Этотъ страхъ Милоша объяснялся еще тѣмъ, что успѣвъ вывезти значительные капиталы изъ Сербіи, онъ всегда возилъ съ собою много денегъ и большія богатства въ драгоцѣнныхъ камняхъ.
Убѣдившись, что въ станціонномъ, совершенно одинокомъ, домѣ среди лѣса я рѣшительно не имѣю возможности доставить ни малѣйшаго пособія моему Ивану, я рѣшился ѣхать во что бы то ни стало до Сергіева. Въ этомъ гнусномъ городишкѣ я пробылъ двое сутокъ, по истеченіи которыхъ уѣздный врачъ, усердно ходившій за моимъ больнымъ, объявилъ мнѣ, что я могу ѣхать. Я немедленно поскакалъ въ Скуляны, куда прибылъ вечеромъ и сейчасъ же распросилъ, кто изъ женъ военныхъ, находящихся въ Молдавіи, временно пребываютъ въ Скулянахъ, а это потому, что мнѣ было извѣстно общее запрещеніе семействамъ военныхъ чиновъ слѣдовать при мужьяхъ за границу. Оказалось, что графиня Канкрина (Valerien), Екатерина Александровна Тимашева, графиня Сакенъ и т. д. уже давно живутъ въ Скулянахъ. Я немедленно отправился къ нимъ, очень пріятно провелъ у нихъ вечеръ и, возвращаясь домой, совершенно забылъ, что я не въ Петербургѣ.
Зная акуратность и форменность барона Сакена, выѣзжая на другой день изъ Скулянъ въ Яссы и полагая возможною встрѣчу съ Дмитріемъ ЕроѲеевичемъ, я положилъ возлѣ себя въ коляску каску и шарфъ, чтобы имѣть возможность съ особеннымъ военнымъ приличіемъ явиться, хотя бы въ полѣ.
Предусмотрительность моя оказалась весьма полезною. Подъѣзжая къ Яссамъ, я встрѣтилъ бар. Сакена, объѣзжавшаго верхомъ войска, расположенныя бивуакомъ; я представился ему въ шарфѣ на большой дорогѣ. Онъ мнѣ очень обрадовался и требовалъ, чтобы я ѣхалъ прямо къ нему обѣдать. Въѣзжая въ Яссы, я встрѣтилъ запыленнаго и измученнаго товарища, гр. Крейца, ѣдущаго въ невыносимой каруцѣ въ Петербургъ съ донесеніемъ отъ кн. Горчакова, главная квартира котораго еще не прибыла въ Яссы. Въ этомъ городѣ меня ожидало ужасное разочарованіе. Я считалъ Яссы, правда, неизвѣстно на какомъ основаніи, европейскимъ городомъ и потому, не безъ непріятнаго чувства, долженъ былъ убѣдиться въ противномъ. Узенькія невымощенныя улицы, дрянные дома, отсутствіе садовъ и гуляній, вотъ въ главныхъ чертахъ вѣрное описаніе города Яссъ. На базарныхъ площадяхъ постоянно двигается и шумитъ толпа грязнаго и празднаго народа; вечеромъ огромное собраніе порядочныхъ и роскошныхъ экипажей, въ голой степи, называемой kono, rendez-vous ясскаго beau-mond'а.
На другой день моего пріѣзда городъ сталъ оживляться появленіемъ многихъ лицъ главной квартиры нашей отступающей отъ Дуная, къ сожалѣнію далеко не побѣдоносной, арміи.
26 августа я присутствовалъ при молебствіи и парадѣ. Бар. Сакенъ -- игралъ роль главнаго начальствующаго лица, а бар. А. Н. Б. исправлялъ должность генералъ-губернатора или даже какого-то жалкаго, но сильно раздражительнаго господаря. Этотъ баронъ привелъ меня въ ужасъ (странностью) своего поведенія въ обращеніи съ публикой. На этомъ парадѣ онъ разсердился на какого-то молдаванскаго офицера, не видѣвшаго его и потому не успѣвшаго посторониться. Онъ схватилъ его за эполетъ и дернулъ такъ, что этотъ офицеръ чуть-чуть не упалъ. Потомъ когда при прохожденіи войскъ церемоніальнымъ маршемъ публика выдвигалась впередъ, чтобы лучше видѣть войска, онъ ее осыпалъ бранными словами. Я былъ пораженъ и огорченъ, думая о впечатлѣніи, которое подобное поведеніе должно было оставить въ жителяхъ Яссъ.
Наконецъ, прибылъ въ Яссы главнокомандующій, кн. Михаилъ Дмитріевичъ Горчаковъ. Въ разговорѣ съ нимъ о моемъ порученіи онъ мнѣ сказалъ, что ему очень досадно, что недостатокъ надежной переправы при устьяхъ Днѣстра заставляетъ его направлять войска не по прямому пути въ Херсонскую губернію, а на Бендеры. На это я ему предложилъ спустить одинъ изъ мостовъ, построенныхъ подъ моимъ наблюденіемъ, до селенія Маяки, оговаривая, впрочемъ, что мосты, построенные въ Бендерахъ, окажутся, вѣроятно, недостаточными для Днѣстра--при селеніи Маяки [ Впослѣдствіи оказалось, что не только мой мостъ былъ слишкомъ коротокъ--для ширины Днѣстра при селеніи Маяки, но что по случаю топкихъ, на значительное разстояніе, береговъ рѣки нельзя было достигнуть моста, не устроивъ предварительно плотинъ, т.е. гатей, на что не было ни времени, ни средствъ, ни распоряженія, такъ что войска, направленныя на Маяки, должны были перемѣнять маршрутъ и, сдѣлавъ огромный крюкъ, подняться вверхъ по Днѣстру, чтобы переправиться подъ Бендерами. -- В. Д.], но онъ, не обращая на эти послѣднія слова вниманія, во все горло закричалъ: "Kotzeboue, Kotzeboue, voilà notre sauveur: il nous donne un pont!" (Коцебу, Коцебу, вотъ нашъ спаситель, онъ даетъ намъ мостъ). Затѣмъ, не получая никакихъ приказаній, я хотѣлъ откланяться, но князь меня остановилъ: "non, non, je vous garde, vous resterez auprès de moi, j'ai besoin de vous" (нѣтъ, нѣтъ, я не отпускаю васъ, вы останетесь при мнѣ, вы мнѣ нужны) и т. д. Все это съ тою скороговоркою, которая была свойственна благородному Михаилу Дмитріевичу. Мнѣ, однако, этого очень не хотѣлось, военныя дѣйствія были окончены, или, по крайней мѣрѣ, таковыхъ не предвидѣлось для арміи, находившейся подъ командою кн. Горчакова, въ близкомъ будущемъ, а я надѣялся въ нѣсколько дней окончить все, что мнѣ оставалось сдѣлать въ Бендерахъ, и скакать въ Петербургъ на Вонлярово, гдѣ должна была окончательно рѣшиться моя участь, такъ какъ я имѣлъ основаніе считать себя помолвленнымъ съ Анною Александровною Вонлярлярскою. По этимъ причинамъ, я сталъ увѣрять кн. Горчакова, что мнѣ оставаться при немъ невозможно, что я еще не окончилъ своего порученія, и что когда оно будетъ окончено, то мнѣ предстоитъ лично отдать отчетъ государю. Послѣ нѣкоторыхъ возраженій со стороны князя, мнѣ удалось настоять на своемъ и я на другой день съ радостью простился съ Яссами и Молдавіею.