Я уже хотѣлъ приказать ломать мостъ, но вдругъ вспомнилъ, что съ войсками не отступала артиллерія и страшное безпокойство овладѣло мной. Я бы долго оставался въ этомъ мучительномъ недоумѣніи, еслибы не пріѣхалъ молодой артиллерійскій офицеръ сказать мнѣ, что вся полевая артиллерія отступила въ Севастополь. Капитанъ Алабинъ объявилъ мнѣ, что имъ замѣчено большое скопленіе раненыхъ по ту сторону Черной рѣчки, и что было бы безчеловѣчно оставить ихъ, прибавляя, что они понемногу приползутъ къ Черной. На это мичманъ съ парохода "Херсонесъ" предложилъ оставить два барказа въ устьѣ рѣки Черной и доставить на нихъ всѣхъ раненыхъ, которые будутъ приходить прямо въ Севастополь.
Уже смеркалось, было, кажется, семь часовъ вечера, мостъ мигомъ разобрали; можно было думать и о себѣ,--ѣсть страшно хотѣлось, лошадка моя была измучена, а до моей палатки считали не менѣе шести верстъ. Константинъ Михайловичъ Веригинъ вывелъ меня изъ этого раздумья превосходнымъ предложеніемъ, а именно отправить лошадей домой съ казаками, а самимъ попросить шлюпки съ "Херсонеса" и отправиться на этотъ пароходъ попросить чаю у капитана Руднева, знакомаго Веригина и потомъ шлюпки для возвращенія домой водой. Само собой разумѣется, что я съ восторгомъ принялъ это предложеніе и чрезъ четверть часа любезный и гостепріимный капитанъ "Херсонеса" угощалъ насъ яйцами въ смятку и чаемъ, о чемъ я по сіе время вспоминаю съ живѣйшею благодарностью. Уже былъ 11-й часъ, когда я возвратился къ Севастополю и явился главнокомандующему, чтобы ему доложить объ исполненіи порученія. Онъ мнѣ показался совершенно разстроеннымъ, убитымъ, тѣмъ не менѣе приготовлялъ донесеніе государю о несчастныхъ событіяхъ дня. Получивъ лаконическую благодарность, я отправился домой, гдѣ былъ радостно встрѣченъ не только товарищами, но и великими князьями, потому что до нихъ дошелъ какой-то слухъ, что я раненъ или даже убитъ. Въ тотъ же вечеръ кн. Меншиковъ потребовалъ Левашева и объявилъ ему, чтобы онъ приготовился немедленно ѣхать с донесеніемъ въ Петербургъ, прибавляя -- "ce serait le tour de Dehn, mais il a une si étrange manière de voir--que je préfère, que cela soit vous" (по настоящему--очередь Дена, но у него такіе странные взгляды, что я предпочитаю послать васъ).
Напрасно кн. Меншиковъ давалъ себѣ трудъ говорить о моемъ образѣ мыслей. Гр. Н. В. Левашевъ раньше меня прибылъ въ главную квартиру, слѣдовательно не мнѣ, а ему слѣдовало считаться на первой очереди для отправленія съ донесеніемъ.
VII.
Послѣ Инкерманскаго сраженія.
Неудовлетворительность медицинской помощи.--Главная квартира.--Мародерство.--Буря и наше неумѣніе ею воспользоваться.--Госпитальная часть.--Новый начальникъ Севастопольскаго гарнизона.
Ноябрь и декабрь 1861 г.
Не могу сказать, чтобы намъ было весело послѣ Инкерманскаго дѣла, не смотря на всевозможныя удобства, которыя доставляло намъ присутствіе великихъ князей. Меня помѣстили въ одной комнатѣ дома, занимаемаго великими князьями, съ Краснокутскимъ и Павломъ Шуваловымъ, адъютантами в. кн. Николая Николаевича; для чая, завтрака, обѣда и вечерняго чая собирались всѣ въ большой палаткѣ великихъ князей, разбитой на дворѣ занимаемаго нами домика. Погода стояла пасмурная, дождливая, великіе князья безпрестанно посѣщали госпиталя, дома и казармы, въ которыхъ помѣщались раненые. Видъ сихъ послѣднихъ наводилъ на меня грусть неописанную; казалось, что кн. Меншиковъ, давая сраженіе, не допускалъ и мысли, что будетъ много раненыхъ; такъ мало было замѣтно, чтобы что либо было приготовлено для успокоенія страдальцевъ, которые лежали въ грязныхъ комнатахъ на грязныхъ нарахъ, а многіе даже на постоянно сыромъ полу безъ всякой подстилки, кромѣ собственныхъ штановъ. Медицинскаго пособія было также недостаточно, перевязки дѣлались рѣдко,--тифъ распространялся съ неимовѣрною быстротой--смертность даже между легко ранеными была очень значительная. Ежедневно до насъ доходили звуки музыки, съ которою хоронили офицеровъ, между тѣмъ незамѣтно было, чтобы принимались какія либо мѣры для устраненія всѣхъ недостатковъ нашихъ лазаретовъ; кн. Меншиковъ относился ко всему очень равнодушно, и тѣмъ возмущалъ меня противъ себя.
Не знаю, было-ли то уступка, сдѣланная общественному мнѣнію или просьбамъ великихъ князей, но вскорѣ послѣ Инкерманскаго сраженія полковникъ Вуншъ снизошелъ до скромной должности старшаго адъютанта или дежурнаго штабъ-офицера, а начальникомъ главнаго штаба былъ назначенъ ген.-м. Шемякинъ, командиръ 1 бригады 12 пѣхотной дивизіи. Это былъ хитрый хохолъ, ужасный говорунъ и балагуръ, приводившій въ отчаяніе добрѣйшаго Алексѣя Илларіоновича Философова, которому онъ рѣшительно не давалъ слова вымолвить, когда обѣдалъ у великихъ князей. Однако, упражненіе языка было настоятельною потребностью для Алексѣя Илларіоновича. Онъ уже всѣмъ изъ насъ поочередно, а потомъ и всѣмъ вмѣстѣ неоднократно разсказалъ, какъ онъ былъ раненъ подъ Силистріею, Карсомъ или Ахалцыхомъ--не помню; его разговоры съ разными значительными лицами, разные анекдоты и т. п., такъ что бывало, когда онъ начнетъ разсказъ, то слушатель, перебивая его и дѣлаясь въ свою очередь разскащикомъ, досказывалъ начатый имъ разсказъ или анекдотъ. Это показалось невыносимымъ Алексѣю Илларіоновичу, и мы замѣтили, что онъ сталъ удаляться немедленно послѣ обѣда. Въ это время пріѣзжалъ въ Севастополь адъютантъ военнаго-министра гр. Петръ Шувалов. Онъ между прочимъ хотѣлъ удостовѣриться, хорошо-ли содержатся раненые, взятые въ плѣнъ французы и англичане и потому ходилъ въ отведенное для нихъ помѣщеніе въ укрѣпленіе No4, въ двухъ шагахъ отъ домика, занимаемаго нами. Одинъ изъ плѣнныхъ французовъ, отвѣтивъ на вопросы Шувалова о его содержаніи и леченіи, сказалъ ему, что не только заботятся объ ихъ леченіи, но и объ ихъ удовольствіи, что ежедневно, послѣ обѣда, приходитъ какой-то старый плѣшивый farceur, по его словамъ, qui nous blague, que c'est une bénédiction. L'autre jour il nous assurait qu'il était grand-officier de la légion d'honneur (чудакъ, по его словамъ смѣшившій ихъ до слезъ. На дняхъ онъ увѣрялъ насъ, что онъ имѣетъ большой крестъ почетнаго легіона).... Послѣднее обстоятельство разъяснило намъ дѣло: оказалось, что Философовъ нашелъ между ранеными французами пріятныхъ и покорныхъ слушателей и предпочиталъ ихъ общество нашему.
Нѣсколько дней послѣ Инкерманскаго сраженія, пріѣхалъ къ намъ князь Ѳедоръ Ивановичъ Паскевичъ изь Кишинева, любознательности ради. Онъ поселился на яхтѣ кн. Виктора Ивановича Барятинскаго, стоявшей на рейдѣ, но ежедневно приходилъ съ нами обѣдать, а потомъ играть въ карты.... это было единственно возможное развлеченіе. Какъ пріѣзжаго, я его сопровождалъ на южную сторону Севастополя, гдѣ мы объѣхали вмѣстѣ всѣ бастіоны на лошадкахъ, обязательно мнѣ доставленныхъ милымъ Шестаковымъ. Этотъ Шестаковъ былъ адъютантомъ Корнилова, считался прекраснымъ офицеромъ, я его зналъ какъ пріятнаго и образованнаго собесѣдника и съ искреннимъ сожалѣніемъ узналъ впослѣдствіи, что онъ погибъ во время ночнаго нападенія непріятеля на Волынскій редутъ, но не помню, было-ли это во время перваго штурма этого укрѣпленія, блистательно отбитаго храбрымъ Хрущевымъ, или при окончательномъ взятіи этого редута непріятелемъ.