вся суть, помогшая Пискунчикову надуть Силина. Не буду описывать разговора и попойки, составляющихъ сущность свиданія Турбина съ Пискунчиковымъ, потому что то и другое не представляетъ рѣшитильно никакаго интереса, но ограничусь только разсказомъ о дѣятельности новаго хлѣбнаго поставщика и управляющаго.