О, купидонъ! Какое множество отцовъ обманываешь ты ежедневно подобнымъ безсовѣстнымъ образомъ!
Погода, во власти которой было превратить праздникъ княжны Вѣры въ самое унылое изо всѣхъ торжеетвъ, оказалась благопріятною, и день былъ одинъ изъ тѣхъ которые выказываютъ англійскій климатъ и англійскую природу съ особенно выгодной стороны. Обиліе, свѣжесть и роскошь зелени оттѣнялась бѣлыми и розовыми цвѣтами; тамъ и сямъ висѣли кисти сирени и жимолости, какъ бы увѣнчанныя цвѣтами каштановыхъ деревьевъ. Дернъ былъ мягокъ какъ бархатъ, гладокъ и весь озаренъ солнцемъ, а на немъ толпились веселыя группы, то садившіяся отдохнуть подъ тѣнь деревьевъ, то исчезавшія изъ глазъ на склонѣ прелестной лужайки, спускавшейся къ югу.
Повидимому, княжва Вѣра Замятина вошла въ этотъ сезонъ въ моду. Она пріѣхала въ Лондонъ дней десять тому назадъ, зная въ немъ всего какихъ-нибудь человѣкъ десять; но сегодня всѣ за ней ухаживали и замѣчгіли ее.
Полковникъ Сенъ-Джонъ видѣлъ какъ любовались ею, слышалъ какъ восхищались ею, но ни разу не присоединился къ хвалебному хору, потому что голосъ въ глубинѣ его собственнаго сердца говорилъ ему слишкомъ громко, какъ хороша, мила и непорочна она.
Около шести часовъ имъ завладѣла леди Морлекъ.
-- О! полковникъ Сенъ-Джонъ, есть ли надежда что вы свободны отобѣдать съ нами въ субботу? Я надѣюсь что вамъ удастся упросить васъ; я желала бы чтобы вы были у насъ вмѣстѣ съ этими Русскими; вы вѣдь, кажется, знакомы съ ними?
-- Да, это мои старинные, римскіе знакомые. Вы очень добры, леди Морлекъ, и я очень радъ чести быть у васъ.
-- Итакъ въ субботу, въ восемь часовъ. Мы люди довольно аккуратные, какъ вы знаете.
-- Я это знаю. Что подагра лорда Морлека?
-- Теперь онъ чувствуетъ себя порядочно, благодарю васъ. Какъ хорошо одѣвается эта дѣвушка, право -- и она приставила къ глазу лорнетъ, разсматривая Вѣру, стоявшую у дерновой скамьи, недалеко отъ нея.