-- Ты знаешь что я не то хотѣла сказать, Алёша. Я хочу сказать что я рада что ты тоже сталъ въ ряды нашихъ ратниковъ, что ты не остаешься здѣсь плясать по баламъ, тогда какъ вся Россія обливается кровью. Каждый долженъ былъ бы принять участіе въ этой войнѣ, даже и женщины.
-- Разумѣется я только и могъ бы быть солдатомъ въ такое время какъ теперь, а путешествія, которыя по мнѣнію матушки, я долженъ былъ бы любить, потому что отецъ любилъ ихъ, казались мнѣ всегда очень скучными, по крайней мѣрѣ когда разъѣзжаешь по свѣту одинъ. Я не думаю что у меня когда-нибудь хватитъ терпѣнія съѣздить взадъ и впередъ въ Іерусалимъ, подобно ему.
-- Нѣтъ, ты завоюй намъ сперва Святыя Мѣста, а потомъ будетъ довольно времени поѣхать поклониться имъ, когда они будутъ уже наши, будутъ куплены русскою кровью. Ахъ, Алёша, храбрость лучше любознательности; она идетъ сейчасъ же вслѣдъ за молитвой.
-- Нѣтъ, она предшествуетъ ей, душенька, потому что человѣкъ можетъ въ одно время и молиться и сражаться. Да, я займусь сперва этимъ, а тамъ стану и путешествовать, только ужъ не одинъ, потому что никогда не могъ себѣ вообразить прелести путешествія наединѣ съ самимъ собою.
-- Ну, теперь у тебя будетъ много товарищей, вы отправитесь вмѣстѣ со многими полками, и съ вами будетъ и музыка, и иконы и знамена.
-- Да, конечно; но я хотѣлъ сказать что когда мы обвѣнчаемся, Вѣра, то будемъ путешествовать вдвоемъ.
Вѣра покраснѣла и засмѣялась.
-- Мама сказала бы что мы опять собираемся въ путешествіе на луну; она часто напоминаетъ мнѣ, когда я пускаюсь въ мечтанія, что для этой страны еще не изданъ Guide Ваеdaecker. А пока Одесса кажется мнѣ очень далеко отсюда, не правда ли?
-- Да и кто знаетъ, ворочусь ли я домой? Вѣра, если я буду убить, ты не должна забывалъ меня.
-- Я буду молиться за тебя, и буду всегда помнить тебя, живаго и мертваго, милый Алёша.