"Генерал Чернышев из бывших при нем чиновников, как сделалось мне известно, составил комиссию, сокрыто от меня, и нашли меня в этих неустройствах, буйствах и неповиновении крестьян виноватым, а почему? я и доныне не знаю. Комитет собрался, и члены онаго зачали заниматься не должностию, а более откупом, открыв, что генерал-лейтенант Карпов и генерал-майор Черевков имеют участие в откупе, которые в том и не таились; но оные члены участвовали в откупе только тем, что помогали откупщику деньгами и залогами. Об этом было представлено генерал-адъютантом Чернышевым государю Императору, почему и было поведено гг. Карпова и Черевкова исключить из членов комитета, а вместо их определены генерал-майор Алексей Васильевич Иловайский, бывший после того вскоре атаманом, и генерал-майор Дмитрий Ефимович Кутейников, которые в заседаниях не делали ни возражений и не высказывали своих предположений, а молчали и подписывали журналы. Чернышев уже редко стал согласоваться с моим мнением, а я, видя в нем нетвердые познания, как бытности казаков в домах, так и в военных их действиях, принужден был оставаться при моих мнениях. Я утверждался в них тем, что родился от казака, прожил многие годы в жилищах казаков, в военных действиях начальствуя ими заслуживал нередко похвалы от моих главных начальников и даже удостоился оной чести еще от генерал-фельдмаршала нязя Потемкина; великая государыня Екатерина знала меня по реляциям, что мне сделалось ведомо через ближних ее вельмож, как я находился еще в чине подполковника; князь Италийский граф Суворов-Рымникский, отдавая, по действиям моим, справедливость, часто называл меня "гетманом" и, по возвращении из Италии, я его видел в Польше, больного, в последний раз. Тут он мне сказал обыкновенное слово: "Карпович! Карпович! Я тебя не так наградил, как следует, а ты меня не забывай". Гордясь всеми сими одобрениями и тем, что все донские герои именовали меня "учителем военных правил", а также по истинной преданности моей царям российским и отечеству моему, которым я служил верно и усердно, и что я сам предложил об устройстве казачьих положений и действий, - то по всему сему почитал за грех изменить в чем-либо мое мнение и предположение. От сего до того изнемогался, что сделался опасно болен, пролежал несколько недель в постели в ожидании смерти, не бывал в комитете, и когда сделалось мне несколько легче, получил из Лайбаха, - где генерал-адъютант Чернышев в это время находился, - именное высочайшее повеление, что я отставлен, а вместо меня назначен наказным войсковым атаманом, генерал-майор Алексей Васильевич Иловайский. В повелении сказано, что это государем сделано по доносу Чернышева, что я будто часто останавливал действия комитета и за злоупотребления в рыбных ловлях".

"Рыбная ловля на Дону есть самая древняя привилегия донских казаков. Все казаки при ловле рыбы обязаны не задерживать оную и не запирать реки Дона сетьми через всю ширину реки сей. Селение казачье - станица Старо-Черкасская, было ближайшее к Азовскому морю, от онаго около 60-ти верст. Рыба, войдя из моря в реку, проходила всякий год в январе, феврале и марте месяцах по рекам Дону, Хопру и Медведице в самые верхние казачьи станицы, чем и доставляла хорошее изобилие казакам. В недавние времена станица Старо-Черкасская приписала под именем "приписных", но не военных, из малороссийских, несколько тысяч человек, и когда правительство, узнав об оном, обратило в казаки, то оные и населили станицы: Аксайскую, Гниловскую, Елисаветовскую и другие, ниже и ближе к морю лежащие от Старо-Черкасска. По многолюдству своему они так сетями запирали Дон, что весною, в вышеозначенные месяцы, едва рыба проходила в малом количестве за 200 верст от моря; в другое же время она из моря вовсе не выходит. Этим и были по крайней мере из 5-ти четыре части казаков лишены прежнего изобилия. Зная это, я предложил воойсковой канцелярии рассмотреть, а войсковая канцелярия, - находя справедливым, чтобы все вообще донские казаки могли пользоваться рыбою, тем более, что новопришельцы оною пользуются до обогащения себя, а старожилы того лишены, - сделала распоряжение о свободном проходе рыбы по всему Дону, не обижая других, за чем и досмотр был сделан. За это от некоторых казачьих селений, называемых станицами, я получил благодарность. Таковое, однако ж, распоряжение мое в рескрипте поставлено мне в вину".

"Но, исполняя волю моего государя, я тотчас приказал всем (моим подчиненным) со всеми бумагами, в их ведении находящимися, явиться к новому начальнику по своим обязанностям".

"Дежурный штаб-офицер, бывший при мне, полковник Черевков, знающий хорошо свое дело, с каковым познанием мало кто и есть по войску, полагать надобно еще за несколько месяцев до моей отставки, от опасения быть в ответственности, столь сделался пьян, что заболел и не был в силах продолжать своей обязанности, почему принужден я был его сменить другим подполковником, мало сведущим в грамоте. Хотя я около трех годов находился войсковым атаманом и в три раза прежде наказным атаманом, но не имел в городе Новочеркасске своего дома, проживал в оное время в чужих домах, то и сей случай (отставка) меня нашел в таком же положении. Хозяин онаго дома тотчас потребовал от меня, чтобы я очистил его дом - чего прежде не предлагал. Я имел в виду другой, известный мне дом, хотя и не столь удобный, и перешел в него, но и сей хозяин тоже потребовал от меня очистить оный. Тогда принужден я был перейти в собственный дом, купленный готовым у одного казака, который более походил на пустыню или келью, в котором от скуки и сокрушения был я вседневно болен и просил наказного атамана и позволении мне выехать в ближайшее мое имение, но мне в сей просьбе не было удовлетворения. Я принужден был состоять под ведением полиции; имение мое, все, даже белье и необходимый столовый прибор, которые были весьма малоценны, были описаны".

"Наконец, по сильному моему убеждению, один чиновник, нодполковничьего чина, позволил мне, за хорошую цену, перейти в его дом, что, однако ж, я счел за большое одолжение. Все прежде бывшие при мне знакомые и даже одолженные мною - оставили меня совершенно и, проезжая иногда или проходя, не хотели или не смели даже и взглядывать на тот дом, где я находился. Я был в городе совершенно чуждый человек и видел при себе только моих слуг. В таковом (тяжелом и обидном) положении прожил я всю весну и лето и уже в глубокую осень, с строгим обязательством, позволено мне выехать в мое имение с тем, чтобы никуда не выезжать из онаго и, по первому призыву, являться в войсковую канцелярию или к атаману".

По смене с атаманства, Денисов не занимал никакой должности до самой смерти. Ходатайства его о даровании донскому войску положительных правил осуществились изданным в 1835 г. законе, под именем: "Положение об управлении Войска Донского". Это положение действует до сих пор, но подверглось многим изменениям и дополнениям; оно послужило образцом для отдельных положений каждому из прочих казачьих войск, которые и издавались в последующие года после 1835, разновременно для того или другого войска. Ныне существует при главном управлении иррегулярных войск "комитет для пересмотра всех казачьих законоположений" и для начертания новых, современных. В комитете этом членами-представителями от всех казачьих войск.

Получив отставку от службы, Денисов занялся воспитанием внучек и улучшением своих имений, до крайности расстроенных и обремененных долгами. Он принужден был прибегнуть к займу, обращался ко многим, но ни в ком не нашел помощи, исключая родного брата своего - генерал-майора Логина Карповича Денисова, "но и тот помог вполовину". Гувернантка внучек, вдова чиновника, Клара Фейганг, оставила дом Денисова, и он взял престарелую француженку с дочерью, 20-ти лет. В первый год дело воспитания внучек шло хорошо, но потом гувернантка стала капризничать и требовала удвоить жалованье, несмотря на то, что получала почтенную цифру, 1500 рублей в год, так что Денисов принужден был ей отказать. Вслед за тем посетил его генерал-майор Любецкий, с сыном, отставным гвардии поручиком, и начал сватать за сына старшую внучку Андрияна Карповича. Брак состоялся. Потом и младшая внучка его выдана в замужество за хорунжего донского войска, Никанора Акимовича Машлыкина*.

______________________

* У Денисова был еще внук от той же дочери, Андриян Иванович Егоров. О нем в Записках Андрияна Карповича не упоминается, вероятно, потому, что внук воспитывался у отца в Орловской губернии. Впоследствии внук этот наследовал все имение деда - Андрияна Карповича. А.Ч.

______________________