Послѣ объѣзда всѣхъ линій войскъ начальствомъ, причемъ подавались всегда строевые рапорты, съ обозначеніемъ подъ графою: столько-то рядовъ во взводѣ или столько-то съ однимъ глухимъ, что какъ дроби и копѣйки въ мошенническихъ счетахъ утѣшало своею подробностью зоркое и требовательное начальство, послѣ исполненія команды "побатальонно перемѣна дирекціи направо!" строились дивизіоны, смыкались въ дивизіонныя колонны и начиналось торжественное шествіе, къ сожалѣнію (?) и по сіе время (1868 г.?) называющееся церемоніальнымъ маршемъ. При этомъ всѣмъ полкамъ приходилось заходить правымъ плечомъ налѣво въ томъ углу Царицына луга, который упирается къ Инженерному мосту. При этомъ захожденіи музыканты обыкновенно отдѣлялись и слѣдовали отдѣльно, чтобы занять свое мѣсто во время прохожденія своей части, и барабанщики, какъ можно плотнѣе, шли за предыдущимъ батальономъ, чтобы имѣть возможность не потерять дистанцію. Вотъ почему, ѣдучи верхомъ и почти въ рядахъ л.-гв. Егерскаго полка, я могъ замѣтить какое-то перестраиваніе въ дивизіонахъ л.-гв. Егерскаго полка, наконецъ, отдѣленіе изъ рядовъ какихъ-то командъ, направляемыхъ учащеннымъ и даже бѣглымъ шагомъ къ Фонтанкѣ, на Цѣпной мостъ. У меня была въ то время прыткая, сѣрая кобыла "Grisette". Я зналъ, что я на ней опоздать не могу, и потому поскакалъ производить слѣдствіе; оказалось, что ген. М--й поставилъ въ ряды своего полка всѣхъ вновь поступившихъ рекрутъ, для увеличенія числа рядовъ, тщательно повѣряемыхъ начальствомъ въ началѣ парада, но, не надѣясь на маршировку и еще менѣе на правильное держаніе ружья, по совершенно неестественнымъ требованіямъ того времени, высылалъ этихъ рекрутъ домой до прохожденія церемоніальнымъ маршемъ. Спѣшу прибавить, что разсчетъ генерала М--го оказался вѣрнымъ. Онъ получилъ благодарность за большое число рядовъ, за успѣшное и быстрое образованіе рекрутъ; рекруты эти, избавленные отъ прохожденія церемоніальнымъ маршемъ, получили наравнѣ съ прочими нижними чинами по 1 р. сер. и, кромѣ меня, никто изъ постороннихъ лицъ не замѣтилъ обмана. Однимъ словомъ, виноватымъ оставался одинъ я, потому что любознательность моя имѣла послѣдствіемъ лишь безсильную злобу противъ установленныхъ порядковъ, дѣлающихъ всякій обманъ возможнымъ, кромѣ того, пріобрѣтаемая опытность дѣлала меня равнодушнымъ къ службѣ...
Л.-гв. въ Саперномъ батальонѣ, въ которомъ я имѣлъ честь служить, дѣла велись и служба понималась гораздо честнѣе; не смотря на то, что у насъ никакой за городомъ расположенной части не было, мы не только ни въ чемъ не отставали отъ пѣхотныхъ полковъ; но еще считались передъ ними, а именно, пища у насъ была лучше, число больныхъ всегда меньше, обмундировкою щеголяли и на майскіе и ранніе парады выводили, безъ исключенія, всѣхъ на лицо состоявшихъ нижнихъ чиновъ, по числу ружей, по штату положенныхъ, такъ что во время парада, за неимѣніемъ нижнихъ строевыхъ чиновъ, въ батальонный караулъ и дневальными къ воротамъ наряжались нижніе чины нестроевой роты или фурштаты при сабляхъ. Государь обращалъ серьезное вниманіе на число рядовъ во взводахъ, особенно насъ всегда благодарилъ за очевидную исправность и тѣмъ возбуждалъ нескрываемую зависть другихъ полковъ. Каково же было мое удивленіе, когда однажды на зимнемъ парадѣ я удостовѣрился, что у нашихъ сосѣдей, л.-гв. въ Егерскомъ полку, оказалось однимъ рядомъ во взводѣ болѣе противъ насъ. Положительно зная, что это не могло произойти безъ плутни, я себѣ далъ слово доискаться настоящей причины и на другой же день докладывалъ своему командиру ген.-маіору Николаю Филиповичу Хомутову, на какія штуки рѣшился пускаться ген.-м. М.....кій, командиръ л.-гв. Егерскаго полка.
На весь зимній сезонъ штуцерные, т. е. люди вооруженные нарѣзнымъ оружіемъ и которыхъ полагалось только по 24 на баталіонъ, собирались (для обученія какъ обходиться съ нарѣзнымъ оружіемъ) въ казармахъ л.-гв. Преображенскаго полка, близь Таврическаго сада, подъ спеціальнымъ руководствомъ нѣкоего чиновника Гартунга. Штуцерные л.-гв. Волынскаго полка, расквартированнаго въ г. Ораніенбаумѣ и окрестностяхъ его, помѣщались въ Петербургѣ, въ казармахъ л.-гв. Егерскаго полка. Зимніе парады назывались въ то время внезапными , и приказанія о нихъ получались обыкновенно наканунѣ, поздно вечеромъ или даже ночью, и между тѣмъ случалось всегда такъ, что не только наканунѣ, а еще за два дня полковые командиры дѣлали репетиціи. Такимъ образомъ, будучи или тайно извѣщенъ или получивъ намекъ о предстоявшемъ парадѣ отъ высшаго начальства, ген. М.....кій послалъ одного изъ фельдфебелей своего полка въ штуцерную команду л.-гв. Волынскаго полка, съ вопросомъ не желаютъ-ли волынцы заработать по 1 руб. сер. на человѣка, и въ случаѣ положительнаго съ ихъ стороны отвѣта, объявить имъ, чтобы они становились въ ряды л.-гв. Егерскаго полка, послѣ предварительной пригонки на нихъ егерскихъ касокъ и шинелей. Вотъ посредствомъ какого дерзкаго обмана у генер. М.....каго сдѣлалось число рядовъ значительнѣе противъ другихъ полковъ и даже нашего баталіона. Я ожидалъ, что наглость подобнаго обмана не останется безъ послѣдствій, тѣмъ болѣе, что вышепоименованный чиновникъ Гартунгъ донесъ объ этой проделке начальнику гвардейской пехоты г. Сумарокову , но оказалось, что этотъ господинъ, не желая огорчить его высочество наследника цесаревича, въ то время главнокомандующаго гвардейскими и гренадерскимъ корпусами, поспешилъ замять, или какъ въ то время говорили, затушевать всю эту исторію.
Во время майскаго парада, обыкновенно назначавшагося въ апрѣлѣ, я былъ также свидѣтелемъ подобной, хотя и на другой манеръ произведенной, продѣлки.
Въ 1853 году, кажется въ октябрѣ, возвратившись изъ отпуска, являлся я многочисленному начальству, и между прочимъ дежурному генералу. Должность эту занималъ въ то время хорошій мой знакомый Александръ Андреевичъ Катенинъ, пріобрѣвшій и дѣйствительно заслужившій въ командованіе свое л.-гв. Преображенскимъ полкомъ репутацію ловкаго человѣка.... [О разныхъ болѣе или менѣе невинныхъ продѣлкахъ Александра Андреевича Катенина особое прибавленіе.]. Въ пріемной генерала-адъютанта Кетенина засталъ я военнаго министра, кн. Василія Андреевича Долгорукова [Объ этой личности также особое прибавленіе], который къ немалому удивленію моему обратился ко мнѣ, говоря, что онъ очень радъ меня встрѣтить, и повелъ меня въ отдѣльный кабинетъ, гдѣ обыкновенно передавалъ къ исполненію приказанія и резолюціи государя. Тамъ кн. Долгоруковъ сказалъ мнѣ, что у него ко мнѣ просьба: "сдѣлайте одолженіе, съѣздите въ 1-ый Сухопутный госпиталь; тамъ большіе безпорядки въ прачешныхъ: когда моютъ бѣлье, отъ горячей воды накопляется такой густой паръ, что ничего не видно, и по сіе время почтеннѣйшій генер. Зассъ [ Ген.-ад. Корнелій Корнельевичъ, инспекторъ госпиталей ] ничего не могъ выдумать, чтобы помочь горю. Онъ мнѣ предлагаетъ употребить въ дѣло противъ этихъ паровъ вентиляторъ, употребляемый саперами въ минныхъ галлереяхъ, но я сомнѣваюсь, чтобы это привело къ желанному результату".
Я съ трудомъ удерживаясь отъ громкаго смѣха, долженъ былъ объяснять, что средство, предлагаемое ген. Зассомъ, никуда не годится, что саперный вентиляторъ употребляется въ минахъ для снабженія ихъ свѣжимъ воздухомъ и что въ прачешныхъ притокъ свѣжаго холоднаго воздуха можетъ только, сгущая пары, еще увеличить зло, объ устраненіи котораго хлопочутъ. Это, какъ и мнѣ, показалось забавнымъ кн. Долгорукову и онъ, улыбаясь, повторилъ мнѣ свою просьбу -- съѣздить, осмотрѣть и доставить ему, какъ можно скорѣе, записку и чертежъ о томъ, какимъ путемъ я полагаю -- привести въ порядокъ прачешныя 1-го Военно-Сухопутнаго госпиталя.
Послѣ этого онъ меня много распрашивалъ о генералѣ К. А. Шильдер ѣ, который уже въ то время страстно предавался въ Варшавѣ спиритизму, бѣгающими и пишущими столиками. Это видимо очень интересовало кн. Василія Андреевича, такъ что я обѣщался привезти къ нему, вмѣстѣ съ запискою объ усовершенствованіи прачешныхъ, подаренный мнѣ генераломъ Шильдеромъ сердцеобразный столикъ со вставленнымъ въ одну изъ его трехъ ножекъ карандашомъ, благодаря которому ............. Карлъ Андреевичъ Шильдеръ вошелъ въ интимную корреспонденцію съ покойнымъ государемъ Александромъ Павловичемъ, получилъ отъ него приказаніе перейти въ православіе, что имъ и было уже исполнено, нарѣчися Александромъ и отправиться въ Турцію для изгнанія магометанъ изъ Европы.
Черезъ два дня повезъ я къ военному министру [Кн. Долгоруковъ жилъ тогда въ Большой Морской, въ домѣ гр. Толстаго, который принадлежитъ теперь разбогатѣвшему фабриканту лампъ Штанге . -- Д.] результатъ своего осмотра прачешныхъ. Я предлагалъ самыя простыя средства, а именно: мѣдныя крышки на котлахъ, въ которыхъ согрѣвается нужная для стирки вода и пространныя изъ листоваго желѣза навѣсы надъ чанами, въ которыхъ моется бѣлье, съ проведеніемъ трубъ отъ котловъ и навѣсовъ въ дымовыя трубы, устройство каминовъ, блоковъ при наружныхъ дверяхъ и т. д. Сдѣланный мной отъ руки и безъ масштаба весьма плохой чертежикъ (я никогда не умѣлъ порядочно чертить), какъ и записка, повидимому совершенно удовлетворили военнаго министра, потому что онъ разсыпался въ самыхъ лестныхъ благодарностяхъ. Послѣ мы перешли опять къ спиритизму; я показалъ Василію Андреевичу привезенный мною столикъ и, видя какъ серьезно принимаются мои разсказы о Шильдерѣ и о результатахъ, полученныхъ имъ посредствомъ этого незамысловатаго инструмента, я предложилъ этотъ столикъ кн. Василію Андреевичу, но онъ не пожелалъ его принять, говоря: "nous vous sommes dèja si énormément obligés pour le remède, que vous nous proposez et que cela serait trop" (мы и такъ чрезвычайно обязаны вамъ за средство, предложенное вами; это было-бы черезъ-чуръ много!). Онъ говорилъ -- nous (мы) потому что генер. Катенинъ находился тутъ-же и вся фигура и выраженіе его лица говорили -- " вы нашъ спаситель ! "
Если я привожу въ подробности весь этотъ эпизодъ изъ моей службы 1853 года, то это потому, что, будучи назначенъ вслѣдъ затѣмъ флигель-адъютантомъ, я подозрѣвалъ, что это порученіе было мнѣ дано, по приказанію государя, въ видѣ маленькаго испытанія.
Еще прежде расположенія л.-гв. сапернаго баталіона лагеремъ близъ Петергофа, я былъ близко знакомъ съ этимъ лѣтнимъ мѣсто-пребываніемъ двора, кажется съ 1845 года, потому что у меня было много знакомыхъ, постоянно проводившихъ тамъ лѣто, и потому что приглашенія на придворные балы заставляли меня туда ѣздить и искать пріюта въ гостепріимныхъ дачахъ. Между ними, главнѣйшую для меня роль играли дачи Трувелера, гдѣ (жила) княгиня А. С. У--ва и В...--хъ, гдѣ, среди шумнаго Петергофа лѣтомъ и унылаго и безлюднаго зимой, Е........ А......... В--ая, рожденная Ж--ва, въ относительномъ одиночествѣ искупала грѣхи своей слишкомъ расточительной жизни въ Италіи, а именно во Флоренціи, гдѣ она пробыла два или три года.