Что будто завсегда возможно
Тебѣ и правду говорить.
"Приказано сказать Державину, что докладъ и просьба его читаны и что Ея Величеству трудно обвинить автора оды къ Фелицѣ: cela le consolera. Донесъ о благодарности Державина; -- "on peat lui trouver une place". Ср. разсказъ объ этомъ въ письмѣ Державина къ Капнисту, Т. V, No 674.}. Удостоясь соблаговоленіемъ лобызать руку Монархини и обѣдавъ съ нею за однимъ столомъ въ Сарскомъ Селѣ, возвращаясь въ Петербургъ, размышлялъ онъ самъ въ себѣ, что онъ такое -- виноватъ, или не виноватъ? въ службѣ, или не въ службѣ? А потому и рѣшился еще писать къ Императрицѣ и дѣйствительно то исполнилъ, изобразя въ письмѣ своемъ объявленіе Храповицкимъ о невинности его и благодареніе за правосудіе, прося (не изъ корыстолюбія, но чтобъ въ правительствѣ извѣстно было его оправданіе), по указу 1726 года, остановленнаго у него заслуженнаго жалованья и чтобъ впредь до опредѣленія къ должности производить {Указъ 16 мая 1726, см. Полн. Собр. Зак., Т. VІІ, No 4,882.}; а также и просилъ у Ея Величества аудіенціи для личнаго съ нею объясненіи по дѣламъ губерніи.
Дни чрезъ два или три получилъ чрезъ г. Храповицкаго повелѣніе велѣніе въ наступающую середу быть въ 9 часовъ въ Царское {Въ ркп. сперва написано, по старой привычкѣ, "Сарское", а потомъ исправлено.} Село для представленія Ея Величеству. И дѣйствительно, въ назначенный день и часъ явился. Храповицкій сказалъ мнѣ, чтобъ я шелъ въ покои и приказалъ камердинеру доложить о себѣ Государынѣ. Тотчасъ позванъ былъ въ кабинетъ. Пришедъ въ перламутовую залу, разсудилъ за благо тутъ на столѣ оставить имѣющуюся со мною большую переплетенную книгу, въ которой находились подлинникомъ всѣ письма и предложенія г. Гудовича (которыми онъ склонялъ губернатора или оставить безъ изслѣдованія расхищеніе казны, или слабо преслѣдовать уголовныя преступленія, или прикрыть безпорядки и неправосудіе судебныхъ мѣстъ подъ видомъ добродушія, говоря апостольское слово: "да не зайдетъ солнце во гнѣвѣ вашемъ", приписывая личному негодованію и мести кого-либо, особливо защищая шалости любимца своего, экономіи директора Аничкова, по собственной ли своей глупости, или по коварному перетолкованію вицъ-губернатора Ушакова или правителя его канцеляріи Лабы, о томъ мнѣ неизвѣстно), представя себѣ, что весьма странно покажется Императрицѣ увидѣть меня къ себѣ вошедшаго съ такою большою книгою. Коль скоро я въ кабинетъ вошелъ, то, пожаловавъ поцѣловать руку, спросила, какую я имѣю до нея нужду. Державинъ отвѣтствовалъ: благодарить за правосудіе и объясниться по дѣламъ губерніи. Она отозвалась: "За первое благодарить не за что, я исполнила мой долгъ; а о второмъ, для чего вы въ отвѣтахъ вашихъ не говорили?" Державинъ донесъ, что противно было бы то законамъ, которые повелѣваютъ отвѣтствовать только на то, о чемъ спрашиваютъ, а о постороннихъ вещахъ изъяснять или доносить особо. -- "Для чего же вы не объясняли?" -- "Я просился для объясненія чрезъ генералъ-прокурора, но получилъ отъ него отзывъ, чтобъ просился по командѣ, то есть чрезъ генералъ-губернатора {См. въ Т. V письма Державина о позволеніи ему пріѣхать для объясненій по этому дѣлу въ Петербургъ: NoNo 620, 624, 626 и 767.}; но какъ я имѣю объяснить его непорядки и несоотвѣтственные поступки законамъ, въ ущербъ интересовъ Вашего Величества, то и не могъ у него проситься." -- "Хорошо", изволила возразить Императрица: "но не имѣете ли вы чего въ нравѣ вашемъ, что ни съ кѣмъ не уживаетесь?" -- "Я не знаю, Государыня", сказалъ смѣло Державинъ, "имѣю ли какую строптивость въ нравѣ моемъ, но только то могу сказать, что знать я умѣю повиноваться законамъ, когда, будучи бѣдный дворянинъ и безъ всякаго покровительства, дослужился до такого чина, что мнѣ ввѣрялися въ управленіе губерніи, въ которыхъ на меня ни отъ кого жалобъ не бьіло." -- "Но для чего", подхватила Императрица, "не поладили вы съ Тутолминымъ?" -- "Для того, что онъ принуждалъ управлять губерніею по написанному имъ самопроизвольно начертанію, противному законамъ; а какъ я присягалъ исполнять только законы самодержавной власти, а не чьи другіе, то я не могъ никого признать надъ собою императоромъ, кромѣ Вашего Величества." -- "Для чего же не ужился съ Вяземскимъ?" Державинъ не хотѣлъ разсказывать всего вышеписаннаго относительно несохраненія и безпорядковъ въ управленіи казенномъ, дабы не показаться доносителемъ, но отвѣчалъ кратко: "Государыня! Вамъ извѣстно, что я написалъ оду Фелицѣ. Его сіятельству она не понравилась. Онъ зачалъ насмѣхаться надо мною явно, ругать и гнать, придираяся ко всякой бездѣлицѣ; то я ничего другаго не сдѣлалъ, какъ просилъ о увольненіи изъ службы и по милости Вашей отставленъ." -- "Что жъ за причина несогласія съ Гудовичемъ?" -- "Интересъ Вашего Величества, о чемъ я беру дерзновеніе объяснить Вашему Величеству, и ежели угодно, то сейчасъ представлю цѣлую книгу, которую я оставилъ тамъ {Ср. тоть же разговоръ въ Объясненіяхъ: Т. III, стр. 614, и въ настоящемъ Томѣ сказанное выше на стр. 567.}." -- "Нѣтъ", она сказала: "послѣ." Тутъ подалъ ей Державинъ краткую записку всѣмъ тѣмъ интереснымъ дѣламъ, о коихъ мѣсяцевъ 6 онъ представленіе сдѣлалъ Сенату, но никакой резолюціи не получилъ, какъ-то: объ отдачѣ въ кортому оброчныхъ статей казенною палатою менѣе четверти полушки десятину земли, противъ всѣхъ законовъ, на 10 лѣтъ, что составляло нѣсколько сотъ тысячъ рублей ущерба казеннаго; о продажѣ съ свѣдѣнія казенной палаты соляными приставами соли, пудъ вмѣсто 40 копѣекъ по 2 рубли; о позволеніи ею же, палатою, виннымъ откупщикамъ сверхъ контракта многихъ винныхъ выставокъ по деревнямъ, отчего народъ пропился и пришелъ въ разореніе, и о многомъ прочемъ достойномъ уваженія. Императрица, принявъ ту записку, сказала, что она прикажетъ въ Сенатѣ привесть тѣ дѣла въ движеніе. Между тѣмъ, пожаловавъ руку, дополнила, что она прикажетъ удовлетворить его жалованьемъ и дастъ мѣсто. На другой день въ самомъ дѣлѣ вышелъ указъ, которымъ велѣно Державину выдать заслуженное жалованье и впредь производить до опредѣленія къ мѣсту {А. В. Храповицкій 1 августа 1789 г. отмѣтилъ въ своихъ Запискахъ (стр. 201) слѣдующее: "Провелъ Державина въ Китайскую ( т. е.комнату ) и ждалъ въ Ліонской. "Я ему сказала, что чинъ чина почитаетъ. Въ третьемъ мѣстѣ не могъ ужиться; надобно искать причину въ себѣ самомъ. Онъ горячился и при мнѣ. Пусть пишетъ стихи. Il ne doit pas être trop content de ma conversation". Велѣно выдать не полученное имъ жалованье, а графъ Безбородко прибавилъ въ указѣ, чтобы и впредь производить оное до опредѣленія къ мѣсту." [П. Б.].}. Сіе Вяземскаго какъ громъ поразило, и онъ занемогъ параличемъ. Державинъ, однако, по старому знакомству, какъ бы ничего не примѣчая, ѣздилъ изрѣдка въ домъ его и былъ довольно принятъ ласково. Сіе продолжалось нѣсколько мѣсяцевъ и хотя по воскресеньямъ пріѣзжалъ онъ ко двору, но какъ не было у него никого предстателя, который бы напомянулъ Императрицѣ объ обѣщанномъ мѣстѣ, то и сталъ онъ какъ бы забвеннымъ.
Въ такомъ случаѣ не оставалось ему ничего другаго дѣлать, какъ искать входу къ любимцу Государыни и чрезъ него искать себѣ покровительства. Въ то время, по отставкѣ Мамонова, вступилъ на его мѣсто молодой конной гвардіи Офицеръ Платонъ Александровичъ Зубовъ {1767-1822. Ему тогда было всего 22 года. Случай его начался въ іюлѣ 1789 года и продолжался по кончину Екатерины. [П. Б.]. См. Т. I, особ. стр. 598 и д. У отца его было имѣніе въ Симбирской губ.}, который никакъ съ нимъ не былъ знакомъ; ибо когда онъ служилъ въ гвардіи, тогда еще сей дитя фортуны былъ малолѣтенъ и бѣгалъ съ своимъ семействомъ туда и сюда, отъ Пугачева укрываясь. -- Но что дѣлать? надобно было сыскивать случаю съ нимъ познакомиться. Какъ трудно доступить до фаворита! Сколько ни заходилъ къ нему въ комнаты, всегда придворные лакеи, бывшіе у него на дежурствѣ, отказывали, сказывая, что или почиваетъ, или ушелъ прогуливаться, или у Императрицы. Такимъ образомъ, ходя нѣсколько ( разъ ), не могъ удостоиться ни одного раза застать его у себя. Не осталось другаго средства, какъ прибѣгнуть къ своему таланту. Вслѣдствіе чего написалъ онъ оду Изображеніе Фелицы {См. Т. I, стр. 270.}, и къ 22-му числу сентября, то есть ко дню коронованія Императрицы, передалъ чрезъ Эмина, который въ Олонецкой губерніи былъ при немъ экзекуторомъ и былъ какъ-то Зубову знакомъ. Государыня, прочетши оную, приказала любимцу своему на другой день пригласить автора къ нему ужинать и всегда принимать его въ свою бесѣду. Это было въ 1788 году {Слѣдуетъ исправить: "въ 1789".}. Съ тѣхъ поръ онъ сему царедворцу сталъ знакомъ, но кромѣ ласковаго обращенія никакой отъ него помощи себѣ не видалъ. Однако и одинъ входъ къ фавориту дълалъ уже въ публикѣ ему много уваженія; а сверхъ того и Императрица приказала приглашать его въ эрмитажъ и прочія домашнія игры, какъ-то на святки, когда они наступали, и прочія собранія. Въ домѣ Вяземскаго былъ также принятъ хорошо; но какъ братъ фаворитовъ, то есть Дмитрій Александровичъ Зубовъ, сговорилъ на меньшой дочери Вяземскаго {Княжнѣ Прасковьѣ Александровнѣ (1772-1835); она потомъ дѣйствительно вышла за Д. А. Зубова (1764-1836), который былъ старшій братъ фавориту. [П. Б.]}, и Державинъ пріѣхалъ его поздравить, то княгиня, принявъ холодно, показала ему спину. Сіе значило то, что какъ они сдѣлались, чрезъ сговоръ дочери, съ любимцемъ Императрицы въ свойствѣ, то и не опасались уже, чтобъ Державинъ у него могъ чѣмъ ихъ повредить. Чрезъ сей низкій поступокъ княгини такъ ему домъ ихъ омерзѣлъ, что онъ въ сердцѣ своемъ положилъ никогда къ нимъ не ѣздить, что и въ самомъ дѣлѣ исполнилъ по самую князя кончину {Вѣроятно, разсказанное относится ко времени нѣсколько позднѣйшему: еще въ 1791 году Державинъ написалъ Родственное празднество на брачное воспоминаніе князя и княгини Вяземскихъ (Т. IV, стр. 19).}.
Между тѣмъ познакомился онъ съ отцомъ фаворита Александромъ Николаевичемъ Зубовымъ {1727-1795; ср. Т. V, стр. 69.}, который, помнится, изъ коллежскихъ или изъ статскихъ совѣтниковъ сдѣланъ оберъ-прокуроромъ Сената перваго департамента, и могъ бы сдѣлать съ нимъ короткую связь по дѣламъ, въ которыхъ онъ хотя былъ свѣдущъ, но въ обрядахъ сенатскихъ и производствѣ письмоводства необыченъ; но примѣтивъ въ немъ, при его натуралъномъ разумѣ и довѣренности двора, непомѣрную алчность къ наживѣ, такъ что онъ хотѣлъ употребить его къ своду и передачѣ взятокъ, непримѣтнымъ образомъ отъ короткости съ нимъ удалялся и въ разговорахъ давалъ чувствовать благородство своихъ мыслей и безкорыстіе. Сіе сдѣлало между ими нѣкоторую холодность, однако не преставалъ онъ посѣщать сына и отца, а наиболѣе перваго. Княгиня Дашкова, по старому знакомству чрезъ первую оду Фелицѣ напечатанную въ Собесѣдникѣ, такъ же автора какъ и прежде благосклонно принимала и говорила Императрицѣ много о немъ хорошаго, твердя безпрестанно съ похвалою о вновь сочиненной имъ одѣ Изображеніе Фелицы, чѣмъ вперила ей мысли взять его къ себѣ въ статсъ-секретари или, лучше, для описанія ея славнаго царствованія. Сіе княгиня Державину и многимъ своимъ знакомымъ, по склонности ея къ велерѣчію и тщеславію, что она много можетъ у Императрицы, сама разсказывала. Таковое хвастовство не могло не дойти до двора и было, можетъ, причиною, что Державинъ болѣе двухъ годовъ еще послѣ того не былъ принятъ въ службу, а особливо на рекомендованный постъ княгинею Дашковою, потому ли, что любимецъ Зубовъ, кромѣ своего одобренія, никого не хотѣлъ допускать сблизиться съ Императрицею, или что отецъ его, узнавъ безкорыстный нравъ Державина, не присовѣтовалъ ему возвесть его на толь видный постъ, гдѣ можетъ онъ быть противоборникомъ его корыстолюбію, что опослѣ и случилось, какъ ниже увидимъ.
Въ 1789 или въ 1790 году въ сентябрѣ, по заключеніи мира съ Шведами {Миръ съ Швеціею заключенъ 3 августа 1790 г. См. Т. I, стр. 308.}, надобно было, но болѣзни генераль-прокурора Вяземскаго, старшему оберъ-прокурору Ѳедору Михайловичу Колокольцову {Отецъ Екатерины Ѳедоровны Муравьевой. Державинъ впослѣдствіи подшутилъ надъ нимъ въ стихотвореніи Мельникъ. [П. Б.]. См. Т. II, стр. 264.} говорить публично предъ Императрицею, сѣдящею на тронѣ, отъ лица Сената рѣчь. Онъ, по знакомству, отнесся къ Державину, который ему и сочинилъ оную, но чтобъ быть благонадежнѣе въ благосклонномъ ея принятіи Императрицею, показалъ заблаговременно ея любимцу. Сей, прочетши предъ нею, былъ рѣчью доволенъ. Но Колокольцовъ, неизвѣстно по какой причинѣ, сказался больнымъ или въ самомъ дѣлѣ занемогъ, такъ что должно было по немъ старшему оберъ-прокурору взять на себя сію церемонію. По немъ старшій былъ оберъ-прокуроръ Петръ Васильевичъ Неклюдовъ {См. выше стр. 444.}, который, по связи съ графомъ Завадовскимъ, прибѣгнулъ къ нему съ просьбою о сочиненіи рѣчи, и дѣйствительно оную читалъ въ собраніи предъ Императрицею, а Державина сочиненіе осталось неупотребленнымъ, которое между прозаическихъ его письменъ со временемъ будетъ напечатано {Вслѣдъ за Записками.}. Державинъ однакоже въ то время написалъ оду, напечатанную въ первой части, подъ именемъ На шведскій миръ. Въ ноябрѣ или декабрѣ мѣсяцѣ сего года взятъ Измаилъ {Суворовъ взялъ Измаильскую крѣпость 11 декабря 1790 года. См. Т. I, стр. 335 и сл.}. Съ извѣстіемъ симъ фельдмаршалъ князь Потемкинъ прислалъ ко двору, чтобъ болѣе угодить Императрицѣ, брата любимцова, Валеріана Александровича Зубова, что послѣ былъ графомъ и генералъ-аншефомъ {1771-1804, младшій братъ фаворита. Державинъ высоко цѣнилъ его храбрость и добродушный нравъ. [П. Б.]. См. Т. I, стр. 604; Т. II, стр. 29, и въ другихъ мѣстахъ.}. Въ самое то время случился въ комнатахъ фаворита и Державинъ. Онъ, въ первомъ восторгѣ о сей побѣдѣ, далъ слово радостному вѣстнику написать оду, которую и написалъ подъ названіемъ На взятіе Измаила. Она напечатана въ 1-ой части его сочиненій {Т. I, стр. 341.}. Ода сія не токмо Императрицѣ, ея любимцу, но и всѣмъ понравилась; слѣдствіемъ сего было то, что онъ получилъ въ подарокъ отъ Государыни богатую осыпанную бриліантами табакерку, и былъ приниманъ при дворѣ еще милостивѣе. Государыня, увидѣвъ его при дворѣ въ первый разъ по напечатаніи сего сочиненія, подошла къ нему и съ усмѣшкою сказала: "Я не знала по сіе время, что труба ваша столь же громка, какъ и лира пріятна." -- Князь Потемкинъ, пріѣхавъ изъ арміи, сталъ къ автору необыкновенно ласкаться и чрезъ Василья Степановича {Попова, бывшаго главнымь секретаремъ Потемкина. См. выше стр. 597 и переписку.} приказывалъ, что хочетъ съ нимъ короче познакомиться. Вслѣдствіе чего Державинъ сталъ въѣзжъ къ князю Потемкину. Однажды, призвавъ его въ свой кабинетъ, отдалъ письмо принца де-Линя, писанное къ нему на французскомъ языкѣ, прося оное перевесть на русскій. Державинъ отговаривался незнаніемъ перваго; но князь сказалъ: "Нѣтъ, братецъ, я знаю, что ты переведешь". -- Принялъ и съ пособіемъ жены своей перевелъ, чѣмъ казался быть довольнымъ и благодарилъ.
Въ теченіе сего времени случилась между княземъ Потемкинымъ и любимцемъ графомъ Зубовымъ непріятная {Въ Р. Б. "пріятная". Въ ркп.: "пріятная для Державина и непріятная исторія": устраняемъ очевидную описку.} для Державина исторія, въ которую онъ нечаяннымъ образомъ сталъ замѣшанъ. Въ одно время, при множествѣ предстоящихъ предъ княземъ поклонникомъ, вбѣжалъ какъ бѣшеный, нѣкто отставной провіантскаго стата маіоръ Бехтѣевъ и закричалъ громко: "Помилуйте, ваша свѣтлость, обороните отъ Александра Николаевича Зубова, который, надѣясь на своего сына, ограбилъ меня". Князь, увидѣвъ столь азартнаго человѣка, произносящаго дерзкую желобу на человѣка, приближеннаго ко двору, и изъ осторожности, можетъ-быть чтобъ не произнесъ еще какихъ язвителыіыхъ словъ на толь знаменитаго обидчика, или чтобъ не подать поводу мыслить о не весьма хорошемъ его расположеніи къ фавориту (ибо между ими не хорошо было), всталъ стремительно съ мѣста и, взявъ Бехтѣева за руку, увелъ къ ссбѣ въ кабинетъ. Тамъ, съ добрые полчаса бывъ наединѣ, что они говорили, неизвѣстно.
Но только когда вышли, то, спустя нѣсколько, стали предстоящіе пошептывать, что старикъ Зубовъ отнялъ у Бехтѣева наглымъ образомъ деревню {Ср. относящійся сюда стихъ въ одѣ На Умѣренностъ (Т. I, стр. 493): "Крезъ завладѣлъ чужой деревней", и Объясненія, Т. III, стр. 627.}; что несмотря на случай ( сына ), отдадутъ грабителя подъ судъ. Въ продолженіе дня говорили о семъ во всѣхъ знатныхъ домахъ, какъ-то у графовъ Безбородки, Воронцова, кн. Вяземскаго и прочихъ, для того что отецъ фаворитовъ своимъ надменнымъ и мздоимнымъ поведеніемъ уже всѣмъ становился несносенъ. На другой же день поутру явился Бехтѣевъ къ Державину и сталъ усильно просить, чтобъ онъ былъ съ его стороны въ совѣстномъ судѣ посредникомъ, въ который онъ подалъ на старика Зубова прошеніе. Державинъ, сколько могъ, отговаривался отъ сей чести, извипялся, что онъ не можетъ идти противъ отца того, который оказываетъ ему свое благорасположеніе. Но Бехтѣевъ настоялъ въ своемъ исканіи, ссылаясь на учрежденіе о губерніяхъ, въ которомъ именно воспрещено отказываться отъ посредничества въ совѣстномъ судѣ. Державинъ не зналъ, что дѣлать, выпросилъ сроку до завтра, поѣхалъ къ молодому Зубову; разсказавъ ему все происшествіе, бывшее у князя Потемкина, слухи городскіе и просьбу Бехтѣева, желалъ отъ него узнать, что ему дѣлать и какъ поступить въ семъ щекотливомъ обстоятельствѣ; ибе съ одной стороны не позволяетъ ему законъ отказываться отъ посредничества, а съ другой непріятно ему противъ родителя его противуборствовать, который никоимъ образомъ не можетъ быть правымъ. Изъяснилъ ему существо дѣла. Оно состояло въ слѣдующемъ: "Бехтѣевъ въ Володимерскомъ уѣздѣ, въ сосѣдствѣ съ вашими деревнями, заложивъ въ Воспитательномъ домѣ 600 душъ за 40,000 рублей, просрочилъ. Батюшка вашъ, безъ всякаго права и противъ законовъ Воспитательнаго дома, по единственному своему могуществу, взнесъ безъ довѣренности Бехтѣева деньги и, выкупя чужое имѣніе, предъявилъ закладную въ гражданскую палату, которая, тожъ безъ всякаго разбирательства и права укрѣпя имѣніе за взносчикомъ денегъ, сообщила намѣстническому правленію, а сіе ввело его въ дѣйствительное владѣніе и Бахтѣева съ семействомъ выгнало изъ дому, отнявъ все его въ немъ и движимое имѣніе въ пользу батюшки вашего." Молодой вельможа, выслушавъ все съ смущеніемъ, нѣсколько минутъ молчалъ, апотомъ сквозь зубовъ сказалъ: "Не можно ли безъ дальней огласки миролюбіемъ кончить сію тяжбу?"
Державинъ Бехтѣеву предложилъ, и онъ согласился, только чтобъ возвращена была ему деревня; но старый Зубовъ иначе на миръ не шелъ, какъ чтобъ ему же Бехтѣевъ заплатилъ якобы убытковъ шестнадцать тысячъ рублей; а какъ сіе совсѣмъ было несправедливо и стыдно было требовать ихъ съ Бехтѣева, то молодой обѣщалъ отдать свои, только чтобъ отцу не сказывать. Но съ симъ вмѣстѣ объ этомъ замолчалъ; ибо, какъ слышно было, что старикъ его переувѣрилъ-было въ своей правости. Бехтѣевъ наступилъ на Державина, какъ на посредника, чтобъ кончить скорѣе дѣло, грозя Императрицѣ подать письмо, чего недоброжелатели Зубова только и ждали, чтобъ подвергнуть его отвѣту. Державинъ сталъ убѣдительно говорить любимцу Императрицы противъ отца его, что можетъ-быть было и не весьма пріятно; однакоже убѣдилъ молодой Зубовъ стараго, и дѣло чрезъ записи кончено миролюбіемъ. Сего никогда не могъ простить жадный корыстолюбецъ Державину; но ничего не могъ ему сдѣлать, хотя бы и желалъ, какъ по покровительству сына, такъ и Потемкина, который въ сіе время весьма былъ хорошъ къ автору торжественныхъ хоровъ для праздника на взятье Измаила, отправленнаго имъ въ Таврическомъ его домѣ, который, по его кончинѣ, переименовать дворцомъ {См. Т. I, стр. 378, 380 и 710.}. Словомъ, Потемкинъ въ сіе время за Державинымъ, такъ сказать, волочился: желая отъ него похвальныхъ себѣ стиховъ, спрашивалъ чрезъ г. Попова, чего онъ желаетъ. Но съ другой стороны молодой Зубовъ, фаворитъ Императрицы, призвавъ его въ одинъ день къ себѣ въ кабинетъ, сказалъ ему отъ имени Государыни, чтобъ онъ писалъ для князя, что онъ прикажетъ; но отнюдь бы отъ него ничего не принималъ и не просилъ, что онъ и безъ него все имѣть будетъ, прибавя, что Императрица назначила его быть при себѣ статсъ-секретаремъ но военной части. Надобно знать, что въ сіе время крылося какое-то тайное въ сердцѣ Императрицы подозрѣніе противъ сего фельдмаршала по истинннымъ ( ли ) политическимъ какимъ, замѣченнымъ отъ двора причинамъ, или по недоброжелательству Зубова, какъ носился слухъ тогда, что князь, поѣхавъ изъ армій, сказалъ своимъ приближеннымъ, что онъ нездоровъ и ѣдетъ въ Петербургъ зубы дергать. Сіе дошло до молодаго вельможи и подкрѣплено было, сколько извѣстно, разными внушеніями истиннаго сокрушителя Измаила, пріѣхавшаго тогда изъ арміи {Ср. Т. I, стр. 709, начало примѣчанія 1-го.}. Великій Суворовъ, но, какъ человѣкъ со слабостьми, изъ честолюбія ли, или зависти, или изъ истинной ревности къ благу отечества, но только примѣтно было, что шелъ тайно противъ неискуснаго своего фельдмаршала, которому, со всѣмъ своимъ искусствомъ, долженъ былъ единственно по волѣ самодержавной власти повиноваться {Суворовъ былъ въ близкихъ сношеніяхъ съ Зубовымъ и въ родствѣ. Дочь его, знаменитая Наташа (1775-1844), была замужемъ за гр. Николаемъ Александровичемъ Зубовымъ (1763-1805), старшимъ братомъ фаворита. 3убовы были для Суворова надежною защитою при дворѣ. Это видно между прочимъ изъ записокъ о немъ Н. Н. Ивашева, бывшаго начальникомь его штаба ( Отеч. Зап. 1841, январь). [П. Б.]. Письма Суворова къ дочери и къ зятю напеч. въ Русск. Архивѣ 1860, стр. 933-964.}. Державинъ въ таковыхъ мудреныхъ обстоятельствахъ не зналъ, что дѣлать и на которую сторону искренно предаться, ибо отъ обоихъ былъ ласкаемъ.