Надобно знать, что около сего времени, то есть въ 1782 и 1783 году, не былъ уже къ нему такъ благорасположенъ генералъ-прокуроръ, какъ прежде, сколько по причинѣ вышеописанной исторіи, а наиболѣе по огласившейся уже тогда его одѣ Фелицѣ, которую дворъ отличнымъ образомъ принялъ и о коей, а равно и о прочихъ его стихотвореніяхъ, пространныя примѣчанія могутъ выйти въ свѣтъ {Въ Р. Б. "тоже выписывалъ" вм. "могутъ выйти въ свѣтъ".} въ свое время. Въ одинъ день, когда авторъ обѣдалъ у сего своего начальника, принесенъ ему почталіономъ бумажный свитокъ съ надписью: "Изъ Оренбурга отъ Киргизской Царевны мурзѣ Державину". Онъ удивился и, распечатавъ, нашелъ въ немъ прекрасную, золотую, осыпанную бриліантами табакерку и въ ней 500 червонныхъ. Не могъ и не долженъ онъ былъ принятъ это тайно, не объявивъ начальнику, чтобы не подать подозрѣнія во взяткахъ; а для того, подошедъ къ нему, показалъ. Онъ, взглянувъ сперва гнѣвно, проворчалъ: "Что за подарки отъ Киргизцевъ?" потомъ, усмотрѣвъ модную французскую работу, съ язвительною усмѣшкою сказалъ: "Хорошо, братецъ, вижу и поздравляю {Ср. разсказъ объ этомъ въ Т. III, Объясненія, стр. 602, и въ Т. V переписку Державина по поводу полученной за Фелицу награды, NoNo 326-328.}"; но съ того времени закралась въ его сердце ненависть и злоба, такъ что равнодушно съ новопрославившимся стихотворцемъ говорить не могъ: привязываясь во всякомъ случаѣ къ нему, не токмо насмѣхался, но и почти ругалъ, проповѣдуя, что стихотворцы неспособны ни къ какому дѣлу. Все сіе сносимо было съ терпѣніемъ, сколько можно, близъ двухъ годовъ. Итакъ, когда въ одинъ докладной день, въ присутствіи всѣхъ членовъ экспедиціи, представилъ онъ тѣ правила, сказавъ сердитому на него вельможѣ: "Вы изволили приказать записать въ журналѣ, чтобъ новаго росписанія и табели не сочинять, а поднести старыя. Сіе исполнено. Не думаю, чтобъ за то не подвергнуться гнѣву монаршему не только намъ, но и вашему сіятельству. Я осмѣлился сочинить правила, изъ коихъ изволите увидѣть, что можно показать и новое состояніе государственной казны". -- Съ симъ словомъ, вмѣсто благодарности за предостереженіе и труды, возстала никѣмъ не ожидаемая страшная буря. -- "Воть", вскрикнулъ онъ, "новый государственный казначей, вотъ умникъ. Извольте же, сударь, отвѣчать, когда не будетъ доставать суммъ противъ табели на новые расходы по указамъ Императрицы!" Съ чувствительнымъ огорченіемъ, такъ что пролились изъ глазъ слезы, принявъ сей выговоръ, совѣтникъ сказалъ: "Много мнѣ дѣлать изволите чести, ваше сіятельство, почитая меня быть достойнымъ государственнымъ казначеемъ; но ежели вы изволите сумнѣваться въ сихъ правилахъ, то когда не столь важныя дѣла приказываете разсматривать въ общемъ собраніи всѣхъ экспедицій, не угодно ли приказать и оныя разсмотрѣвъ подать вамъ репортъ? Ежели я написалъ бредъ, тогда меня уже и обвиняйте." -- "Хорошо", сказалъ раздраженный вельможа предстоящимъ чиновникамъ: "разсмотрите и подайте мнѣ рапортъ", увѣренъ будучи, что найдутъ они какую-нибудь нелѣпицу. Тотчасъ сдѣлали собраніе, наистрожайше разсматривали, и сколь ни покушались опровергнуть свѣдѣнія, изъ коихъ заимствовано количество суммъ, но единогласно наконецъ всѣ 20 человѣкъ управляющихъ и совѣтниковъ подали репортъ, что новую табель составить и поднесть Ея Величеству можно, по которой нашлось болѣе противъ прошлаго году доходовъ 8,000,000. Нельзя изобразить, какая фурія представилась на лицѣ начальника, когда онъ прочелъ сей актъ; но, не сказавъ ни слова, отвелъ на сторону сперва помянутаго родственника своего, князя Вяземскаго, и пошепталъ ему что-то на ухо, а потомъ и Васильева, который также ему былъ свойственникъ, будучи женатъ на сестрѣ двоюродной княгини, его супруги {См. выше стр. 548, прим. 4, и стр. 553, прим. 1.}.
Державинъ, увидѣвъ худую награду за его труды, рѣшился оставить службу. Вслѣдствіе чего тотъ же часъ, вышедши въ экспедиціонную комнату, гдѣ случился служившій тогда тамъ же совѣтникомъ князь Куракинъ, что при Императорѣ Павлѣ былъ генералъ-прокуроромъ, сказалъ ему, что онъ болѣе служить съ ними не намѣренъ, и потомъ, сѣвъ за столъ, тутъ же написалъ къ князю письмо, просясь у него, для поправленія растроеннаго хозяйства своего, на два года, а ежели сего сдѣлать не можно, то и совсѣмъ въ отставку. Письмо сіе {См. Т. V, No 336.} отдавъ, для поднесенія князю, -- секретарю, уѣхалъ домой. Сказавшись больнымъ, не выходилъ изъ комнаты, и чрезъ нѣсколько дней явился къ нему господинъ Васильевъ, который зачалъ заговаривать опять о примиреніи, но не такъ уже чистосердечно и дружески, какъ прежде, а нѣкоторымъ ( образомъ ) изъявляя неудовольствіе и какъ ( бы ) уграживая, сказалъ между прочимъ, что письмо его лежитъ предъ княземъ на столѣ и что онъ не хочетъ по немъ докладывать Государынѣ, а велѣлъ формальную подать просьбу чрезъ герольдію въ Сенатъ. Это означало немилость; или, какъ исторія сія разнеслась по городу и дошла до свѣдѣнія Императрицы со всѣми подробностями чрезъ графа Безбородку или Воронцова {Графа Александра Романовича, брата княгини Дашковой, президента коммерцъ-коллегіи и сенатора, оказывавшаго особенное покровительство Державину; ср. Т. V, стр. 409.}, которые были тогда противная ему ( Вяземскому ) партія, то и боялся онъ докладывать самъ. Державинъ, предусматривая, что нельзя тамъ ему ужиться, гдѣ не любятъ правды, не согласился на примиреніе и чтобъ еще остаться, думая, что рано или поздно опять выдетъ исторія, когда надобно будетъ обманывать Императрицу; ибо онъ тогда узналъ, что для того не хотѣли открыть точнаго доходу, чтобы держать себя болѣе въ уваженіи, когда при нуждѣ въ деньгахъ онъ отзовется по табели неимѣніемъ оныхъ, но послѣ, будто особымъ своимъ изобрѣтеніемъ и радѣніемъ, найдетъ оныя кое-какъ и удовлетворитъ требованіямъ двора. Также, какъ власть генералъ-прокурора нѣсколько уменьшалась учрежденіемъ о управленіи губерній, что намѣстники или генералъ-губернаторы могли входить прямо иногда съ докладами своими къ престолу и поступали иногда противъ его желанія, то внушеніемъ о недоставленіи вѣдомостей изъ губерній чрезъ подлинную табель отъ экспедиціи и могъ онъ какъ бы стороною представить нерадѣніе или вовсе невѣдѣніе должности начальниковъ губерній, и что онъ одинъ только печется и несетъ труды за всѣхъ: а потому они и не нужны столько какъ онъ одинъ; слѣдовательно и служба его болѣе. Вотъ хитрость, изъ коей произошла неблагопріятность начальника на ревностнаго и справедливаго исполнителя должности его; а для того онъ и сказалъ наотрѣзъ г. Васильеву, что онъ служить у его сіятельства подъ начальствомъ не можетъ, -- исполнитъ его повелѣніе и подастъ просьбу объ отставкѣ въ герольдію, что немедленно и учинилъ. Сенатъ, согласно законамъ, поднесъ докладъ Императрицѣ, въ коемъ присудилъ, по выслугѣ его въ чинѣ статскаго совѣтника года, наградить его чиномъ дѣйствительнаго статскаго совѣтника. А какъ Императрица знала его сколько по сочиненіямъ, столько и по ревностной службѣ его въ минувшемъ мятежѣ и въ экспедиціи, что онъ обнаружилъ прямо государственный доходъ, то высочайше и конфирмовала докладъ Сената 15-го февраля 1784 года, отозвавшись по выслушаніи онаго графу Безбородкѣ: "Скажите ему, что я его имѣю на замѣчаніи. Пусть теперь отдохнетъ; а какъ надобно будетъ, то я его позову".
Отправивъ весь свой домашній бытъ зимнимъ путемъ до Твери, а оттуда на судахъ по Волгѣ въ Казань къ матери, прожилъ онъ въ Петербургѣ еще нѣсколько, искавъ занять валовую сумму до 18 тысячъ рублей на расплату мелочныхъ долговъ, кои его обременяли и безъ удовлетворенія которыхъ не могъ онъ выѣхать изъ столицы. Въ теченіе февраля и марта вздумалъ онъ съѣздить въ бѣлорусскія деревни {См. выше стр. 537.}, дабы, не видавъ ихъ никогда, осмотрѣть, сдѣлать какъ бы распоряженія или, прямо сказать, какъ они были оброчныя, хозяйства никакого въ нихъ не было, то, уединясь отъ городскаго разсѣянія, докончить въ нихъ въ уединеніи начатую имъ еще въ 1780 году, въ бытность во дворцѣ у всеночной въ день Свѣтлаго воскресенья, оду Богъ {См. Т. I, стр. 158, и Объясненія, Т. III, стр. 594.}. А потому согласивъ жену нѣсколько съ нимъ разстаться, отправился въ путь. Но доѣхавъ до Нарвы, примѣтя, что дорога начинала портиться и что въ деревнѣ въ крестьянскихъ избахъ неловко будетъ ему заняться сочиненіемъ, то, оставя повозку и съ людьми на ямскомъ постояломъ дворѣ, нанялъ въ городѣ у одной престарѣлой нѣмки небольшой покойчикъ, съ тѣмъ чтобъ она ему и кушанье приготовляла, докончилъ ту оду и еще также прежде начатую подъ названіемъ Видѣніе мурзы {См. Т. I, стр. 189.}. Проживъ въ семъ городкѣ съ небольшимъ недѣлю, возвратился въ Петербургъ. Отдалъ въ мѣсячное изданіе подъ названіемъ Собесѣдникъ напечатать помянутую оду Богъ, какъ и прочія его сочиненія напечатаны были въ томъ журналѣ, который начало свое возымѣлъ, какъ и самая Россійская Академія, отъ вышесказанной оды Фелицы {Въ самомъ Собесѣдникѣ (ч. 16, стр. 6) сказано, что поводомъ къ изданію его послужила именно ода къ Фелицѣ. Что касается Россійской Академіи, то этотъ журналъ возникъ еще до основанія ея, когда Дашкова была директоромъ Академіи Наукъ (см. Т. I, стр. 130); но мысль объ учрежденіи литературнаго общества для усовершенствованія языка могла дѣйствительно быть въ связи съ этимъ изданіемъ.}, о коей въ особыхъ примѣчаніяхъ на всѣ его сочиненія подробно изъяснено будетъ {Чт о и исполнено въ Объясненіяхъ, Т. III.}. Сыскавъ же нужныя деньги у госпожъ Еропкиныхъ {Дѣвицъ Прасковьи и Софьи Алексѣевнъ; см. Т. V, стр. 559.}, готовъ былъ со всѣмъ отправиться; но вдругъ получилъ изъ Царскаго Села чрезъ графа Безбородку извѣстіе, что Государыня назначаетъ его губернаторомъ въ Олонецъ, которую губернію въ томъ году должно было вновь открыть {Губерніи, вслѣдствіе учрежденія о нихъ, открывались постепенно. До тѣхъ поръ Олонецъ съ своимъ уѣздомъ принадлежалъ къ Новгородской провинціи, входившей въ составъ Новгородской губерніи. Назначенная Екатериною II "коммиссія о порядкѣ государства" отдѣлила отъ этой губерніи Олонецкій уѣздъ и приписала его къ губерніи С-петербургской. Въ 1784 г. открыто былъ особое Олонецкое намѣстничество, которое вмѣстѣ съ Архангельскимъ ввѣрено Тутолмину (Т. V, стр. 506; ср. К. И. Арсеньева Статистич. очерки Россіи, Спб. 1848).}, то и потребовалось его согласіе. Будучи у Императрицы въ хорошемъ мнѣніи, не благоразумно бы было {Въ Р. Б. "не благоразсудилъ было".} не согласиться на ея волю. Но какъ онъ отправилъ уже весь свой экипажъ въ Казань, и престарѣлая мать давно ожидала его къ ней прибытія; то и просилъ онъ на нѣкоторое время отпуска. Данъ оный ему до декабря, то есть до того времени, когда назначено открыть губернію. А потому и послѣдовалъ объ опредѣленіи его въ губернаторы въ Олонецъ указъ 20-го мая 1784 года {Точнѣе, 22-го мая: "Всемилостивѣйше повелѣваемъ д. ст. совѣтнику Гаврилѣ Державину отправлять должность правителя Олонецкаго намѣстничества".}. Генералъ-прокуроръ, получивъ его, сказалъ любимцамъ своимъ, около его стоящимъ, завидующимъ счастію ихь сотоварища, что развѣ по его носу полѣзутъ черви, нежели Державинъ просидитъ долго губернаторомъ {Фраза вышла не совсѣмъ складною оттого, что въ ркп. вм. "развѣ" сначала поставлено было "прежде", а потомъ измѣнено только это слово. }.
ОТДѢЛЕНІЕ V.
Съ опредѣленія его въ губернаторы до удаленія его отъ онаго званія и возведенія въ вышніе государственные чины и должности.
Опредѣленный въ Олонецъ губернаторомъ, поѣхалъ онъ въ Казань, но матери уже не засталъ въ живыхъ {Изъ записокъ Дмитріева видно, что передъ тѣмъ Е. А. Державина, въ послѣднемъ письмѣ своемъ, убѣдительно просила сына и невѣстку пріѣхать -- навсегда проститься съ нею. Черезъ нѣсколько лѣтъ послѣ того они оба съ грустью вспоминали это обстоятельство и поэтъ горько жалѣлъ, что долго откладывалъ свою поѣздку въ ожиданіи губернаторскаго мѣста ( Взглядъ на мою жизнь, стр. 62).}. За три дни до пріѣзда его она скончалась. Оплакавъ ея смерть, поѣхалъ онъ въ оренбургскую свою деревню, дабы показать ее женѣ своей, какъ по дорогѣ лежащія рязанскую и казанскую онъ ей показывалъ; поживъ въ ней не болѣе трехъ дней, предпріялъ возвращеніе въ Петербургъ. На дорогѣ случилось несчастіе, что кучеръ, взъѣхавъ нечаянно на косогоръ, опрокинулъ коляску: жена жестоко разбила високъ о хрустальный стаканъ, въ сумкѣ коляски находившійся; съ тѣхъ поръ она до безумія стала бояться скорой ѣзды въ каретахъ, когда напротивъ того прежде любила скакать во всю пору. Пріѣхавъ въ Петербургъ, надобно было на заведеніе дома губернаторскаго и на заплату Еропкинымъ ( имѣть деньги {Слова эти были написаны и въ подлинникѣ, но потомъ, при исправленіи фразы, зачеркнуты по недосмотру вмѣстѣ съ другими.}): хотя для перваго пожаловано было Государынею двѣ тысячи, но для втораго просилъ въ банкѣ. Графъ Завадовскій хотя обнадежилъ, прошеніе подано и выдача на немъ главнымъ судьею была помѣчена, но Державинъ, когда прося его о скорѣйшемъ удовлетвореніи въ разговорахъ проговорился, что деньги ему уже назначены, то онъ такъ разсердился, что отказалъ и помѣту на прошеніи о выдачѣ приказалъ отрѣзать. Таковые поступки сего вельможи еще ли не ознаменовали къ нему его неблагорасположеніе, какъ и предъ тѣмъ года за три, когда онъ принялъ правленіе банка отъ графа Брюса, который Державину обѣщалъ выдать деньги подъ малороссійское имѣніе, закладываемое гвардіи офицеромъ Мордвиновымъ, сторговавшимъ у него вещи бриліантовыя и золотыя, взятыя въ приданое за женою на 8000 рублей, и въ надеждѣ таковаго обѣщанія Державинъ далъ тому Мордвинову тѣ вещи на вексель на самое краткое время; но когда графъ Завадовскій вступилъ на мѣсто Брюса, то безъ всякой причины въ выдачѣ той суммы отказалъ; чрезъ что едва не потерялъ оную, ибо хотя и получилъ, но чрезъ нѣсколько лѣтъ по малому количеству. Сіе маловажное происшествіе для того только здѣсь упомянуто, что въ теченіе всей своей жизни графъ Завадовскій, гдѣ только случай оказывался, всегда неблагопріятствовалъ Державину, какъ о томъ изъ послѣдствій видно будетъ {Ср. выше, стр. 529.}.
Но какъ настало время непремѣнно ѣхать въ Олонецъ, и новый губернаторъ, бывъ представленъ на аудіенцію Императрицѣ, откланялся уже ей въ кабинетѣ, то, занявъ деньги у банкировъ по 14-и процентовъ, закупилъ, что ему было нужно для заведенія своего, и поѣхалъ. По прибытіи въ Петрозаводскъ, губернскій городъ Олонецкой губерніи, нашелъ уже тамъ генералъ-губернатора, господина генералъ-поручика и кавалера Тимоѳея Ивановича Тутолмина {Т. И. Тутолминъ (1740-1809) учился въ сухопутномъ кадетскомъ корпусѣ и, служа въ семилѣтней и первой турецкой войнахъ, пользовался расположеніемъ гр. Румянцова. Въ 1775 г. Екатерина назначила его вице-губернаторомъ, а потомъ правителемъ новооткрытаго Тверскаго намѣстничества. Тогдашній начальникъ Тутолмина, гр. Сиверсъ, отзывался о немъ Государынѣ съ большими похвалами: см. Des Grafen Sievers Denkwürdigkeiten, ч. II, стр. 378. Позднѣе Тутолминъ переведенъ былъ губернаторомъ въ Екатеринославль, а оттуда въ 1784 г. генералъ-губернаторомъ одонецкимъ и архангельскимъ. Въ этой послѣдней должности онъ оставался до 1789 г.; потомъ правилъ поперемѣнно присоединенными отъ Польши губерніями, и наконецъ съ 1806 по 1809 г. былъ московскимъ главнокомандующимъ. По словамъ Бантышъ-Каменскаго, Тутолминъ умѣлъ красно и остро говорить и славился любезностью въ обществѣ. Вполнѣ ли справедливъ Державинъ въ своихъ отзывахъ о немъ, мы пока не можемъ повѣрить. Тутолминъ былъ ученикъ гр. Сиверса, слѣд. охотникъ до всякаго рода преобразованій и проектовъ. Участвуя въ открытіи перваго намѣстничества (Тверскаго), онъ могъ считать себя непогрѣшительнымъ по этой части. [П. Б.]. См. о немъ въ предыдущихъ Томахъ, особенно Т. V; также въ Р. Архивѣ 1868, воспоминанія Брокера, стр. 1418.}. Поелику жъ вещи нужныя Державину, какъ-то и домашнія мебели, отправленныя съ осени водою, уже привезены были и снабдилъ онъ ими губернаторскій домъ и даже присутственныя мѣста, ибо тамъ ничего не было, какъ равно привезъ съ собою и канцелярскихъ служителей, а между прочими и секретаря Грибовскаго {Адріанъ Моисеевичъ Грибовскій (1766-1833), родомъ малороссъ, воспитанникъ Московскаго университета, поступилъ на службу къ Державину въ этомъ самомъ 1784 г. изъ коммиссіи о сочиненіи новаго уложенія, куда ему открыли доступъ его начитанность и познанія во французскомъ языкѣ (онъ тогда же напечаталъ нѣсколько переводовъ). Впослѣдствіи служба при Потемкинѣ въ Яссахъ открыла Грибовскому дорогу къ возвышенію: по смерти Потемкина онъ сдѣлался однимъ изъ главныхъ дѣльцовъ при кн. Зубовѣ, и въ 1795 г. занялъ статсъ-секретарскую должность [П. Б.]. (См. Записки Грибовскаго и Т. V нашего изданія).} (который послѣ замѣчательную ролю играть будетъ); то при обыкновенныхъ духовныхъ церемоніяхъ и торжествѣ въ домѣ генералъ-губернатора и открыта была губернія въ исходѣ декабря (1784) и присутственныя мѣста начали свое дѣйствіе. Съ первыхъ дней намѣстникъ и губернаторъ дружны были, всякій день другъ друга посѣщали, а особливо послѣдній перваго; хотя онъво всѣхъ случаяхъ оказывалъ почти несносную гордость и превозношеніе, но какъ это было не въ должности, то и подлаживалъ его правитель губерніи, сколько возмогъ и сколько личное уваженіе требовало. Но когда онъ прислалъ въ губернское правленіе при своемъ предложеніи цѣлую книгу законовъ, имъ написанныхъ и императорскою властію не утвержденныхъ, требуя, чтобы они въ томъ правленіи, въ палатахъ и во всѣхъ присутственныхъ мѣстахъ непремѣнно исполняемы были; но какъ они во многихъ мѣстахъ съ существующими коренными законами и самою естественною связью дѣлъ не токмо не сообразны, но даже и неудобоисполнительны были; напримѣръ: приказалъ экономіи директору подавать себѣ годовыя вѣдомости, сколько въ каждомъ лѣтѣ {Въ Р. Б. "мѣстѣ" вм. "лѣтѣ" и ниже: "намѣстнику положеніе" вм. "по мѣстному положенію".} десятинъ лѣсовъ засажено или посѣяно, а какъ по мѣстному положенію извѣстно, что Олонецкая губернія наполнена непроходимыми тундрами и лѣсами, то въ таковомъ разводѣ лѣсовъ никакой нужды не настояло, и едва ли впредь о томъ пещися доведется надобность; словомъ, удивясь таковой дичи и грубому дерзновенію, усумнился Державинъ принять тѣ законы къ исполненію, а для того пошелъ къ нему въ домъ, взявъ съ собою печатный указъ, состоявшійся въ 1780 году, въ которомъ воспрещалось намѣстникамъ ни на одну черту не прибавлять своихъ законовъ и исполнять въ точности императорскою только властію изданные {Это указъ о точномъ исполненіи учрежденія о губерніяхъ, изданный 26-го сентября 1780 г. и между прочимъ предписываюіцій, чтобы "никто изъ генералъ-губернаторовъ... не дѣлалъ отъ себя собственно никакихъ установленій, но всю власть званія своего ограничивалъ въ охраненіи Нашихъ постановленій" ( П. Собр. Зак., Т. XX, No 15,068).}; ежели жъ въ новыхъ каковыхъ установленіяхъ необходимая нужда окажется, то представлять Сенату, а онъ уже исходатайствуетъ ея священную волю. Прочетши сей законъ, намѣстникъ затрясся и поблѣднѣвъ сказалъ (надѣясь на благорасположеніе къ себѣ и на ненависть ко мнѣ князя Вяземскаго): "Я пошлю къ генералъ-прокурору курьера, и что онъ мнѣ скажетъ, такъ и сдѣлаемъ". Чрезъ нѣсколько дней показалъ онъ Державину письмо князя Вяземскаго, который ему отвѣчалъ: "Чего, любезный другъ, въ законахъ нѣтъ, того исполнять неможно". Послѣ того получилъ отъ него письмо, вслѣдствіе котораго сказалъ Державину, чтобъ онъ пересмотрѣлъ тѣ присланные имъ законы, и которые не противны учрежденію и регламентамъ, тѣ бы принялъ къ исполненію, а которые противны, тѣ оставилъ безъ исполненія. Это Державинъ исполнилъ: пересмотрѣлъ обязанность губернскаго правленія и несходственное съ учрежденіемъ и другими законами отвергъ, а о прочихъ сказалъ въ опредѣленіи, учиненномъ въ правленіи, чтобъ присутственныя мѣста, подчиненныя губернскому правленію, и палаты, каждое по своей должности, поступали бы по законамъ, и въ случаѣ невозможности, чрезъ стряпчихъ и прокуроровъ учиня замѣчанія, представили бы куды слѣдуетъ. Такъ и сдѣлано. Такимъ образомъ и пошло кое-какъ теченіе дѣлъ. Намѣстникъ казался довольно друженъ: всякій вечеръ и съ женами бывали вмѣстѣ на вечеринкахъ другъ у друга. Но спустя нѣсколько времени, объявилъ онъ, что хочетъ осматривать присутственныя мѣста въ разсужденіи канцелярскаго порядка и теченія самыхъ дѣлъ. На другой день и дѣйствительно приступилъ къ свидѣтельству. Началъ съ губернскаго правленія. По глупому честолюбію его и чрезвычайному тщеславію желалось ему, чтобъ была встрѣча ему сдѣлана такъ-сказать императорская, то есть, чтобъ онъ встрѣченъ былъ губернаторомъ и всѣми присутствующими чинами на крыльцѣ; но Державинъ принялъ его точно по регламенту, то есть всталъ и съ совѣтниками съ мѣста, показалъ ему президентскія кресла, самъ сѣлъ по правую сторону на стулъ. Намѣстникъ дѣлалъ разные вопросы и привязывался къ учрежденнному порядку, то есть къ заведеннымъ записнымъ книгамъ и прочему, даже къ мебелямъ; но какъ на первое отвѣтствовано было согласно съ законами, а на второе, что для мебели суммы онъ отъ него намѣстника не получалъ, а ежели которыя и есть мебели, то его Державина собственныя; ибо онъ изъ особливаго усердія къ службѣ, думая заслужить похвалу, подурачился и, купивъ на нарочитую сумму мебелей въ Петербургѣ, то есть столовъ, стульевъ и шкафовъ, отправилъ еще осенью водою въ Петрозаводскъ, чѣмъ и наполнены были не токмо губернское правленіе, но и прочія губернскія и нижнія мѣста. Словомъ, намѣстникъ не могъ ни къ чему дѣльной учинить привязки, выѣхалъ изъ правленія для освидѣтельствованія палатъ и другихъ мѣстъ. Державинъ не почелъ за нужное провожать его туда, тѣмъ болѣе представлять ему тѣ мѣста; ибо они учреждены были подъ собственнымъ распоряженіемъ самого генералъ-губернатора, то губернаторъ и не вправѣ почелъ себя представлять то, что не онъ учреждалъ, тѣмъ паче таковыя намѣстниковы постановленія, которыя противны были законамъ. Сіе было ему также непріятно. Вслѣдствіе чего, когда онъ пріѣхалъ къ нему на обыкновенную ввечеру бесѣду, то онъ между разговорами, при многихъ прочихъ чиновникахъ, выхвалялъ палаты, а особливо казенную и уголовную, которыя хотя по собственнымъ его прежнимъ отзывамъ и по бумагамъ были крайне неисправны, особливо же относилъ неудовольствіе свое на нижнія присутственныя мѣста, подчиненныя губернскому правленію, говоря, что какъ они зависятъ отъ губернатора, то и долженъ довести недѣятельность ихъ до высочайшаго свѣдѣнія Императрицы (губернаторъ его также въ общемъ разговорѣ спросилъ: чѣмъ же онъ недоволенъ тѣми мѣстами? -- Неисполненіемъ его учрежденій, онъ отвѣтствовалъ. Губернаторъ сказалъ, что онъ намѣстникъ былъ самъ въ губернскомъ городѣ, слѣдовательно и зависѣла отъ него, яко отъ президента губернскаго правленія, всякая поправка подчиненныхъ ему мѣстъ); и что онъ непремѣнно будетъ жаловаться Ея Величеству на губернатора, не токмо не помогавшаго ему въ введеніи его благоучрежденій, но расположеннаго противъ оныхъ. Державинъ сказалъ, что готовъ отвѣтствовать на все то, что ему доносить угодно будетъ; но какъ это было между дружескихъ разговоровъ, то и не думалъ, чтобъ имѣло какое впредь послѣдствіе. Наканунѣ далъ знать объ отъѣздѣ своемъ въ столицу губернскому правленію, а какъ губернаторъ пріѣхалъ къ нему съ прочими чиновниками проститься и принять приказаніе, то онъ, важнымъ и надменнымъ образомъ предъ всѣми сдѣлавъ ему выговоръ за его якобы неисправность, сказалъ, что онъ донесетъ о томъ Ея Величеству. Державинъ учтиво отвѣчалъ то же, что прежде, -- что онъ будетъ отвѣтствовать. Вслѣдствіе чего, когда выѣхалъ намѣстникъ изъ границъ губерніи, то онъ далъ губернскому правленію предложеніе, въ которомъ сказалъ, что онъ по учрежденію о губерніяхъ въ небытность генералъ-губернатора, по губернаторскому наказу 1764 году {См. Наставленіе губернаторамъ отъ 21 апрѣля 1764 г. въ Полн. Собр. Зак., Т. ХVІ, No 12, 137.}, намѣренъ лично освидѣтельствовать всѣ присутственныя мѣста и палаты относительно ихъ обрядовъ и теченія дѣлъ, дабы быть въ состояніи отвѣтствовать, когда по жалобѣ намѣстника на него послѣдуетъ отъ вышней власти неудовольствіе или какое взысканіе. Почему чрезъ нѣсколько дней и дѣйствительно всѣ палаты и губернскія присутственныя мѣста свидѣтельствовалъ и записалъ въ самыхъ тѣхъ мѣстахъ въ журналы все то, что нашелъ, отъ чего и не могли отрещися присутствующіе, ибо журналы подписаны были и ихъ руками. Само по себѣ открылось великое неустройство и несогласица съ существовавшими законами и регламентами, по коимъ мѣста должны были отправлять ихъ должности, ибо они поступали не по законамъ, а по новымъ постановленіямъ намѣстника. Словомъ, обнаружилось не токмо наглое своевольство и отступленіе намѣстника отъ законовъ, но сумасбродство и нелѣпица, чего исполнить было не можно, или по крайности безполезно. Напримѣръ: предписалъ онъ въ должность экономіи директора, чтобъ сажать и сѣять всякій годъ поселянамъ лѣса {Ср. выше стр. 563.}; но какъ въ Олонецкой губерніи, почти по всѣмъ уѣздамъ были непроходимые лѣса, то сіе учрежденіе, годное на Екатеринославскую губернію, для которой въ бытность его тамъ губернаторомъ было оно написано, совсѣмъ не годилось для Олонецкой. Также и по другимъ палатамъ и судамъ такія были табели и предписанія, что болѣе смѣха, нежели какого-либо уваженія достойны. Они всѣ описаны въ особыхъ примѣчаніяхъ, о которыхъ ниже упомянется {Ср. Т. V, стр. 845.} и коихъ копія находится въ законодательной коммиссіи для нужныхъ соображеній при написаніи законовъ. Однимъ словомъ, установлены такіе между прочимъ сборы и подати, о коихъ въ правилахъ казеннаго управленія ниже однимъ словомъ не упоминалось. Все сіе сдѣлано было имъ не изъ чего другаго, какъ изъ тщеславія и подлаго угожденія: изъ тщеславія, что онъ одинъ способенъ былъ начертать канцелярскій порядокъ, о коемъ предъ тѣмъ Императрица предписала господину Завадовскому съ приданными ему помощниками; изъ угожденія, что примѣтилъ онъ въ проектѣ новаго уложенія Императрицы нѣкоторыя предполагаемыя ею подати, о коихъ никакого еще указа издано не было. Хотя проектъ уложенія за дѣйствительный законъ почитать было не велѣно, кромѣ нѣкоторыхъ статей, относящихся до уголовныхъ и слѣдственныхъ дѣлъ; но по онымъ намѣстникъ сей присвоилъ уже себѣ такую вла,сть, чего ни въ старыхъ законахъ, ни въ проектахъ не было и быть не могло, для того что самъ онъ былъ производителемъ дѣлъ, судіею, оберегателемъ и исполнителемъ, что на черныхъ его опредѣленіяхъ палатскихъ самымъ дѣломъ изобличилось. Таковыя сумасбродства, записанныя въ журналахъ каждаго правительства и суда, Державинъ приказалъ въ засвидѣтельствованныхъ копіяхъ взнесть тогда же въ губернское правленіе, а подлинныя впредь для справокъ оставить у себя, что всѣми присутственными мѣстами и исполнено. Тогда Державинъ, прописавъ выговоръ, сдѣланный ему за неисправность намѣстникомъ и сославшись на сіи канцелярскіе акты, послалъ донесеніе къ Императрицѣ съ нарочнымъ, бывшимъ въ правленіи экзекуторомъ, что послѣ былъ губернаторомъ въ Выборгѣ, г. Еминымъ {О Николаѣ Ѳедор. Эминѣ было часто упоминаемо въ предыдущихъ Томахъ, особенно въ V-мъ.}, испрашивая повелѣнія, что Ея Величеству будетъ угодно сдѣлать съ тѣми журналами и по какимъ законамъ поступать, по намѣстниковымъ ли, или по генералъ-губернаторскому {Здѣсь, безъ сомнѣнія, описка; Державинъ хотѣлъ сказать: по государственнымъ (императорскимъ) или намѣстникрвымъ. Это видно изъ самой жалобы его или донесенія, отправл. 29 апрѣля 1785 при письмѣ къ Безбородкѣ, Т. V, стр. 416. Ср. въ Объясненіяхъ словá Державина Императрицѣ: "Онъ ( Тутолминъ ) издалъ свои законы, а я присягалъ исполнять только Ваши" (Т. III, стр. 614). См. также выше стр. 563.}? Формальнаго отвѣта не было; но извѣстно послѣ стало, что намѣстникъ былъ лично призванъ предъ Императрицу, гдѣ ему прочтено было донесеніе губернаторское, и онъ долженъ былъ на колѣняхъ просить милости. Съ марта мѣсяца (1785), когда намѣстникъ отправился въ столицу, лѣто цѣлое прошло въ безызвѣстіи, чѣмъ рѣшится или рѣшилось происшествіе между губернатора и намѣстника {Любопытно сравнить съ этимъ разсказъ о тѣхъ же обстоятельствахъ въ дружескомъ письмѣ Державина къ Н. А. Львову (Т. V, No 745), при которомъ и было отправлено упомянутое въ предыдущемъ примѣчаніи письмо къ Безбородкѣ съ донесеніемъ Императрицѣ}.
Между тѣмъ зачали оказываться неудовольствія намѣстника и разныя притѣсненія и подыски на губернатора. Въ угодность генералъ-прокурора и генералъ-губернатора, привязываясь къ губернатору, прокуроры и стряпчіе всякій день входили съ дѣльными и не дѣльными доносами и протестами въ правленіе. Между прочими, коихъ всѣхъ описывать было бъ пространно и ненужно, поданъ былъ протестъ отъ прокурора въ медленномъ якобы теченіи дѣлъ. Сіе было одно пресмѣшное о медвѣдѣ. Надобно его описать основательнѣе, дабы представить живѣе всю глупость и мерзость пристрастія. По отъѣздѣ намѣстника скоро и братъ его двоюродный, полковникъ Николай Тутолминъ, бывшій предсѣдателемъ въ верхнемъ земскомъ судѣ, отпущенъ былъ въ отпускъ на 4 мѣсяца. На Ѳоминой недѣлѣ того суда засѣдатель Молчинъ шелъ въ свое мѣсто мимо губернаторскаго дома {См. ниже стр. 576, прим. 1.} поутру; къ нему присталъ, или онъ изъ шутки заманилъ съ собою жившаго въ домѣ губернатора ассесора Аверина {Правильнѣе, Аверьянова; см. Т. V, стр. 597.} медвѣженка, который былъ весьма рученъ и за всякимъ ходилъ, кто только его приласкивалъ. Приведши его въ судъ, отворилъ двери и сказалъ прочимъ своимъ сочленамъ шутя: "Вотъ вамъ, братцы, новый засѣдатель, Михайла Ивановичъ Медвѣдевъ." Посмѣялись и тотъ же часъ выгнали вонъ безъ всякаго послѣдствія. Молчинъ, вышедши изъ присутствія въ обыкновенный часъ, зашелъ къ губернатору обѣдать {Мать Молчина жила экономкой въ домѣ Державиныхъ.}, пересказалъ ему за смѣшную новость сіе глупое происшествіе. Губернаторъ, посмѣявшись, сказалъ, что дурно такъ шутить въ присутственныхъ мѣстахъ и что ежели ( дойдетъ ) до него какъ формою, то ему сильный сдѣлаетъ напрягай. Прошелъ мѣсяцъ или болѣе, ничего слышно не было. Напослѣдокъ дошли до него слухи изъ Петербурга, что нѣкто Шишковъ, засѣдатель того же суда, въ угожденіе намѣстника, довелъ ему исторію сію съ разными нелѣпыми прикрасами; а именно, будто медвѣженокъ, по приказанію губернатора, въ насмѣшку предсѣдателя Тутолмина, худо грамотѣ знающаго, приведенъ былъ нарочно Молчинымъ въ судъ, гдѣ и посаженъ на предсѣдательскія кресла, а секретарь подносилъ ему для скрѣпы листъ бѣлой бумаги, къ которому, намаравъ лапу чернилами медвѣженка, прикладывали, и будто какъ прочіе члены стали на сіе негодовать, приказывая сторожу медвѣженка выгнать, то Молчинъ кричалъ: "Не трогайте, медвѣженокъ губернаторскій." Хотя очевидна была таковая или тому подобная нелѣпица всякому, но какъ генералъ-прокурору и генералъ-губернатору она была благоугодна, то разсказывали ее по домамъ за удивительную новость и толковали весьма для Державина невыгодно, и видно, сдѣланъ былъ планъ въ Петербургѣ, какимъ образомъ клевету сію произвесть самымъ дѣломъ. Въ іюлѣ мѣсяцѣ, когда предсѣдатель Тутолминъ возвратился изъ Петербурга къ своему мѣсту, то, не явившись къ губернатору, въ первое свое присутствіе въ судѣ, сдѣлалъ журналъ о семъ происшествіи по объявленію ему якобы отъ присутствующихъ. Услышавъ о семъ, губернаторъ посылалъ къ нему, чтобъ онъ прежде съ нимъ объяснился, нежели начиналъ дѣло на бумагѣ, болѣе смѣха нежели уваженія достойное. Онъ сіе пренебрегъ и вошелъ репортомъ въ губернское правленіе: выводя обиду ему и непочтеніе присутственному мѣсту, просилъ во удовлетвореніе его съ кѣмъ слѣдуетъ поступить по законамъ. Губернаторъ, получа такой странный репортъ и примѣтя въ немъ, что будто о какомъ государственномъ дѣлѣ донесено во извѣстіе и намѣстнику, то чтобъ не столкнуться съ нимъ въ резолюціяхъ, медлилъ нѣсколько своимъ положеніемъ, дабы увидѣвъ, что прикажетъ намѣстникъ, то и исполнить. Но какъ отъ него также никакого рѣшенія не выходило, то прокуроръ и вошелъ съ протестомъ, что дѣла медлятся, указывая на помянутый репортъ верхняго земскаго суда.
Губернаторъ, видя, что къ нему привязываются всякими вздорами, далъ резолюцію, чтобъ, призвавъ намѣстника {Здѣсь вм. "намѣстника" слѣдуетъ читать: "предсѣдателя". Это былъ Николай Иван. Тутолминъ.} Тутолмина въ губернское правленіе, поручить ему сдѣлать выговоръ засѣдателю Молчину за таковой его неуважительный поступокъ мѣсту и рекомендовать впредь членамъ суда быть осторожнѣе, чтобъ они при таковыхъ случаяхъ, гдѣ окажется какой безпорядокъ, шумъ или неуваженіе мѣсту, поступали по генеральному регламенту, взыскивая тотчасъ штрафъ съ виновнаго, не выходя изъ присутствія. Намѣстникъ, получа таковую резолюцію, и какъ она ему не понравилась, то будто не видалъ ея, а по рапорту суда предложилъ губернскому правленію отдать Молчина подъ уголовный судъ. Державинъ, получа оное, сказалъ, что онъ по силѣ учрежденія перемѣнить опредѣленія губернскаго правленія не можетъ, а предоставляетъ намѣстнику по его должности репортовать на него Сенату. Губернскій прокуроръ и намѣстникъ одинъ съ протестомъ, а другой съ формальною жалобою отнеслись ( къ ) сему правительству. Генералъ-прокуроръ радъ былъ таковымъ бумагамъ; подходя къ сенаторамъ, говорилъ всякому его тономъ: "Вотъ, милостивцы, смотрите, что нашъ умница стихотворецъ дѣлаетъ, медвѣдей -- предсѣдателями." Какъ извѣстно, что Сенатъ былъ тогда въ крайнемъ порабощеніи генералъ-прокурора, и что много тогда также и намѣстники уважались, то и натурально, что строгій послѣдовалъ указъ къ Державину, которымъ требовалось отъ него отвѣта, какъ бы по какому государственному дѣлу. Ежелибы не было опасности отъ тѣхъ, кто судитъ, то никакой не было трудности отвѣтствовать на вздоръ, который самъ по себѣ былъ ничтоженъ и доказывалъ только пристрастіе и недоброхотство генералъ-прокурора и намѣстника; но какъ толь сильныхъ враговъ нельзя было не остерегаться, то Державинъ заградилъ имъ уста, сказавъ между прочимъ въ своемъ отвѣтѣ, что въ просвѣщенный вѣкъ Екатерины не могъ онъ подумать, чтобъ почлось ему въ обвиненіе, когда онъ не почелъ страннаго сего случая за важное дѣло и не велѣлъ произвесть по оному слѣдствія, какъ по уголовному преступленію, а только словесный сдѣлалъ виноватому выговоръ, ибо даже думалъ непристойнымъ подъ именемъ Екатерины посылать въ судъ указъ о присутствіи въ судѣ медвѣдя, чего не было и быть не могло. Какъ бы то-ни было, только Сенатъ, потолковавъ отвѣтъ, положилъ его, какъ называегся, въ долгій ящикъ подъ красное сукно. -- Множество было подобныхъ придирокъ, но всѣ предъ невинностью и правотою, подъ щитомъ Екатерины, невзирая на недоброхотство Вяземскаго и Тутолмина, изчезли. Державинъ былъ переведенъ въ лучшую Тамбовскую губернію.
Въ исходѣ однако лѣтнихъ мѣсяцевъ, чтобъ какъ-нибудь очернить Державина и доказать неуваженіе его къ начальству и непослушность, Тутолминъ дѣлалъ ему такія порученія, которыя съ одной стороны были ненужны, а съ другой въ исполненіи почти невозможны. Въ исходѣ августа прислалъ онъ повелѣніе осмотрѣть губернію и открыть городъ Кемь, лежащій при заливѣ Бѣлаго моря, недалеко отъ Соловецкаго монастыря. Это почти было невозможное дѣло, потому что въ Олонецкой губерніи, по чрезвычайно обширнымъ болотамъ и тундрамъ, лѣтнимъ временемъ проѣзду нѣтъ, а ѣздятъ зимою, и то только гусемъ; въ Кемь же только можно попасть изъ города Сумъ на судахъ, когда молебщики въ маѣ и іюнѣ мѣсяцахъ ѣздятъ для моленья въ Соловецкій монастырь, а въ августѣ и прочіе осенніе мѣсяцы, когда начинаются сильныя противныя погоды, никто добровольно, кромѣ рыбаковъ въ рыбачьихъ лодкахъ, не ѣздитъ. Но Державинъ, невзирая на сіи препятствія, дабы доказать всегдашнюю его готовность къ службѣ, предпринялъ исполнить повелѣніе намѣстника, и дѣйствительно исполнилъ, хотя съ невѣроятною почти трудностью, объѣздя болѣе 1500 верстъ то верхомъ на крестьянскихъ лошадяхъ по горамъ и топямъ, то въ челночкахъ по озерамъ и рѣкамъ, гдѣ не токмо суда, но и порядочныя лодки проѣзжать не могутъ. Пріѣхавъ въ Кемь, не нашелъ тутъ не токмо присутственныхъ мѣстъ, ни штатной команды, но ниже одного подъячаго, хотя намѣстникъ его увѣрилъ, что онъ все нужное найдетъ тамъ готовымъ. Изъ сего понятенъ былъ, можно сказать, злодѣйскій умыслъ намѣстника, потому что ежелибъ Державинъ не поѣхалъ, то бы онъ сказалъ, что онъ непослушенъ начальству или по трусости неспособенъ къ службѣ: въ противномъ случаѣ онъ почти увѣренъ былъ, что благополучно не можетъ совершить сего опаснаго путешествія, что и сдѣлалось было самымъ дѣломъ, какъ ниже увидимъ. Но Божій Промыслъ, противъ злыхъ намѣреній человѣковъ, дѣлаетъ, что Ему угодно. Державинъ, пріѣхавъ въ Кемь, увидѣлъ, что нельзя открывать города, когда никого нѣтъ. Однако, чтобъ исполнить повелѣніе начальника, онъ велѣлъ сыскать священника, котораго чрезъ два дни насилу нашли на островахъ на сѣнокосѣ, велѣлъ ему отслужить обѣдню и потомъ молебенъ съ освященіемъ воды, обойти со крестами селеніе и, окропя святою водою, назвать по высочайшей волѣ городомъ Кемью, о чемъ оставилъ священнику письменное объявленіе, приказавъ о томъ по его командѣ отрепортовать Синоду, а самъ таковой же рапортъ послалъ въ Сенатъ {Ср. разсказъ объ этомъ въ Объясненіяхъ, Т. III, стр. 678.}.