Разсвѣло. Среди блѣднаго тумана отряды можно было принять за баталіоны, а полки за бригады, но наступившаго дневнаго свѣта было достаточно чтобы разглядѣть герцога Кембриджскаго, начальника бригады и штабъ ихъ, также какъ и гренадеровъ, выстроенныхъ на правой сторонѣ, и двѣ колонны русской пѣхоты, медленно спускавшейся съ холма, противъ Песочной батареи.
Молитвенное пѣніе и возгласы, раздававшіеся въ рядахъ Соймоновскихъ солдатъ при выступленіи ихъ изъ Севастополя, затихли теперь. Не слышно было ни шопота, ни кашля, ни вздоха, въ то время какъ они взбирались, среди мертвой тишины, на холмъ, и двѣ темныя массы ихъ казались двумя темно-сѣрыми пятнами на поверхности сѣраго, окутаннаго мглой ската.
Еще нѣсколько томительныхъ минутъ, и обѣ арміи должны были столкнуться; и дѣйствительно, минуты эти были полны роковаго значенія для гвардіи; герцогъ Кембриджскій (чтобы дать возможность разслышать слова свои, повелѣвавшія гренадерамъ измѣнить позицію) скакалъ со штабомъ посреди пуль своихъ и враговъ, не обращая вниманія на личную опасность. Наконецъ, когда одно крыло полка повернуло въ сторону, обѣ арміи очутились одна предъ другой лицомъ къ лицу.
Перестрѣльный огонь продолжался уже нѣсколько времени, но тутъ стрѣлки пустили первый залпъ въ ряды наступающаго врага. Преимущества положенія были на сторонѣ Англичанъ, и когда за залпомъ послѣдовалъ натискъ штыками, непріятельскія колонны начали отступать (но въ боевомъ порядкѣ), стрѣляя при отступленіи изъ заднихъ рядовъ.
Во второй разъ, Русскіе, въ усиленномъ числѣ, стали подступать къ кургану. Во второй разъ, гвардія встрѣтила ихъ убійственнымъ, страшнымъ огнемъ, и потомъ штыками; опять Русскіе отступили, но на этотъ разъ уже въ безпорядкѣ, и затѣмъ выстроившись снова, въ третій разъ и съ твердостью возобновили атаку.
У стрѣлковъ заволновалась кровь; они разгорячились и вслѣдствіе этого стали цѣлиться спѣшно.
-- Тише, друзья, тише! Цѣльтесь хорошенько, кричалъ полковникъ Сенъ-Джонъ своимъ солдатамъ, и убійственный залпъ понесся навстрѣчу врагамъ. "Тише!" крикнулъ онъ снова, поднимая правую руку, какъ бы съ цѣлью сдержать ихъ пылъ. Ему пришлось запомнить на всю жизнь это мгновеніе и это движеніе, обозначившее его вѣроятно цѣлію одному изъ русскихъ стрѣлковъ; онъ не успѣлъ досказать своихъ словъ, какъ выстрѣлъ раздробилъ ему другую руку прямо надъ локтемъ и она безсильно опустилась внизъ.
На минуту, ударъ какъ бы оглушилъ его, и затѣмъ кровь медленно заструилась по рукаву и закапала на синюю шинель. Но теперь некогда было думать о боли.
-- Не отправиться ли вамъ лучше къ арріергарду? спросилъ его сержантъ.
-- Нѣтъ, это вѣдь лѣвая рука, было отвѣтомъ, и полковникъ Сенъ-Джонъ, снова поднявъ правую руку свою, крикнулъ:-- Впередъ! и скомандовалъ третью атаку.