Дома у нихъ въ Л--шейрѣ сосѣди говорили другъ другу, чтобы поговорить о чемъ-нибудь за обѣдомъ:-- Итакъ Ньюбольды отправились-таки за границу, на зиму; имъ очень нравится Ницца -- и весьма вѣроятно, прибавляли что полковникъ Ньюбольдъ весьма добръ, что лишилъ себя охоты и взялъ на себя столько хлопотъ, ради мистрисъ Сенъ-Джонъ, дамы хотя и утратившей нѣсколько живость своего характера, но не сдѣлавшейся вслѣдствіе этого внимательнѣе прежняго въ отношеніи къ своимъ ближнимъ.
Что касается до Замятиныхъ, то имъ не было предоставлено выбирать время и мѣсто для своего странствія; въ качествѣ придворнаго, князю Михаилу пришлось лишь слѣдовать за своей Августѣйшею повелительницей, когда она прибыла на зиму въ Ниццу, съ Сыномъ.
Зима въ тепломъ климатѣ была всегда благодѣяніемъ для княжны Вѣры, и единственною заботой отца было пріискать ей дуэнью. Князь Михаилъ рѣшилъ что всего лучше будетъ пригласить на зиму въ свою семью графиню Прасковью Борисовну Зотову.
Какъ намъ извѣстно, она уже жила съ ними въ первую зиму Крымской войны. Она доводилась князю кузиной; къ тому же она была его старинною страстью и увѣряла всѣхъ въ своей безграничной привязанности къ Вѣрѣ, какъ ради ея самой, такъ и ради своего покойнаго бѣднаго Алексѣя.
Вѣра безъ всякаго недовольства услыхала объ этомъ планѣ и была рада когда тётя Паша, какъ она называла ее, присоединилась къ нимъ въ Берлинѣ, на пути ихъ къ югу Европы.
Путешествіе графини Зотовой совершилось вполнѣ по національному способу.
Она не могла путешествовать иначе какъ въ сопровожденіи двухъ горничныхъ и разныхъ серебряныхъ тазовъ и кувшиновъ. Она везла съ собой пропасть стклянокъ съ лѣкарствами и разными эссенціями, ибо тётя Паша была охотница до всякихъ духовъ и противница моды на куреніе папиросъ. "Въ мое время", говорила она, приподнимая кверху худощавую руку свою,-- въ мое время, подобныя вещи никому и въ голову не приходили. При ней находились также три большія иконъ въ богатыхъ ризахъ, и экземпляръ житія Святыхъ, но Библіи у ней не было, "ибо, въ мое время", опять говорила она, "это не читалось". Наконецъ везла она еще съ собой собаченку, судя по имени ея Маркизъ, французскаго происхожденія, во въ сущности принадлежавшую къ породѣ собачекъ Кингъ-Чарльзъ. Уши у ней были длинныя, а дыханіе короткое, и она страдала астмой, вслѣдствіе толщины, а можетъ-быть и вслѣдствіе недостатка движенія.
Сама графиня Прасковья тоже не любила дѣлать движенія и страшилась открытыхъ оконъ; можетъ-быть потому-то она и была такъ желта, но это не мѣшало ей быть высокою, граціозною женщиной, всегда одѣтою со вкусомъ, въ платье изъ какой-нибудь темной шелковой матеріи. Она носила великолѣпный жемчугъ и дорогія старинныя кружева, и несмотря на то что приближалась къ пятидесятилѣтію гораздо болѣе нежели сама сознавалась, она могла еще, съ узкими, покатыми плечами и прекрасными карими глазами своими, назваться очень красивою женщиной.
Когда-то она была красавицей, но почему-то жизнь ея прошла неудачно, или по крайней мѣрѣ не настолько блестящимъ образомъ какъ ей слѣдовало пройти, по мнѣнію ея. Въ молодости своей она вышла замужъ не за Михаила Замятина, за котораго надѣялась выйти, а за добродушнаго, снисходительнаго и ученаго человѣка, покойнаго графа Дмитрія Григорьевича, который въ то самое время какъ могъ ожидать себѣ виднаго мѣста въ свѣтѣ, умеръ, оставивъ ей единственнаго сына.
На этомъ-то Алексѣѣ Дмитріевичѣ сосредоточились всѣ надежды вдовы. Когда девятнадцати лѣтъ отъ роду онъ вышелъ изъ Пажескаго корпуса, она предрекала ему блестящую будущность; ея Алексѣй долженъ былъ, безъ сомнѣнія, сдѣлать и выгодную партію. Увы! Не прошло и двухъ лѣтъ, какъ Алексѣй ея былъ уже "обрученъ съ могилой" -- могилой подъ кровомъ крымскихъ снѣговъ.