______________________

* Из формулярного списка видно, что за дело при Гутштадте Денисов награжден орденом св. Владимира 3-й степени. А.Ч.

______________________

"Собрав всех моих казаков, увидел я, что конвоем пленных и присмотром раненых казаков я чувствительно мою бригаду ослабил, которая и без того не более составляла как от 800 до 900 (человек), а неприятеля перед собою видел - пехоту, и втрое сильнейшую. К тому же, сам я находился в большой расслабленности сил и не мог ничего более предпринять, а ожидал прибытия сикурса и повеления атамана Платова. Через несколько часов донесли мне, что несколько полков Платова корпуса сближаются ко мне; по дальнейшей же выправке, оказалось что это донесение несправедливо. Все сие время видел, что от стороны Гутштадта сильный неприятель - пехота, - ретировался, будучи преследуем нашею пехотою же, и когда оный приближался к этой пехоте, которая против меня держалась, то наша пехота остановилась, а французы соединились. Изнемогая от сильной слабости и видя, что далеко удалился от своих и что уже ночь сближается, я, без ордера, потянулся с полками своими к месту нахождения г. войскового атамана. Я нашел его в маленьком домике и уже при свече, что (то) писавшего; на словах вкратце донес о случившемся со мною, что я с полками возвратился к нему и испрашиваю приказания - что мне с оными делать. Его превосходительство, видно, весьма важною занят был бумагою, что на все ни одного слова мне не сказал. Уважая, как начальника, я, в молчании, в отдаль его сел на стул, в котором положении и пробыл более получаса. В это время вошел в ту же горницу граф Строганов с одним или двумя чиновниками и зачал докладывать войсковому атаману, что из пленных, мною взятых, есть один или двое знатной фамилии и что они говорят с чрезвычайною похвалою о храбрости тех казаков, которые имели с ними дело".

"Тогда атаман Платов слабым голосом благодарил меня и поподчивал чаем, а ежели хочу и пуншем, на что я отвечал, что я весьма слаб здоровьем, а потому и просил, чтоб он решил меня - что мне с полками делать и что мне покой необходим, каковым я, расположась с полками, могу воспользоваться. И как он велел близ корпуса его расположиться лагерем, то я, засвидетельствовавши ему нижайшее почтение, и вышел. Отдав приказ полкам идти на место, сам я по дороге взошел на квартиру плененного мною полковника, где нашел и подполковника и, поговоря с ними немного в утешение их, поехал в полки свои. Здесь, по усердию моих людей, нашел чай и казачью кашицу готовыми и, выпивши несколько чаю, отдал приказ, чтобы заботились о подкреплении лошадей. Сам, свернувшись, лег на земле, но никак не мог уснуть, чему причиною был более раненый полковник Сулин, который недалеко от меня был и стонал от чрезвычайной боли ноги. К тому же, скоро пополуночи, неприятель, пробравшись лесом к нашим пикетам, произвел по оным несколько ружейных выстрелов, отчего во всем корпусе произошла небольшая тревога".

"С наступлением дня получил весь корпус повеление - быть во всей готовности к походу, а часа через полтора или два весь корпус двинулся вперед и, пройдя версты три или четыре, остановился. Во все это время слышны были на стороне, где неприятель остановился, редкие пушечные выстрелы. Простояв немного, весь наш корпус скорым маршем двинулся вперед, а мне дано от г. войскового атамана дозволение вновь действовать по моему усмотрению. Я делал с моими полками такое направление, чтобы зайти неприятелю в тыл - что от казачьей службы больше и требуется. Достигая своей цели, я пришел к речке Пасарге, но нашел, что оная также имеет берега, неудобные к переходу через нее, что полагать надобно и французы знали, ибо хотя многие казачьи полки прибыли к тому же месту, куда и я пришел, но французы, находящиеся по ту сторону речки, весьма в близкой от нас дистанции, (без) всякой особой осторожности спешили разными небольшими отделениями к своему корпусу, который Россияне теснили; наконец, даже и два эскадрона их кавалерии, шли, быв довольно удалены от других войск их. Видя такое препятствие и как бы неприятельское к нам пренебрежение, я решился казачьим отважным манером их проучить: приказал от 30-ти до 40 выбрать из полков храбрейших казаков и, определя к каждому по пяти и более пеших, с двумя офицерами, чтоб были во всей готовности при береге речки, и как будто просто стояли бы там без всякого военного намерения, чтоб неприятель не потревожился, видя их, но чтоб они, по данному от меня знаку, все разделись до рубах и с лошадей сняв седло, один бы на руках переносил оное, а все другие вели лошадей, а которые из них загрузнут в тине речки и упадут, то чтобы таковых тянули хотя бы на боку; вышедши же на берег, в минуту бы оседлали лошадей и ближайшего неприятеля быстро бы атаковали; а сам я замечал движение неприятеля, и когда увидел, что один эскадрон, как бы нарочито, ближе других к нам и в довольном расстоянии удалясь от всех шел, дал знать сему, приготовленному мною отряду, действовать. Офицеры и казаки исполнили все с такою точностию и храбростию, что я прослезился от умиления. Эскадрон был опрокинут и, наверное, он половину людей своих потерял убитыми; пленными доставлено мне пять или семь человек, не упомню. Отряд сей возвратился ко мне быв преследуем сильным неприятелем, и как в защиту моих молодцов в нужных местах поставлены были стрелки, а для успешной переправы нужное число казаков, то, не потеряв ни одного, все они соединились со мною. В таком положении мы простояли остаток того дня и следующую ночь"*.

______________________

* Из "Истории Донского войска" - г. Броневского (часть II, стр. 174) видно, что "казаки генерал-майора Денисова, несмотря на защищаемые артиллериею и пехотою окопы, и на болотистые места, переправились через Алле вплавь и, зашед в тыл неприятельской армии, разогнали там несколько отрядов по лесам", а также, что в этот и следующие дни (24-го и 25-го мая 1807 г.), Донскими казаками совершено при реке Пасарге несколько отважных подвигов: так полк Иловайского 9-го, переправясь через Пасаргу, схватил неприятельскую пушку с 76-ю артиллеристами; так, в виду неприятельских батальонов, есаул Тарарин переплыл реку с несколькими удальцами, арканом вытащил из цепи 6 волтижеров и доставил их на нашу сторону; так и майор атаманского полка, Балабин, переплыв с 200 казаками через Пасаргу и прокравшись в тыл французов, подорвал у них 46 палуб, наполненных гранатами и картечными снарядами. А.Ч.

______________________

"На другой день вся российская армия потянулась мимо Гутштадта к Гейльсбергу. Неприятель, собравшись в больших силах, следовал за нами. Войсковой атаман Платов, с казачьими полками, где и я находился, составлял арьергард. Часу в десятом, девятом или одиннадцатом получил я повеление - с четырьмя казачьими полками идти назад, в бок неприятелю, держать вправо и стать между французскою армиею и российским корпусом графа Каменского, следуемым от Гданьска на соединение с нашею армией. Достигнув назначенного пункта, я остановился в глазах всей французской армии, в небольшой прекрасной рощице, при деревнях Земерсфельде и Аренсдорфе. Отсюда послал я, при одном уряднике с маленькою командою, мой рапорт его сиятельству графу Каменскому, донося ему обо всем, что нужно. Как казаки, все вообще, не имели совершенно ничего с собою хлеба, то по необходимости приказал я взять в ближайших селениях штук несколько коров, зарезать оные и раздать казакам, чтобы мясо оных, как не в чем сварить, спекли на угольях и подкрепили бы себя пищею".