--Я тебѣ никогда объ этомъ не говорилъ, но уже давно собирался просить государя, чтобы въ твою пользу было сдѣлано исключеніе изъ правила, по которому только православные могутъ наслѣдовать маіоратами, пожалованными въ 1835 году въ Царствѣ Польскомъ. Фельдмаршалъ сегодня докладывалъ государю о моей просьбѣ. Николай Павловичъ не только безъ малѣйшаго затрудненія согласился на мою просьбу, но еще прибавилъ: "съ удовольствіемъ, тѣмъ болѣе, что я его знаю, -- онъ хорошій офицеръ и я хочу его взять въ адъютанты".
Никогда я не забуду, какое наслажденіе мнѣ доставила въ этотъ день радость моего добрѣйшаго отца. Съ одной стороны его успокаивало, что ему удалось исправить то, что онъ считалъ несправедливостью и небывалымъ въ Россіи примѣромъ недостатка вѣротерпимости, съ другой онъ получилъ доказательство, что я на хорошемъ счету и что ко мнѣ расположенъ государь. Что касается меня, то я былъ сначала болѣе озадаченъ, чѣмъ обрадованъ, такъ эта новость была для меня неожиданна. Впослѣдствіи я имѣлъ основаніе быть довольнымъ, что не слишкомъ обрадовался извѣстію о своемъ назначеніи флигель-адъютантомъ, потому что оно состоялось только три года спустя, когда я даже потерялъ надежду быть назначеннымъ.
III.
Ежедневное посѣщеніе дворца.--Шутка съ Веймарномъ.--Служба въ гвардіи въ Николаевское время.--Ученья и смотры.--Продѣлки нѣкоторыхъ офицеровъ.--Вопросъ объ усовершенствованіи прачешныхъ госпиталя.--Петергофское общество.--Печальная судьба нѣкоторыхъ его членовъ.
1849 -- 1855.
Съ 1850 года л.-гв. саперный баталіонъ, составляя бригаду съ гренадерскимъ и учебнымъ сапернымии баталіонами, былъ расположенъ лагеремъ близь Петергофа. Пользуясь правами адъютанта части, въ которой государь былъ шефомъ, я ежедневно ѣздилъ съ рапортомъ въ государю и, признаюсь, въ этомъ находилъ счастье. Это счастье было совсѣмъ независимо отъ какихъ либо расчетовъ или надеждъ по службѣ; теперь (1868 г.), когда забытый всѣми, я живу въ уединеніи въ Козеницѣ, я могу говорить правду, мнѣ повѣрятъ, что для меня видѣть Николая Павловича была высшая степень счастья, -- наслажденіе, котораго я описать не въ состояніи: я его любилъ отъ всей любящей души -- и никогда не могъ имъ налюбоваться. Утренняя ежедневная поѣздка во дворецъ замѣняла для меня всевозможныя удовольствія. Четыре года: 1850, 1851, 1852 и 1853 я въ теченіи цѣлаго лѣта ежедневно являлся къ государю вмѣстѣ съ адъютантомъ л.-гв. Коннаго полка Воейковымъ, впослѣдствіи еще прежде меня назначеннымъ флигель-адъютантомъ и потомъ убитымъ при взятіи французами Малахова кургана.
Платонъ Александровичъ Воейковъ былъ добрый товарищъ, дѣльный офицеръ, хотя на видъ нѣсколько угрюмый, но любилъ шутить и потому сильно смѣшилъ насъ часто, тѣмъ болѣе, что самъ при этомъ постоянно сохранялъ серьезный видъ.
Въ Севастополѣ А. И. В--нъ, никогда не отличавшійся остроуміемъ, что ему однако не помѣшало впослѣдствіи обойти товарищей, сдѣлаться генералъ-адъютантомъ и даже получить по какому-то наслѣдству титулъ и добавочную фамилію князя Б--де-Т--, сдѣлался предметомъ назойливыхъ постоянныхъ насмѣшекъ Воейкова.
В--нъ справедливо находилъ, что отецъ семейства (онъ былъ уже въ то время отцемъ нѣсколькихъ дѣтей) не долженъ безъ особенной необходимости подвергать себя опасности; мало любопытствовалъ узнавать лично, что дѣлалось на оборонительной линіи Севастополя и съ особеннымъ уныніемъ смотрѣлъ на огненныя линіи, очерчиваемыя на темномъ небѣ полетомъ непріятельскихъ бомбъ. Подмѣтившій все это, жившій съ нимъ въ одной комнатѣ, Воейковъ -- сказалъ ему разъ пресерьезно:
--Послушай, В--нъ, я, право, не понимаю твоей непростительной безпечности: можно быть храбрымъ, но всетаки отецъ семейства не долженъ забывать, что онъ необходимъ для своей семьи, и беречь себя.