Сначала онъ поставилъ до двухъ тысячь пудовъ хлѣба, который оказался хорошимъ и винокуреніе началось снова. Далѣе поставлено было на тысячу бочекъ клепки, которая оказалась положительною дрянью и подрядчикъ бондарей отказался работать бочки изъ поставленной Пискунчиковымъ клепки,-- вслѣдствіе чего Писвунчиковъ подрядилъ бондарей отъ себя, бондари были поряжены домовые, работали кое-какъ да поскорѣй; клепку рубили безъ милосердія, и бочки Пискунчикова оказались совершенно негодными. Затѣмъ дѣятельность Пискунчикова стала слабѣть и наконецъ прекратилась совершенно. По его расчету поставлено имъ было для завода разнаго матеріала на пять тысячь рублей, а двѣ тысячи остались за нимъ. По разсчету же конторы, сумма поставки не превышала четырехъ тысячь рублей. Завязался процесъ. Пискунчиковъ далъ отзывъ., что двѣ тысячи рублей слѣдуетъ ему за проѣзды и жалованье, но такъ какъ подробная сумма жалованья и проѣздовъ въ контрактѣ не была обозначена, его дѣло затянулось на долгіе годы.
XIX.
Въ періодъ Пискунчиковскаго винокуренія новый надсмотрщикъ Фадѣй Савельичъ, въ противоположность своему предшетственнику, каждодневно бывалъ при отпускѣ хлѣба въ заторъ и при сливѣ спирта; но остальное время онъ все-таки посвящалъ на посѣщеніе подвала и страшно надоѣдалъ мнѣ. Выпить онъ любилъ едва ли не больше Василія Павлыча, но Василій Павлычь наливалъ себя виномъ никого не безпокоя, Фадѣй же Савельичъ, непремѣнно являлся ко мнѣ въ квартиру, садился тамъ въ сосѣдствѣ милаго друга -- графина и, недовольствуясь даровымъ пьянствомъ, навязывалъ свои совѣты и разсказывалъ самыя глупыя и нелѣпыя исторіи. Если же его не слушали и уходили отъ него, онъ шелъ въ слѣдъ и продолжалъ разсказывать. Я то конечно находилъ средства избѣгать его бесѣдъ, за то онъ надоѣдалъ женѣ моей; ходятъ за нею, бывало, и навязываетъ лекарства отъ простуды, отъ ревматизма, грыжи и т. д.
-- Да отвяжитесь! скажетъ, вышедшая изъ терпѣнія, жена. Фадѣй Савельичъ захихикаетъ, идетъ къ столу, выпиваетъ и какъ ни въ чемъ не бывало, снова предлагаетъ средства, какъ мышей выводить.
Разъ Фадѣй Савельичъ явился во мнѣ съ Турбинымъ; оба были на веселѣ и конечно потребовали водки.
-- За то тебѣ и не спасибо, что водки не пьешь, компаніи не можешь водить, претендовалъ Турбинъ наливая рюмку.
-- Что правда, то правда, поддакнулъ Фадѣй Савельичъ.
-- Ужь не взыщите -- каковъ есть! отвѣтилъ я.
-- Ну вотъ, трезвый человѣкъ, послушай-ка какую бѣду надсмотрщикъ толкуетъ!
-- Какую бѣду?