______________________

Немного, однако же, станиц мог посетить Денисов: войсковая канцелярия просила его поскорее прибыть в Новочеркасск "для важного дела". Дело это заключалось в поимке наполеоновского шпиона, из поляков, который, по мнению Денисова, был сумасшедшим. Он отправил его к фельдмаршалу Кутузову. Потом, когда заведующий военным министерством, князь Горчаков, прислал 117 тысяч рублей на покупку донских лошадей для армии, то Денисов, купив требовавшееся число лошадей, употребил на это менее половины присланной суммы, а остальные деньги отправил обратно. За труды по формированию донского ополчения и за всю деятельность по отправлению должности наказного атамана в 1812 году Денисов получил орден св. Владимира 2-й степени, а в следующем 1813 году, при содействии уже фельдмаршала князя Кутузова, он награжден чином генерал-лейтенанта.

По изгнании Наполеона на остров Эльбу и по восстановлении на престоле французском Бурбонов, Андриян Карпович просил увольнения от должности наказного атамана и заменен бывшим его военным товарищем, генерал-лейтенантом Николаем Васильевичем Иловайским. В это время Денисов потерял дочь, оставившую трех детей: двух девочек и мальчика. Андриян Карпович выпросил у зятя внучек, повез их на Дон и приставил к ним гувернантку - Клару Фейганг.

В 1818 году скончался, в донском имении своем, Еланчикском. войсковой атаман гр. Платов, и Денисов призван был к должности войскового атамана.

"Исполняя волю моего государя, я вступил в сию новую мою обязанность. Прилагая попечения мои, чтобы вникнуть во все принедлежащие ведению моему дела, я неусыпно старался разузнать - откуда произошли разнообразия в нарядах казаков на службу, в составлении полков, как в походах, так и особенно в действиях против неприятеля, чему был, по всегдашнему моему нахождению в оных, очевидцем. И ясно увидел, что, не имея твердых и утвержденных государями и военного коллегиею правил, а применяя оные различно войсковые и полковые начальники, одни из них самые лучшие, храбрые и усерднейшие, быв управляемы одним или двумя случаями, делали каждый свои предложения и заключения, другие же, не быв руководимы сими полезными правилами и следуя одному лишь честолюбию, изменяли оные, делали свое противное тем заключение, и весьма нередко ошибочное, что все произвело такое разногласие, что многие не знали даже и того - для чего принято иметь всегда впереди полков полковые знамена, а также, что одни называли казачьи сотни - эскадронами, другие - ротами; одни строили полки - во фронт, другие - в линию, казаки же, приученные строиться лавою, не понимали значения фронта или линии, не знали, что считать лучшим, сожалели и смущались, что не по древнему обычаю ими управляют. К тому же еще я видел, что требовались от казаков разными полковыми начальниками, а может быть и другими, вытяжка и узкие мундиры, а как казаки, в военное время, не то что по несколько дней, а иногда и по несколько недель и месяцев, во всякое время года, при ненастной и холодной погоде, бывают в непрестанных движениях и действиях и что таковое исполнение сверх силы человеческой, да и кроме того, с сокрушением сердца я удостоверился, что очереди казачьи на службу не чисто ведутся, да и земли войсковые захватываются людьми сильными в войске, - то по всему этому решился я всеподданнейше представить всемилостивейшему государю моему о позволении: составить комитет, рассмотреть все оные деяния, изложить что есть нужное и лучшее для блага войсковых жителей, и то, что пользам оных противное, и, по рассмотрении в комитете, представить на всевысочайшее решение. Все сие нужно было и потому, что даже и все внутреннее положение казаков - в самых их жилищах, требовало рассмотрения и твердого положения. Государь Император милостиво принял мое мнение, повелел составить просимый мною комитет и прикомандировал к оному членом своего генерал-адъютанта, генерал-лейтенанта Чернышева. Между тем я, до составления сего комитета, быв уже войсковым атаманом, и усматривая крайнюю бедность войсковой казны, отдал, обще с войсковою канцеляриею, горячие напитки на откуп, на четырехгодичное время, соединив в оный все отрасли донских обитателей, как то: станицы и помещичьи селения, где горячее вино было употребляемо. И хотя подобные откупы и прежде того существовали, но не уравнительно, ибо в оные входили только казачьи селения, так называемые станицы, а помещичьи селения исключительно оставались на произволе их владельцев. Этим помещики весьма остались недовольны мною, когда члены войсковой канцелярии, из тех же помещиков избранные, находили таковое мое предложение о причислении к откупу и помещичьих имений справедливым и даже необходимым, тем более, что некоторые сыскные начальства* находились собственно в помещичьих селениях, ибо содержание земской полиции, по примеру губернских, называемой на Дону: "сыскные начальства", относимо было на войсковые доходы, а доходы войсковые от откупа происходили. К тому же требовались большие суммы на общие войсковые строения, на содержание почт, на исправление по дорогам мостов, отчего нередко вовсе недоставало на расходы собираемой в войсковую казну суммы.

______________________

* То, что в губерниях назывались - земские суды. А.Ч.

______________________

"Комитет составлен был под моим председательством из генерал-адъютанта Чернышева, генерал-лейтенанта Карпова, генерал-майора Черевкова, полковника Андриянова, подполковника Шамшева и статского советника Болгарского. Начали рассуждать о существующих для войска положениях и действиях, причем нередко доходило до противоречий, что, по-моему, и должно было быть. Хотя по воле всемилостивейшего государя моего я был председателем, но охотно позволял все спора, дабы видеть все справедливее и лучше, и сам я, - желая исполнить в точности волю моего государя, и мое ходатайство пред его величеством в точности выполнить, дабы всеми средствами положение Войска Донского, как в домашнем его нахождении, так и в походах и в особенности в военных обстоятельствах, соделать лучшим, - часто в противность всех других мнений говорил откровенно - чем, полагаю, и поставил всех членов против себя. А как помещики все вообще давно уже мною по откупу были недовольны и даже были от них доносы, будто откуп был основан на интересах и несправедлив, то комитет занялся исследованием откупа. Против чего, как дело касалось уже до меня, я вначале молчал, но когда увидел, что очень часто и почти каждое заседание комитет занимался одним только откупом, несколько раз словесно предлагал, чтоб таковое дело, не касающееся до комитета, передано было в сенат, а комитет занимался бы предстоящею ему обязанностию".

"Между тем, еще при начальном вступлении моем в должность, крестьяне нескольких донских господ оказали неповиновение и дошли до буйства, но я их, однако, скоро усмирил и привел в должное повиновение, а в 1820 г. вновь, во многих донских селениях, крестьяне оказали неповиновение и буйство. Я принял меры для прекращения онаго и донес главному начальству о том и о моем предположении, и послал через нарочного, который возвратился без ответа и доложил мне словесно, что он, по приказанию полиции, принужден был выехать из Петербурга в самое короткое время. Генерал-адъютант Чернышев, в мае месяце того же (1820) года, препроводил ко мне именное повеление, коим неповиновение крестьян поручено прекратить ему, а я чтобы делал ему зависящее от меня во всем пособие. В это самое время у меня были готовы казачьи полки на перемену находящихся на кавказской линии, которые я, по требованию генерала Чернышева, отдал в полную его команду. С этими полками он и отправился на левую сторону Дона, в неповинующееся гг. Орловых имение. Я предвидел, что таковое действие может долго продлиться, и предложил войсковой канцелярии заготовить в нужных местах провиант: догадка моя оправдалась событием. В это же время на правой стороне Дона, верст за 200 от имения Орловых, другие крестьяне отказались повиноваться. Я уведомил о том ген.-ад. Чернышева, который просил меня принять свои меры в таких критических обстоятельствах и помочь ему. Имея в сборе большую часть полка, по древнему обыкновению называемого "атаманским", которым тогда командовал отличный полковник, Кирсанов, приказал я ему спешить к главному скопищу бунтующих людей, в селение гг. Мартыновых, Голодаевку, так как бунтующие крестьяне расположились в самой близкой дистанции от онаго селения лагерем, и ежели бы кто из крестьян осмелился оказать что противное своим помещикам, таковых брать под караул. Распорядившись в скорости умножить посланное мною наскоро число казаков из ближайших казачьих селений, я приказал принять всю оную команду известному по храбрости и расторопности генерал-майору Иловайскому, что и было исполнено немедленно и в точности, но на другой или на третий после того день явился ко мне находящийся при генерал-адъютанте Чернышеве, генерал-майор Богданович, с сообщением, что Чернышев внучает ему, Богдановичу, эту часть казаков, и чтобы я на это согласился - что не находя противным, я исполнил в точности. Генерал-майор Богданович, по прибытии к своему месту и как старший уже генерал, неизвестно мне почему, со всею оною командою отступил от селения Голодаевки за несколько верст, а генерал Чернышев, усмиря в тех селениях, где он находился, крестьян, переправился через Дон со всеми полками, спешил к селению Голодаевке, присоединил к ним гвардейский казачий эскадрон, роту артиллерии и пехотный регулярный полк, окружил главных зачинщиков и усмирил оных. Хотя и в других разных селениях, и даже в соседственной губернии оказались было неповиновения крестьян, но все это было им, генерал-адъютантом Чернышевым, прекращено. Таковыми скорыми действиями всех полков, бывших в усмирении крестьян, так казачьи лошади изнурились, что к дальнейшему употреблению были уже неспособны, почему полки и были распущены по домам, по окончании всех сих действий".