Филипп уже занял войском своим Фермопилы и Фокиду, которая открывала ему дорогу в Аттику; получил право заседать в собрании амфиктионов, и следственно участвовать в делах Греции; овладел островом Эвбеей, откуда мог всегда угрожать нападением на Аттику; наконец повел войска в верхнюю Фракию, где по обыкновению своему действовал силою оружия. Керсовлепт, один из владельцев фракийских, опасаясь предприятий Филиппа, уступил афинянам Херсонес, полуостров лежащий при Геллеспонте. Жители Кардии, одного из главных городов сего полуострова не захотели быть под властью афинян, но решились лучше отдаться Филиппу. Афиняне, пославши колонию свою в Херсонес, подкрепили ее войском, над которым начальство вверили Диопифу, отцу знаменитого Менандра, комического поэта. Диопиф не мог равнодушно смотреть на связи между Филиппом и жителями Кардии; напал на приморские земли Фракии, ограбил и опустошил города, и возвратился в Херсонес с богатою добычею. Филипп, занятый войною в верхней Фракии, не мог на ту пору остановить Диопифа, и решился пожаловаться на него афинянам. Подкупленные друзья Филиппа восстали против Диопифа, начали охуждать поступок его, и требовали, чтобы велено было удовлетворить Филиппа, а полководца сменить и подвергнуть судебному исследованию. Демосфен, негодуя на безумную подлость ораторов, защищает Диопифа, как такого гражданина, который действовал для общего блага. -- Слово сие произнесено в третий год СІХ Олимпиады, при архонте Сосигене.

----

Надлежало б, афиняне, чтобы витии ваши непричастны были ни гневу, ни угодливости, и чтобы просто объявляли вам свои мнения, какие им кажутся полезнейшими, а особливо когда рассуждаете о важнейших делах общественных. Но как многие из них управляются духом вражды или другими побудительными причинами, то надобно, чтобы по крайней мере вы, отложивши все частные выгоды, определяли и исполняли единственно то, что признаете полезным обществу.

О чем теперь у нас дело? О Херсонесе и о войне, которую уже одиннадцать месяцев Филипп ведет во Фракии. О чем говорят наши витии? О действиях и предприятиях Диопифа. Я думаю, можно бы в другое время на досуге рассматривать поступки военачальников, которых вы по силе закона властны обвинять теперь или после; не вижу причины, которая ныне заставляла бы меня или кого-либо другого вступаться в сие дело. Афиняне! Филипп, враг наш, отнял у нас города; сильные войска его покрывают берега Геллеспонта; пропустивши удобное время, вы никогда обратно не получите потерянного: вот что не терпит отсрочки; вот о чем надобно теперь же заботиться, а не предаваться спорам и вредному пустословию.

Обыкновенные споры наши кажутся мне очень странными; но всего более удивило меня некоторое предложение, а именно что, говоря о нынешних обстоятельствах, необходимо должно советовать или войну, или мир. Если б царь македонский остался в покое, если б он перестал нарушать договоры, отнимать у нас города и области, возмущать против нас все народы; то нам, без сомнения надлежало бы хранить мир, к чему и с вашей стороны не вижу никакого препятствия. Но когда имеем перед глазами клятвенные договоры о мире, вписанные в книги узаконенным порядком; когда, еще прежде отправления Диопифа и поселенцев, которым ныне приписывают снова начинающуюся войну, Филиппе, нарушив договоры и справедливость, как из ваших же определений явствует, завладел многими нашими городами, привлек на свою сторону и возмутил против нас греков и варваров: то как толковать слова тех, которые говорят, что надобно выбирать одно, или войну, или мир? Нам выбирать нечего остается поневоле делать, чего требует нужда и справедливость, то есть отразить нападчика. Но этого-то вам не предлагают! А говорят, что Филипп не обижает нас и не воюет с нами, ибо он еще не коснулся ни Аттики, ни Пирея. Ежели, афиняне, в этом состоянии правила справедливости и условия мира; то кто из вас не видит ясно, что сие мнение, впрочем пустое, несправедливое и вредное, противоречит всему тому, в чем упрекают Диопифа? Ибо, дозволяя Филиппу сделать все, чего ни захочет, лишь только бы он не касался нашей области, какую причину имеем сердиться на Диопифа за то, что он защищает города Фракийские? Какую имеем причину обвинять его и говорить, будто он войну начинает?

Скажут, что поступки царя македонского не оправдывают поступков нашего войска наемного, которое опустошает берега Геллеспонта; Диопиф захватывает чужие корабли; этого терпеть не должно. Пускай так; этому я не противоречу; однако думаю, что ежели только из любви к справедливости подали вам совет сей; то обвиняя полководца, который находит способы содержать ваших ратников, и склоняя вас распустить войско свое, кажется надлежало бы прежде доказать, что и Филипп свое распустит, когда вы согласитесь на сие предложение. Если же это не доказано; то подумайте, афиняне, что нас опять хотят вовлечь в те же трудные обстоятельства, которые до сих пор были пагубны нашему отечеству. Вы знаете, что царь македонский во всем имел выгоды перед нами единственно потому, что везде предупреждал нас. Всегда имея при себе готовое войско, он выдумывает предприятия, и тотчас нападает, когда видит в том надобность. А мы начинаем еще только готовиться, услышав о каком-либо важном происшествии! Вот отчего неприятель наш, захвативши себе что-нибудь один раз, спокойно владеет своим приобретением, между тем как мы, всегда пропуская случаи, теряя напрасно издержки, мы успеваем только обнаружить свою ненависть к неприятелю, успеваем открыть свое намерение, и пришедши не в пору, со стыдом назад возвращаемся.

Будьте уверены, афиняне, что пустословие, которым забавляют вас, клонится к тому, чтоб запереть вас в стенах города и чтобы дать Филиппу способы все делать, отнявши у вас войско. Рассмотрите, что он теперь делает. Он теперь находится во Фракии с сильным войском, и -- как уверяют люди сведущие -- требует из Македонии и Фессалии подкрепления. Ежели, не дождавшись постоянных ветров, он осадит Византию; неужели думаете, что жители города сего все будут оставаться при своем безумном упрямстве, и не станут просить у вас помощи? Я противного мнения, думаю, что они скорее захотят призвать к себе других (даже тех, к коим еще менее нежели к вам имеют доверенности), а Филиппу не отдадутся, если только он не предупредит их нечаянным нападением. Не получая от нас вспомогательного войска, которого мы за противными ветрами послать не возможем, и которого не будем иметь в готовности в тех местах, поверьте мне, византийцы подпадут власти Филиппа. "Но византийцы ослеплены злым духом; они безумствуют". Я согласен, однако надобно спасти их, для собственной нашей пользы.

Уверены ли мы, что царь македонский не устремится на Херсонес? Не упомянул ли он в письме своем, что надеется отмстить обитателям Херсонеса? Ежели мы удержим там войско свое; то оно может подать помощь полуострову и беспокоить неприятеля: но ежели распустим войско, и ежели Филипп устремится на Херсонес; тогда что ним делать останется? Судить Диопифа? Но к чему это послужит? Отправим вспомогательное войско? Но ветры будут ли благоприятствовать плаванию? Нет, Филипп не отважится напасть на полуостров. А кто вам за это поручится?

Итак, афиняне, подумайте, в какое время, в какую пору года советуют вам удалить войско с берегов Геллеспонта и оставить страну свою без обороны против Филиппа. Что ежели он, идучи из верхней Фракии, оставит в стороне и Херсонес и Византию, и нападет на Холкиду и Мегару, как незадолго перед сим нападал на город Орею? Неужели вы лучше захотите воевать против него здесь в Аттике, нежели отражать нападения его на отдаленных пределах афинских владений? Не думаю, чтобы и тут еще можно было сомневаться в выборе.

Рассмотрев все сие, вместо того чтобы распустить войско, которое Диопиф содержит для обороны отечества, вы должны подкрепить его новыми силами, послать денег полководцу и доставить ему все нужное. Ибо если спросить Филиппа, лучше ли угодно ему, чтоб войско, находящееся под начальством Диопифа (каково оно, теперь нет нужды мне исследовать), было сохранено, усилено, ободрено правительством, или чтоб оно было рассеяно и уничтожено но недоброхотству злоумышляющих ораторов; верно он выбрал бы последнее. Вы сами теперь хотите исполнить желание Филиппа. Итак, можно ли еще спрашивать, от чего дела наши в худом положении? Я вам объясню это искренно; представлю перед ваши взоры нынешнее состояние города и беспорядочные наши поступки.