Первые шаги на служебномъ поприщѣ.--Гр. r. r Бергъ.--Мое знакомство съ петербургскимъ обществомъ.--Поѣздки въ отпускъ и бесѣды мои съ отцомъ.--1848-й годъ.--Поѣздка съ отцомъ за границу.--Жизнь въ Гастейнѣ.--Парадъ войскъ въ Вѣнѣ.--Вѣсть о кончинѣ великаго князя Михаила Павловича--Отзывъ обо мнѣ государя Николая Павловича.

1840 -- 1849.

Первое время послѣ производства моего въ офицеры меня такъ часто наряжали въ караулъ и дежурнымъ по батальону, что я неоднократно съ сожалѣніемъ вспоминалъ прошедшее время своего юнкерства. Л.-гв. сапернымъ батальономъ въ то время командовалъ Павелъ Александровичъ Витовтовъ, человѣкъ добрый и хорошій, но не знаю, за что нелюбимый великимъ княземъ Михаиломъ Павловичемъ, который былъ вдвойнѣ нашимъ начальникомъ, какъ главнокомандующій гвардейскимъ и гренадерскимъ корпусами, и какъ генералъ-инспекторъ инженернаго корпуса, отъ котораго нашъ батальонъ числился откомандированнымъ.

Великій князь придирался къ офицерамъ; слава Богу, никогда лично не обращался ко мнѣ, но за то когда только могъ, приказывалъ отправлять меня на гауптвахту. Читая это, можно подумать, что я кутилъ, предавался шалостямъ и т. д., ничуть не бывало, я былъ скромнѣе 15-ти-лѣтней дѣвочки, и по сіе время не могу себѣ объяснить, чѣмъ я могъ навлечь на себя гоненіе великаго князя. Это продолжалось довольно долго, такъ что выведенный, наконецъ, изъ терпѣнія, я сталъ просить дозволенія отправиться служить на Кавказъ. На это, однако, разрѣшенія не воспослѣдовало, но и положеніе мое улучшилось, т.е. менѣе замѣтно стали меня преслѣдовать.

Болѣе двухъ лѣтъ прослужилъ я офицеромъ и почти не бывая въ обществѣ, но въ 1844 или въ 1845 г., не припомню навѣрное, генералъ rедоръ rедоровичъ Бергъ) [Впослѣдствіи графъ, генералъ-фельдмаршалъ и намѣстникъ въ Царствѣ Польскомъ, а въ то время генералъ-квартирмейстеръ главнаго штаба его величества.], называвшій себя въ разговорахъ со мной "le meilleur ami de votre père" (лучшій другъ вашего отца), увѣрилъ меня, что молодому офицеру, служащему въ Петербургѣ и желающему, какъ говорятъ, "сдѣлать карьеру", необходимо бывать въ лучшемъ обществѣ, и съ особенною обязательностью вызвался быть моимъ путеводителемъ, т.е. представить меня разнымъ личностямъ и ввести во всѣ открытые дома. Хотя я зналъ генерала Берга за человѣка неправдиваго и никогда не пользовавшагося особеннымъ уваженіемъ, но постоянныя его напоминанія о дружбѣ его къ моему отцу и постоянно оказываемое мнѣ имъ вниманіе и доброжелательство совершенно расположили бы меня въ его пользу, если бы не одинъ несчастный, слишкомъ откровенный со стороны Берга, разговоръ не превратилъ этого расположенія въ ненависть и презрѣніе!... Меня могутъ упрекнуть въ слишкомъ сильныхъ выраженіяхъ и потому спѣшу для своего оправданія привести фактъ.

Въ одинъ прекрасный вечеръ, бесѣдуя со мной en tête-à-tête (съ глазу на глазъ), на распашку, онъ оскорбилъ меня предположеніемъ, что я такой же чухна, какъ и онъ, и потому не устыдился сказать, теперь не припомню по какому поводу:

-- Die Russen! das weisst ja nicht vas Ehre heisst! (Русскіе! вѣдь они не понимаютъ, что значитъ честь!).

Съ тѣхъ поръ я сталъ отъ него удаляться; впослѣдствіи, когда государю угодно было, чтобы я служилъ въ Польшѣ, я впервые въ жизни долженъ былъ прибѣгнуть къ дипломатіи, чтобы не служить подъ начальствомъ гр. rед. rед. Берга.

Впослѣдствіи, когда окончательно разстроенныя дѣла безсовѣстною администраціею моего единственнаго имѣнія арендаторами и пристрастныя къ полякамъ рѣшенія трибуналовъ и даже 9-го департамента сената въ тяжебныхъ дѣлахъ заставляли меня почти безвыѣздно нѣсколько лѣтъ сряду жить въ имѣніи, я еще болѣе убѣдился, что графъ и фельдмаршалъ Бергъ нисколько не былъ достоинъ тѣхъ милостей, которыми онъ былъ осыпанъ государемъ. Зная, что я, ни мало не стѣсняясь, при всякомъ удобномъ случаѣ, выставляю его дѣятельность въ настоящемъ видѣ, часто въ жалкомъ, иногда гнусномъ, постоянно въ смѣшномъ, онъ не упускалъ ни малѣйшаго случая и даже самъ пріискивалъ средства мстить мнѣ за это. Принималъ преисполненныя лжи и клеветы жалобы на меня выгнанныхъ много за злоупотребленія экономовъ, безъименные доносы жидовъ и возмутительнаго содержанія жалобы станціоннаго смотрителя, производилъ по нимъ слѣдствія и не смотря на то, что все это оказывалось лишь результатомъ безсильной злобы и взводимыя на меня обвиненія лишенными всякаго основанія, неоднократно ссылался на эти жалобы, чтобы очернить меня.

Прежде всего гр. Бергъ повезъ меня къ гр. Нессельроде, домъ котораго считался въ то время между молодежью le salon le plus imposant. Мнѣ же онъ показался только скучнымъ, не смотря на то, что, по рекомендаціи r. r. Берга, я поступилъ подъ особенное покровительство баронессы Зеебахъ, младшей дочери канцлера и жены посланника саксонскаго. Потомъ ввели меня въ дома гр. Закревскаго, Воронцова-Дашкова, кн. Юсупова, гр. Левашева, Мятлева, Кушелева, Безбородко, гр. М. Ю. Віельгорскаго, Хитрово, кн. Долгорукаго, кн. Н. Л. Шаховскаго, Н. М. Толстаго, гр. Протасова и пр., и пр., всѣхъ не перечтешь; въ то время жили открыто, давали обѣды, балы, о которыхъ теперь и думать перестали.