Удивленный В--нъ возражалъ на это: "помилуй, я этого не забываю", но Воейковъ продолжалъ: "нѣтъ забываешь -- ты постоянно когда спишь, складываешь ноги вмѣстѣ, такъ что если бомба упадетъ на нихъ, то ты вдругъ лишишься обѣихъ, -- надо непремѣнно и во время сна держать ихъ врозь, тогда, въ случаѣ несчастья, бомба можетъ оторвать тебѣ одну ногу, а не обѣ вмѣстѣ".
Это наставленіе Воейкова, принятое В--мъ съ благодарностью, было причиною необыкновенныхъ усилій даже во время сна держать ноги въ разрозненномъ положеній. Но Веймарнъ скоро убѣдился, просыпаясь, что во время сна ноги ему не повинуются, а потому онъ въ теченіи нѣсколькихъ ночей боролся со сномъ и, наконецъ, догадался -- и на ночь перевязывалъ ноги такъ, чтобы онѣ ни въ какомъ случаѣ невольно не могли соединиться. Если-бы Воейковъ отыскалъ такого субъекта, какъ Веймарнъ, во Франціи и дозволилъ-бы себѣ съ нимъ подобную шутку, мнѣ бы это показалось непростительнымъ, у насъ-же это позволительно: le ridicule n'ayant jamais tué personne, même les plus dignes de lui succomber. (Такъ какъ насмѣшка никогда не убивала людей, даже наиболѣе заслуживавшихъ пасть подъ ея ударами).
Вспомнивъ объ оригинальной личности ген.-ад. Катенина, приходится поневолѣ распространиться о томъ, что такое была въ то время военная гвардейская служба. Не скрою, что приступаю къ этому съ нѣкоторою стыдливостью, спрашивая самого себя -- такъ ли все это было, какъ я это теперь припоминаю, и считаю нужнымъ заявить, что какъ бы послѣдующій разсказъ ни показался мало вѣроятнымъ, я ничего не выдумываю, ничего не прибавляю, да впрочемъ и трудно было бы что нибудь прибавить къ фактамъ, и безъ того неправдоподобнымъ. Теперь (1873 г.) я еще могу ссылаться на многихъ свидѣтелей, но чрезъ 20 лѣтъ, когда эти записки будетъ читать кто-нибудь изъ военныхъ, напр. въ 1893 г., то я рискую прослыть -- выдумщикомъ и лгуномъ.
Сила въ томъ, что при всѣхъ строгостяхъ и требовательности того времени трудно понять, какимъ образомъ вся требовавшаяся наружная исправность могла быть основана на самомъ дерзкомъ обманѣ? Это, дѣйствительно, такъ трудно, что необходимо привести нѣсколько поражающихъ примѣровъ; я не стану говорить по наслышкѣ и опишу только то, что самъ видѣлъ, и факты, за справедливость которыхъ ручаюсь головою.
Гвардейскіе полки, за недостаткомъ казарменныхъ помѣщеній, раздѣлялись постоянно на два городскихъ и одинъ загородный батальонъ, -- послѣдній отъ окончанія лагернаго сбора одного до начала лагернаго сбора другаго года всегда располагался по деревнямъ. Въ продолженіе Святой и rоминой недѣли, постоянно назначались разводы, съ церемоніею, на дворцовой площадкѣ. Разводы эти производились постоянно, кромѣ двухъ первыхъ дней Свѣтлаго праздника, съ ученьями.
Отъ успѣха или удачи ученій зависѣла участь частей на цѣлый лѣтній сезонъ, кромѣ того, ученье одного батальона на такомъ мѣстѣ, какъ дворцовая площадка, было дѣло нелегкое, потому что никакой ошибки нельзя было скрыть, и потому этихъ ученій полковые командиры боялись болѣе прочихъ смотровъ. Чтобы видѣть по очереди всѣ батальоны, государь Николай Павловичъ назначалъ разводы отъ каждаго полка по два дня сряду, -- что-же дѣлали полковые командиры? Они не только по ночамъ приводили въ городъ всю первую шеренгу и лучшихъ людей загородныхъ батальоновъ -- и ставили ихъ въ ряды того батальона, который наряжался въ караулъ, но по отбытіи ученья однимъ батальономъ, смѣняли секретно съ караула, ночью, лучшихъ и болѣе видныхъ солдатъ, чтобы ихъ на другой день снова поставить въ ряды другаго батальона.
Когда великій князь Михаилъ Павловичъ назначалъ смотры полковымъ обозамъ, расторопные полковые командиры, никогда не имѣвшіе на лицо полнаго числа лошадей, занимали таковыхъ у своихъ офицеровъ или по знакомству въ артиллеріи, или даже нанимали таковыхъ у извощиковъ, въ Ямской. Всегда смотры эти оканчивались тѣмъ, что самые недобросовѣстные полковые командиры получали благодарности, и обратно, что на молодыхъ офицеровъ производило возмущающее впечатлѣніе и подрывало авторитетъ начальниковъ.
Смотры обозовъ производились рѣдко и большею частью на Измайловской площади. Какъ теперь помню, когда я въ первый разъ присутствовалъ на подобномъ смотрѣ, я не могъ не любоваться лошадьми л.-гв. Измайловскаго полка; возлѣ меня смѣялись, -- я ничего не понималъ, пока кто-то сказалъ:
--"Что бы теперь великому князю вызвать по тревогѣ л.-гв. конно-піонерный дивизіонъ?" (расположенный рядомъ съ Измайловскимъ полкомъ).
Послѣ смотра, я отправился въ конюшни конно-піонернаго дивизіона и удостовѣрился, что, дѣйствительно, толстыя лошади этого дивизіона провезли измайловскій обозъ мимо великаго князя.