* * *
Граф П. А. Валуев. Зимой этого года я уже вторично приезжал в Санкт-Петербург по делам службы; кроме меня, находилось в столице десять губернаторов, включая в это число и местного графа А. Л. Бобринского. Не помню, которого числа я получил приглашение приехать к министру внутренних дел в восемь часов вечера.
Войдя в кабинет Петра Александровича, я там уже застал многочисленную компанию, а именно: товарища министра внутренних дел Тройницкого, Якова Александровича Соловьёва, в то время председателя Земского отдела, санкт-петербургского обер-полициймейстера И. В. Анненкова и губернаторов: тверского -- князя Багратиона, орловского -- графа Н. В. Левашова, тамбовского -- К. К. Данзаса, пензенского -- Александровского; всех не припомню. Нас усадили кругом большого овального стола, так что в средине друг против друга сидели министр и его товарищ; по правую сторону министра Я. А. Соловьёв, потом Анненков, Бобринский и так далее, мне же пришлось сидеть налево от министра, что оказалось очень удобным, потому что я подавал мнение своё последним.
С большою важностью закрыв глаза, П. А. Валуев обратился к нам приблизительно [ Я говорю приблизительно, потому что, хотя я на другой день и записал "пространной речи краткий смысл", но за форму не ручаюсь. - - В. Д.] с следующими словами:
--"Господа, я собрал вас сегодня, всех наличных в Петербурге губернаторов, чтобы обсудить с вами два важных вопроса и получить о них ваши мнения. Ввиду успешного введения Положений 19 февраля 1861 года и в особенности того усердного содействия, которое выказало повсеместно русское благородное дворянство правительству в этом столь важном деде, не было ли бы желательным и полезным, чтобы государь император выразил своё удовольствие и признательность дворянству особым высочайшим манифестом?"
После непродолжительной паузы все заговорили вдруг, одобряя эту прекрасную мысль, но этим П. А. Валуев не удовольствовался и стал обращаться к каждому лицу отдельно.
Первый подал одобрительное мнение генерал Анненков, за ним NN... то же самое, только изменяя выражения, и другие; когда очередь дошла до меня, я --
[высказал неодобрение помянутой мысли, причём изложил и свои к тому мотивы]
....................... .................................... .....................
....................... .................................... .....................