О! какъ хорошо быть въ Англіи въ маѣ! Особенно въ маѣ подобномъ тому что улыбался надъ Лондономъ когда князь Замятинъ поселился съ дочерью своей въ Клериджъ-отелѣ, недѣли три спустя послѣ открытія выставки 1862 года. Выставки открытой еще не вполнѣ, надо прибавить, если вспомнить о "снова наступившемъ хаосѣ" царствовавшемъ во многихъ частяхъ громаднаго кирпичнаго строенія, природное безобразіе котораго скрашивалось скорѣе прекрасными картинными галлереями нежели удачнымъ размѣщеніемъ разнообразнаго содержанія.
Князь Замятинъ посѣтилъ выставку; онъ взялъ съ собою и дочь свою, но Вѣра очень скоро почувствовала утомленіе отъ постоянныхъ странствій. Зима проведенная въ По не вполнѣ еще возстановила ея силы, истощенныя лихорадкой, постигшею ее прошлою весной, вслѣдъ за ударомъ нанесеннымъ ей смертью матери, и оставившею по себѣ сильное нервное разстройство и упадокъ духа. Теперь они возвращались домой въ Петербургъ, но по дорогѣ заѣхали въ Лондонъ на выставку, ибо княжнѣ предписано было развлеченіе и перемѣна мѣста, а князя воспламенилъ разказъ о выставленной тамъ пушкѣ.
Онъ безъ устали разсматривалъ орудія Армстронга и другія принадлежности войны, такъ странно соединенныя тамъ съ образцами мирныхъ искусствъ. Вѣра осмотрѣла новомодный дрезденскій фарфоръ и затѣмъ сѣла снова рядомъ съ отцомъ тамъ гдѣ можно было отдохнуть немного отъ громкаго стука рабочихъ, все еще непріятно раздававшагося во многихъ мѣстахъ зданія. Ей удалось счастливо избѣгнуть участи постигшей нѣкогда при подобныхъ же обстоятельствахъ ея біографа, присутствовавшаго при сравнительномъ испытаніи барабановъ на выставкѣ 1867 года, но она чувствовала сильное утомленіе, особенно вслѣдствіе осмотра пушекъ и трофеевъ, поражавшихъ не вдалекѣ ея взоры. Толпы зрителей расхаживали мимо, навѣвая на нее то чувство одиночества, котораго одного достаточно чтобы превратить физическую усталость въ тяжелое настроеніе духа, какъ вдругъ ее замѣтилъ и неожиданно привѣтствовалъ полковникъ Сенъ-Джонъ. Онъ былъ одинъ и казался столько же пораженъ какъ и она нежданною встрѣчей.
-- Я никакъ не думалъ увидать васъ въ Лондонѣ! И затѣмъ послѣдовали обычныя взаимныя привѣтствія:-- Какъ давно они не видались?-- Уже болѣе двухъ лѣтъ. Вопросъ о здоровьѣ княгини Замятиной чуть не сорвался съ губъ полковника Сенъ-Джона; но одного взгляда на черное платье Вѣры и на что-то въ лицѣ ея было достаточно чтобы не дать ему заговорить съ ней о матери. Поговоривъ минутъ десять съ молодою дѣвушкой, онъ узналъ однако отъ нея самой о понесенной ею утратѣ, о придворномъ чинѣ недавно полученномъ ея отцомъ, объ ихъ будущемъ пребываніи въ Петербургѣ и о настоящихъ планахъ путешествія. Онъ смотрѣлъ на Вѣру, пока она говорила, и спрашивалъ себя, оказалась ли Вѣра жившая въ его сердцѣ и воспоминаніи не похожей на дѣйствительную живую Вѣру, или же княжна въ самомъ дѣлѣ измѣнилась? Она измѣнилась, и онъ начиналъ сознавать это. Она измѣнилась, безъ сомнѣнія, но была все такъ же мила и очаровательна. Волосы ея были все такъ же золотисты, только она причесывала ихъ иначе, станъ все такъ же легокъ и строенъ, но въ траурномъ платьѣ своемъ она казалась еще выше и тоньше; глаза ея, попрежнему большіе, дѣтскіе и синіе какъ фіалки, приняли болѣе сосредоточенное выраженіе, и на всемъ миломъ блѣдно-нѣжномъ лицѣ ея лежала какая-то печаль, чуждая ему въ прежнее время. Когда отецъ ея заговорилъ съ нимъ, онъ могъ наблюдать за нею на свободѣ. Какъ она была хороша! Какъ все въ ней было полно правды, глубины и прелести! Какъ она была внимательна ко всему, хотя во всѣхъ движеніяхъ ея проглядывала усталость! Какъ милъ былъ ея голосъ, когда она говорила, растягивая немного всѣ гласныя буквы и придавая какъ французскому такъ и англійскому языку оттѣнокъ своего роднаго. Когда она улыбалась, губы ея принимали самые очаровательные изгибы надъ ея жемчужными зубами, и сколько терпѣнія, сколько ума она обнаружила, когда появленіе военнаго знакомаго имѣло несчастіе воспламенить вновь влеченіе ея отца къ Армстронговымъ пушкамъ, и онъ предпринялъ съизнова осмотръ ихъ.
Во время этого da capo Вѣрѣ пришлось не мало слышать о зарядахъ и выстрѣлахъ, о пороховыхъ камерахъ и лафетахъ, о крѣпостныхъ орудіяхъ и мортирахъ и объ извѣстныхъ французскихъ полевыхъ орудіяхъ "de douze", насчетъ которыхъ князь Михаилъ развивалъ свою особенную теорію, для пространнаго поясненія которой ждалъ лишь терпѣливаго слушателя. Вѣра знала что для развитія мыслей его требовалось всегда не мало времени, и потому сѣла рядомъ съ нимъ, поставивъ свой походный стулъ среди всѣхъ этихъ орудій смерти, и тихо слушала его, будучи слишкомъ хорошо воспитана для того чтобы выказать скуку; но со своимъ бѣлымъ личикомъ, въ черномъ платьѣ своемъ, прикасавшемся къ грудамъ ядеръ, она казалась какою-то Ифигеніей. Руки ея лежали сложенныя у нея на колѣняхъ и она совсѣмъ затихла. Думала ли она въ это время о старомъ домѣ въ Москвѣ и о вечернихъ лучахъ игравшихъ на террассѣ, и о томъ минувшемъ весеннемъ днѣ, когда рядомъ съ ней стоялъ влюбленный юноша, и жизнь ея была тоже въ своей ранней веснѣ?
А изувѣченный войной человѣкъ стоявшій теперь рядомъ съ ней,-- о чемъ думалъ онъ? Онъ думалъ лишь объ одномъ, гдѣ, когда и какъ увидать ее еще разъ. Но онъ вовсе не то сказалъ ей. Выходя наконецъ изъ зданія и провожая ее до кареты, онъ лишь спросилъ ее: "вы собираетесь много веселиться?" Вопросъ отчаянно глупый и пошлый, какъ скажетъ каждый изъ читателей. Но какъ бы ни была встрѣча ваша съ дамой вашего сердца преисполнена внутреннихъ волненій, вы должны же сказать ей что-нибудь, а случись эта встрѣча среди лондонскаго сезона, въ мѣстѣ посвященномъ общественнымъ удовольствіямъ, вамъ едва ли удастся избѣжать какого-нибудь нестерпимо казеннаго вопроса. Вѣра отвѣчала ему что до сихъ поръ они жили очень тихо, обѣдали разъ въ посольствѣ и были три раза въ оперѣ, но что завтра имъ предстоитъ собраніе въ саду герцогини У.
-- Гдѣ я надѣюсь увидать васъ.
Тутъ они разстались; Вѣра выразила надежду что завтра не будетъ дождя. Конечно ожиданіе встрѣтиться ее своимъ пріятнымъ римскимъ знакомымъ придало особую привлекательность предстоявшему удовольствію.
-- Какъ пріятно встрѣтить снова кого-нибудь изъ тѣхъ кого мы знавали въ Римѣ! сказала она за обѣдомъ отцу.
-- Въ Римѣ? Ахъ, да, Римъ славный городъ. Еслибы не продовольственная часть, то Римъ былъ бы во всѣхъ отношеніяхъ прекраснымъ зимнимъ пребываніемъ, но я долженъ сказать что это учрежденіе тамъ очень плохо, а я не могу жить какимъ-нибудь апельсиномъ, чуточкой тѣни и громадною долей восторженности, какъ напримѣръ ты, ma fille. Полковникъ Сенъ-Джонъ замѣчательно умный малый; у насъ, въ Россіи, такой человѣкъ пригодился бы. Вотъ что я называю человѣкомъ солиднаго образованія. Его оцѣнка моихъ мыслей насчетъ маленькихъ французскихъ орудій была истинно замѣчательна; онъ говорилъ что въ музеѣ клуба его есть модели могущія заинтересовать меня; я непремѣнно отправлюсь какъ-нибудь съ нимъ, посмотрѣть на нихъ.