Жданов продолжал: "Эти господа перепугались; они вообразили, что государь хочет испытать их чиновничью честность, что если они представят, как было приказано, решённое дело к семи часам вечера, то последует высочайший вопрос следующего содержания: "Если вы, такие-то господа [ Рассказ Жданова был испещрён признанными неудобными в обществе выражениями. ], могли решить это дело, лежавшее у вас нерешённым с 1802 г. в несколько часов, то каторжной работы для вас мало, и так далее, или вы его не решили, а только меня морочите", и так далее.
Как видно, дилемма чрезвычайно неутешительная и потому начальство чем более думало, тем более приходило в отчаяние. Время проходило, и наконец один из начальников отделения предложил посоветоваться с Ждановым о том, как поступить при этом необычайном затруднении. Жданова никто из главных лиц министерства не знал, и потому предложение призвать его на совет было принято лишь вследствие овладевшего всеми панического страха.
Жданов, призванный на помощь, объявил довольно нагло начальству, сделавшемуся от страха чрезвычайно снисходительным, что он удивляется их затруднению, что это "плёвое" [ Textuel (дословно). -- В. Д.] дело, и что если господин министр позволит, то он возьмётся исполнить требование, и что дело будет представлено государю к назначенному, увы, уже быстро приближавшемуся времени.
Всё дело было передано Жданову.
Как он его дополнил, чем он заменил недостававшие в нём сведения, составлявшие препятствие к его решению с 1802 года, Жданов не объяснял; но со смехом говорил, что он сдержал слово и Блудов к назначенному времени послал всё, уже решённое по высочайшему повелению дело, к государю с подписью "в собственные руки".
Несколько дней затем было ещё заметно тревожное состояние Блудова и Жмакина, наконец дело было возвращено государем без замечаний.
Это было начало быстрого возвышения Жданова; помощник столоначальника за то, что помог министру выйти из затруднения, получил два чина и орден на шею.
Когда но возвращении из Симбирска мне пришлось докладывать государю Александру Николаевичу о всех подробностях симбирских пожаров и о том, как были созданы Ждановым и его помощниками М--вым, Постельниковым и Розовым мнимые поджигатели, мне нужно было пояснять, что я бы никогда, несмотря на очевидность, не поверил возможности столь возмутительных проделок, если бы мне не было известно, на что был способен покойный Жданов, и, получив позволение государя, рассказал ему в подробности всё вышеизложенное.
Государь внимательно и терпеливо выслушал его историю о решении в четыре часа времени дела, не решавшегося с 1802 по 1836 год, в царствование Николая Павловича, в министерстве внутренних дел, в бытность министром Д. Н. Блудова.
Il est probable qui j'ai encore une fois manquИ une excellente occasion de me taire--cette narration ne pouvant pas Йtre agrИable. (Весьма вероятно, что я ещё раз упустил прекрасный случай промолчать, так как этот рассказ не мог быть приятен), но я считал долгом с полною откровенностью передать государю, на чём я основывал своё убеждение, а потому характеристика Жданова была неизбежно необходима.