--Донесите государю, что я его считаю прочнымъ и что когда непріятель будетъ бомбардировать Бендеры, я лягу на порохъ подъ самыми трещинами свода.

Я объ этомъ не доносилъ, но впослѣдствіи разсказалъ объ этомъ государю.

Бо льшая часть исходящихъ угловъ и всѣ рвы не были обстрѣливаемы; но не входя здѣсь во всѣ подробности всего, что я нашелъ или, правильнѣе, чего не нашелъ, скажу только, что Бендеры ни въ какомъ случаѣ не заслуживали названія крѣпости, и я себя утѣшалъ только тѣмъ, что какъ бы то ни было, а государя приказаніе будетъ исполнено и, конечно, уланы не будутъ въ состояніи взять штурмомъ эту крѣпость лишь по названію.

Любопытно мнѣ было отыскать какіе-нибудь слѣды преданія или легенды продолжительнаго пребыванія близь Бендеръ Карла XII. Къ удивленію моему, всѣ старожилы отзывались полнымъ невѣдѣніемъ, указывая только на селеніе Варницы, въ трехъ верстахъ отъ крѣпости, гдѣ, по ихъ словамъ, былъ разбитъ лагерь Карла. Дѣйствительно, въ указываемомъ ими мѣстѣ правильныя неровности почвы даютъ право полагать, что на томъ мѣстѣ что-нибудь было, но болѣе ничего.

Желая исполнить какъ можно лучше словесное приказаніе государя насчетъ устройства склада для хлѣба, перевозку котораго настоятельно требовалъ главнокомандующій, я обратилъ на этотъ предметъ особенное вниманіе, но скоро убѣдился, что въ крѣпости, приводимой въ оборонительное состояніе, весьма чувствителенъ недостатокъ помѣщенія, и что объ устройствѣ бунтовъ въ крѣпости и о загроможденіи внутренняго пространства легко воспламеняющимися постройками -- и думать нельзя; я объ этомъ сдѣлалъ представленіе, причемъ препровождалъ и разсчетъ громаднымъ издержкамъ, безъ которыхъ не можетъ обойтись исполненіе требованія генералъ-фельдмаршала, доказывалъ, что уничтоженіе всего находившагося, въ то время, въ Одессѣ хлѣба не повлечетъ за собою тѣхъ убытковъ, которые окажутся отъ спасенія этого хлѣба перевозкою за 100 верстъ. Послѣдствія вполнѣ оправдали мое мнѣніе. Съ неслыханными усиліями перевезено было изъ Одессы въ Тирасполь 17,000 четвертей хлѣба, и эта операція, несмотря на то, что нѣмецкіе колонисты взялись, движимые чувствомъ патріотизма, перевозитъ этотъ хлѣбъ безплатно, обошлась въ 96,000 р. сер. Тогда только убѣдились, что выгоднѣе остальной хлѣбъ оставить въ Одессѣ.

9-го апрѣля 1854 г. у меня набралось нѣсколько вопросовъ, разрѣшеніе которыхъ зависѣло отъ барона Сакена, и потому я поѣхалъ въ Одессу, признаюсь, не безъ радости, хотя на время покидая уныніе наводящіе Бендеры. Въ Одессу я пріѣхалъ въ тотъ же день, въ 11 часовъ вечера, и остановился въ Европейской гостинницѣ. Взбираясь по лѣстницѣ въ указанное мнѣ помѣщеніе, встрѣтилъ я А. П. Озерова, бывшаго нашимъ повѣреннымъ въ дѣлахъ при Оттоманской портѣ и послѣ разрыва нашего съ Турціей переѣхавшаго на временное жительство въ Одессу.

А. П. Озеровъ, съ нѣкоторымъ волненіемъ, тутъ же сообщилъ мнѣ подробности переговоровъ, происходившихъ, въ тотъ день, между непріятельскими адмиралами и барономъ Сакеномъ, что дерзкія требованія адмираловъ оставлены безъ отвѣта и что уже нѣтъ сомнѣнія, что, съ разсвѣтомъ, Одесса подвергнется бомбардированію, что всѣ жители оставили городъ, что онъ семейство свое перевезъ въ отдаленное предмѣстье -- Молдаванку, и, наконецъ, что, только-что передъ тѣмъ, пріѣхалъ вновь назначенный генералъ-губернаторъ, ген.-ад. Анненковъ . Однимъ словомъ, любезнѣйшій Александръ Петровичъ спѣшилъ мнѣ сообщить всѣ городскія новости; я его отъ всей души благодарилъ, думая про себя: никогда я никуда болѣе кстати не пріѣзжалъ, и вспомнилъ любимое изреченіе Sandoz'а: "voyons voir".

На другой день въ 6 ч. утра -- поспѣшно взошелъ ко мнѣ А. П. Озеровъ и разбудилъ, говоря, что непріятель уже открылъ огонь по городу. Я вскочилъ, въ одну секунду одѣлся и отправился отыскивать барона Сакена. Когда я пришелъ черезъ безлюдныя улицы на набережную къ Ришельевскому монументу, моимъ глазамъ представилась великолѣпная картина -- непріятельская эскадра вытянулась почти вся въ одну линію, полукругомъ, загнувъ свой правый флангъ къ Пересыпи [Низкая и отдаленная часть города -- близь моря, восточнѣе самаго города. --В. Д.] и занимая, къ моему удивленію, тремя большими пароходами ту часть залива, которая, по нашимъ свѣдѣніямъ, недоступна, по мелководію, большимъ судамъ. По временамъ слышны выстрѣлы и на ясномъ голубомъ небѣ въ разныхъ мѣстахъ показываются маленькія бѣлыя облачки отъ разрыва въ воздухѣ бомбъ и гранатъ. Съ восхищеніемъ взглянувъ на все это и полагая, что я застану бар. Сакена на одной изъ прибрежныхъ батарей, я началъ спускаться по Ришельевской лѣстницѣ. При этомъ я испыталъ къ своему горю et avec une profonde humiliation (и съ глубокой обидой) что значитъ кланяться непріятельскимъ снарядамъ. Въ то самое время какъ въ воздухѣ разрывало гранаты, надъ моей головой пролетѣлъ испуганный голубь, и отъ его полета по свѣтлой каменной лѣстницѣ, ярко освѣщенной солнцемъ, промелькнула тѣнь -- все это вмѣстѣ произвело на меня впечатлѣніе какъ будто надъ самой головой у меня разорвало бомбу -- и я поклонился..... Никогда не забуду этого мгновенія; оно сейчасъ же смѣнилось другимъ, въ которое я успѣлъ отдать себѣ отчетъ впечатлѣнія и почувствовалъ, не смотря на мое совершенное одиночество, что я покраснѣлъ, что мнѣ стыдно!..... Но спрашивается -- стыдно чего? Самаго естественнаго чувства самосохраненія. Но оттого и цѣнится храбрость -- что она составляетъ торжество надъ самымъ натуральнымъ инстинктивнымъ чувствомъ; такъ разсуждая, я далъ себѣ слово наблюдать за собой, впрочемъ, не допуская и мысли, чтобы я могъ оказаться трусомъ.

Я отправился на батарею No 6, получившую впослѣдствіи названіе Щеголевской. Она одна по своему расположенію и по занятой позиціи непріятелемъ могла успѣшно дѣйствовать, но за то и сама болѣе другихъ подвергалась опасности.

Прапорщикъ Щеголевъ довольно удачно посылалъ снаряды въ бока непріятельскихъ пароходовъ, выстрѣлами опредѣливъ разстояніе судовъ отъ берега.