Но полновластіе это оказалось вскорѣ весьма печальнымъ, тѣмъ болѣе что однорукій воинъ продолжалъ, все-таки, быть больнымъ человѣкомъ, хотя разумѣется и утверждалъ изо всѣхъ силъ что это вовсе не правда.
Онъ долженъ былъ отказаться отъ всѣхъ прежнихъ развлеченій своихъ. Ему нельзя было разчитывать болѣе на стрѣляніе дикихъ гусей въ Росшейрѣ; длинный удильный шестъ пришлось отложить въ сторону; для него не существовало болѣе ни билліарда у Пратта, ни крикета въ Гёрстъ-Роялѣ, гдѣ онъ ограничивался лишь ловлей линей въ озерѣ, длинными, безцѣльными прогулками въ сопровожденіи Гельла, большой собаки, и попытками къ чтенію въ библіотекѣ своего дяди. Но чтеніе есть искусство требующее упражненія, а знаніе -- подруга, расположеніе которой нельзя пріобрѣсти вдругъ, и которая не позволяетъ смотрѣть на себя какъ на pisaller, и потому книги не принесли ему сначала той отрады которой онъ ждалъ отъ нихъ.
Ничто не могло превзойти нѣжности лорда Кендаля къ своему племяннику и удовольствія которое онъ ощущалъ въ обществѣ его, и потому полковникъ Сенъ-Джонъ проводилъ съ нимъ большую часть года, но тишина и однообразіе этой жизни были ужасны -- ужасны какъ и всякая реакція, потому что всякое могучее усиліе, всякое волненіе и всякое счастіе осуждены, по странному велѣнію судьбы, рыть сами себѣ могилу. Дни тянулись безъ конца, и имъ овладѣвала "злая тоска", тоска вслѣдствіе того что тѣло его, хотя онъ и не хотѣлъ признаться въ этомъ, было еще слабо, а нервы разбиты; вслѣдствіе того что невралгія точила остатокъ его лѣвой руки, что голова его была слишкомъ слаба для научныхъ занятій, что онъ не испыталъ еще на себѣ тайную силу молитвы, побѣждающую самыя темныя боренія души; вслѣдствіе того, наконецъ, что духъ его страдала отъ недостатка дѣятельности, отъ отсутствія обязанностей и недостатка силы, необходимой для благотворнаго усилія надъ собой, при медленномъ, мужественно и терлѣливо переносимомъ выздоровленіи.
Вокругъ одного злополучнаго обстоятельства вертѣлись безъ устали тревожныя мысли его, вокругъ воспоминанія о молодомъ Русскомъ котораго онъ прострѣлилъ въ грудь и который истекая кровью передалъ врагу своему послѣднія порученія свои на родину. Но какъ ни напрягалъ полковникъ Сенъ-Джонъ свою память, она оставалась нѣма относительно именъ обѣихъ женщинъ -- матери и невѣсты молодаго ратника. Ударъ полученный имъ въ голову или можетъ-быть перенесенная имъ горячка, а пожалуй и оба эти обстоятельства вмѣстѣ, изгладили безвозвратно изъ памяти его слова лишь однажды слышанныя имъ среди волненій смертельно тревожнаго часа; никакія сожалѣнія и усилія не могли принудить память его дать ему отвѣтъ; она молчала, потому что измѣнила ему. Но если она измѣнила ему касательно этого обстоятельства, не могла ли она измѣнить ему и вообще? И тоскливый страхъ умственнаго недуга овладѣлъ душой изувѣченнаго человѣка, пока онъ не рѣшился наконецъ отправиться съ этимъ страхомъ на душѣ и съ исторіей своихъ обстоятельствъ, въ пріемную знаменитаго лондонскаго медика, которому онъ и показалъ оба русскіе креста, спрашивая его мнѣнія насчетъ своего состоянія. Опытный врачъ задумался.
--Это слѣдствіе удара полученнаго вами, сказалъ онъ; -- эти пробѣлы появляющіеся въ памяти не рѣдко бываютъ слѣдствіемъ какого-либо поврежденія головы. Очень можетъ-быть что эта сторона вашей памяти поражена навсегда, и что вамъ никогда не удастся припомнить эти имена; но есть еще надежда что они окажутся лишь упущенными петлями, и что полное возвращеніе здоровья поможетъ вамъ снова поймать ихъ. Но теперь не мучьте себя мыслями объ нихъ; чего-нибудь болѣе важнаго вамъ опасаться нечего; я бы сказалъ вамъ, еслибъ опасность эта существовала, а когда-нибудь, пожалуй что черезъ нѣсколько лѣтъ, какой-нибудь намекъ, какое-нибудь слово или случайное сходство положеній можетъ навести васъ на слѣдъ, и воспоминаніе объ этомъ случаѣ снова возвратится къ вамъ.
-- Тогда, когда будетъ уже поздно.
-- Поздно для родныхъ этого бѣднаго юноши, утрата которыхъ принадлежитъ въ настоящее время, къ несчастію, къ числу весьма обыкновенныхъ, но не поздно для успокоенія вашей собственной души. Извините меня за плохую остроту, которую я хочу сказать; но еслибы вамъ удалось забыть теперь, то это послужило бы весьма въ пользу вашей памяти въ будущемъ. Тутъ докторъ и паціентъ разстались, и этимъ поковчились пока попытки возвратить русскіе кресты законнымъ ихъ владѣльцамъ.
Подобно всѣмъ выздоровленіямъ послѣ тяжкихъ болѣзней, выздоровленіе полковника Сенъ-Джона тянулось такъ долго и медленно что можно было почти отчаяться въ немъ, и осень 1860 года застала его еще настолько больнымъ и настолько глубоко погруженнымъ въ дебряхъ мрачнаго Дантова лѣса что онъ рѣшился наконецъ отправиться путешествовать и провести зиму въ Римѣ.
Даже для самаго закоренѣлаго ипохондрика заключается какая-то чарующая сила въ словѣ Римъ. Художники и поэты, короли, государственные люди и святые, "юноши и дѣвы", всѣ находили или могли найти тамъ отраду. Небеса тамъ чисты, самая почва тамъ драгоцѣнный пергаментъ съ исторіей прошлаго, и для каждаго новаго странника эта мать всѣхъ народовъ готовитъ привѣтъ и пріютъ. Разумѣется, странствіе англійскаго гвардейца совершается въ наши дни не по обычаю древнихъ, не въ сандаліяхъ и не въ рясѣ. Разумѣется онъ совершаетъ его подобно всѣмъ своимъ ближнимъ. Онъ отправляется съ приморскимъ поѣздомъ, проводитъ недѣлю въ Парижѣ, обѣдаетъ тамъ въ ресторанѣ, посѣщаетъ театры, слушаетъ новую примадонну и любуется Маделеной Броганъ, играющею если уже и не во всей красотѣ своей прекрасной молодости, но за то со всѣмъ совершенствомъ великой артистки. Затѣмъ онъ ѣдетъ въ Ліонъ и находитъ какъ Рону, такъ и Саону весьма мутными и бурными вслѣдствіе потоковъ дождя, и не видя въ продолженіи двадцати четырехъ часовъ ни солнца, ни звѣздъ въ этомъ худшемъ климатѣ всей Франціи, радуется, увидавъ наконецъ снова солнце въ Марсели, а смотря какъ индійская почта извергаетъ пассажировъ своихъ, радуется еще болѣе тому что ему нѣугъ надобности отправляться ни теперь, ни въ послѣдствіи въ Индію.
Изъ Марселя полковникъ Сенъ-Джонъ намѣревался взять мѣсто на одномъ изъ пароходовъ Messagerie, отправляющемся въ Чивита-Веккію, но спутники уговорили его доѣхать съ ними вмѣстѣ до Генуи, и неособенно дорожа уединеніемъ, онъ провелъ, простившись съ ними, скучный день въ Ливорно, ожидая тамъ парохода, долженствовавшаго отплыть на слѣдующій день.