Курган с трех сторон зеленый, а с одной желтый — клад искали. Спрыгнув с лошади, Салов тащит на вершину мешок. Там начинает копать земляную стену откоса. Рыхлая земля легко поддается. Затем, пустота и Салов торопливо сует в нее содержимое мешка. Три минуты — работа кончена. Салов лезет на самую вершину и осматривается кругом. Никого, степь спит, значит — место схоронено. Вновь засыпав отверстие, идет к лошади, напевая:
— Два двора, три кола,
Сидит девка хмурая…
Пить охота — печет треклятое солнце… В ночь сюда заглянет, заберет что надо — и айда: на следующем полустанке в поезд сядет доктор с санпоезда, а от коммуниста Еремеева только в степи разрытый курган останется. Любопытно узнать, нашли ли того в реке.
Пристав в седле, Салов осматривается, заслонив глаза рукой. Селенья не видно, в стороне — чуть подымаясь к горизонту тянутся бахчи. Арбузом что ли полакомиться? Завтра в эту пору он будет далеко. Свои поднагонят в Москве. Приятели — надо поделиться. А Клавдии Петровне — мое почтение с карамелью!..
Салов раскланивается и сворачивает с дороги в сторону бахчей. Арбузы лежат, блестя на солнце, ровно натертые маслом яйца на пасху. Салов, вынув шашку, пытается ею рассечь один… Шашка иной раз врезается в самую середину, и арбуз разлетается бомбой, иной — срезает лишь верх и не понять, спелый ли…
Работая шашкой, Салов отъезжает от дороги…
В тени шалаша сидит дед. Сегодня он один — Васька ушел с утра, обещался вернуться к вечеру. Сегодня дед сердитый, вчера Кудляжий удрал. Не любит старик, когда собаки пропадают. Жаль. Собака не человек, зря не убежит. А тут, как-раз время сторожить. Без собаки разве можно?
Дед всматривается вдаль — степь, что ладонь, на десятки верст видно — ровно верховой сюда поворачивает. Дед из опасения берет старую двустволку.
«Вон, не слезая с лошади, на ходу ударил по арбузу шашкой! Ему озорство, а ты смотри! ох, уж эти повадки дармоедские…» Еще опускается шашка по арбузу — портит все. У деда от злобы даже дыхание прервалось. «Как же это? трудовое осенью-то? весну корпил, летом сторожил, а он мигом изгадил. А! всматривается дед — да это пиявка зловредная до бахчи добралась! Порядком уж наслышался, только здесь шалишь…»