Въ сіе же время вышесказанный временщикъ г. Кутайцовъ, бывши въ покояхъ генералъ-прокурора, завелъ Державина въ уединенную комнату и убѣдительно просилъ достать ему шкловское имѣніе господина Зорича, по случаю попечительства его надъ онымъ {См. выше стр. 725.}, по его же, какъ видно, тайному ходатайству учрежденнаго, обѣщая ему сію услугу отплатить значительною благодарностью, да и подъ рукою однимъ евреемъ сказано ему было, что онъ получитъ за осмотръ арендъ двѣ тысячи душъ и орденъ св. Андрея, въ удостовѣреніе чего и господинъ Перецъ, извѣстный нынѣ славный откупщикъ, неоднократно прихаживалъ къ нему, и іезуитскій генералъ Груберъ прашиванъ отъ Кутайцова. Но Державинъ, слѣдуя законному порядку, иначе сего сдѣлать не могъ, какъ испросить продажу, имѣнія съ публичнаго торгу за неплатежъ долговъ Зоричевыхъ, которыхъ простиралось за 2 милліона р., а имѣніе было въ Могилевской и Минской {Названіе второй губерніи въ ркп. такъ неясно, что Р. Б. предпочла совсѣмъ пропуститъ его; по видимому, Державинъ хотѣлъ-было написать "Гродненской", но потомъ поставилъ "Минской".} губ., до 14 тысячъ душъ, то и надобно прежде чрезъ публики собрать кредиторовъ. А какъ на сіе въ законахъ положены сроки, то скоро сего и исполнить не можно, чѣмъ онъ предъ Кутайцовымъ и предъ Перцомъ всегда и отговаривался, прося подождать, а тамъ зависѣть будетъ отъ нихъ купить имѣніе съ публичнаго торга, -- которое однако всякими крючками и неправдами, при помощи сильной руки Кутайцова въ царствованіе Павлово и иными, хотя не законными, средствами отнять у Зорича и доставить Кутайцову можно было; но Державинъ противъ совѣсти сего не сдѣлалъ и Зорича не продалъ, обнадеживая домогающихся со дня на день довести до публичной продажи; но какъ это продлилось {Въ Р. Б. "что продалось" вм. "это продлилось".}, а равно и въ Сенатѣ разсмотрѣніе объ арендахъ, то и остался Державинъ отъ великихъ обѣщаній, по своей богобоязненности, ни съ чѣмъ, какъ токмо съ добрымъ именемъ и довѣренностію Государя, въ доказательство которой ноября 23 дня пожалованъ въ финансъ-министры {Относительно этого назначенія мы находимъ въ послужномъ спискѣ Державина, что 21-го ноября 1800 г. ему повелѣно быть "вторымъ министромъ при государственномъ казначействѣ и управлять дѣлами обще съ государственнымъ казначеемъ", а на слѣдующій день, 22-го,-- "быть государственнымъ казначеемъ".}.
Весьма удивился, что бывъ коммерцъ-президентомъ въ дѣйствительномъ служеніи не болѣе двухъ мѣсяцевъ и не успѣвъ еще войти въ познаніе сей части, уже получаетъ новую весьма обширную и важнѣйшую первой. Но весьма странно казалось ему также и то, что графъ Васильевъ оставался въ прежней должности государственнаго казначея: то не понималъ, какъ ему быть финансъ-министромъ при ономъ, и которое званіе предъ которымъ преимущественнѣе, и кто изъ нихъ начальствовать долженъ былъ; а какъ Васильевъ его и по чину и по службѣ считался старѣе, то и не могъ онъ быть подъ командою у младшаго: финансъ-министра званіе было важнѣе {Въ Р. Б. нѣтъ слова "важнѣе"; въ ркп. оно зачеркнуто по недосмотру.} государственнаго казначея. Словомъ, въ такой путаницѣ поѣхалъ объясниться къ генералъ-прокурору, по котораго докладу писались и выходили Государевы указы. Онъ ему доказалъ, что финансъ-министровъ съ самаго начала политическаго образованія Россіи никогда не бывало, а въ другихъ государствахъ, сколько ему извѣстно, въ сей постъ облеченный чиновникъ есть весьма великая особа: онъ изобрѣтатель и распорядитель всѣхъ государственныхъ доходовъ и расходовъ, а государственный казначей ничто иное, какъ счетчикъ оныхъ и то же самое, что была ревизіонъ-коллегія, учрежденная Петромъ Великимъ и до установленія въ 1779 году {Въ Р. Б. "1772 году" и все мѣсто искажено.} экспедиціи о государственныхъ доходахъ существовавшая {Въ 1779 г. указомъ 31-го декабря учреждена экспедиція для ревизіи счетовъ, и затѣмъ ревизіонъ-коллегія должна была упразднитъся, что и послѣдовало въ 1780-мъ году, въ которомъ возникла и экспедиція о государственныхъ доходахъ (ср. выше стр. 547). Отъ ревизіонъ-коллегіи еще оставался однакожъ одинъ департаментъ для повѣрки старыхъ счетовъ, закрытый не прежде 1809 года ( П. Собр. Зак., Т. XX, NoNo 14,957; 15,074; 15,076).}; финансъ-министръ долженъ имѣть особливую инструкцію, въ которую, какъ въ узелъ, должны входить всѣ источники силъ государственныхъ. Императрица Екатерина отлагала отъ времени до времени оную, или наказъ издать казеннаго управленія, но не успѣла и такъ скончалась; а для того-то экспедиція о государственныхъ доходахъ и управлялась временнымъ начертаніемъ ея должности, поднесеннымъ княземъ Вяземскимъ для свѣдѣнія только Императрицы, которое писалъ наскоро Державинъ {См. выше стр. 550.}.
Г. Обольяниновъ, внявъ сему объясненію, доложилъ Императору, который, отмѣня прежній свой указъ; коимъ пожалованъ былъ Державинъ въ финансъ-министры, наименовалъ его государственнымъ казначеемъ, отставя г. Васильева вовсе отъ службы {Въ спискѣ чиновъ 1800 года Васильевъ (въ службѣ съ 1754, въ чинѣ д. тайн. сов. съ дек. 1797) значится присутствующимъ въ Совѣтѣ, сенаторомъ, государственнымъ казначеемъ, главнымъ директоромъ медицинской коллегіи и проч.; въ спискѣ же 1801 его имени уже нѣтъ вовсе. Критику этого мѣста Записокъ Державина см. въ статьѣ Ѳ. М. Дмитріева Сперанскій, Р. Арх. 1868 г., стр. 1580 и 1581.}. Таковая на него опала произошла отъ какихъ-то сплетней, что не удовлетворилъ онъ выдачею какой-то суммы по желанію и просьбѣ Кутайцова, который за то и наговорилъ Императору, что будто онъ утаиваетъ всегда прямое количество въ казначействѣ денегъ, заставляя терпѣть недостатокъ даже военные департаменты. Сего было уже очень много возбудить гнѣвъ вспыльчиваго и самовластнаго владѣтеля. Велѣно было тотчасъ сочиненную и поднесенную г. Васильевымъ тогда табель росписанія доходовъ и расходовъ на наступившій годъ разсмотрѣть Державину. Поелику жъ она составляется вкратцѣ изъ многихъ перечней, взятыхъ изъ вѣдомостей и счетовъ всего государства, то надобно было всѣ просмотрѣть оные, чтобъ удостовѣриться о точности росписанія; но какъ въ скорости сего никоимъ образомъ не можно было сдѣлать, а Императоръ требовалъ, то Державинъ и не зналъ, что дѣлать. Но взглянувъ на перечень коммерцъ-коллегіи, показующій пошлинный доходъ, увидѣлъ, что показано онаго было только 8,000,000, а въ вѣдомости коммерцъ-коллегіи, тогда же отъ него поданной, значилось 10,000,000: то посему усумнясь, не могъ взять на свой страхъ исправности росписанія, въ табели изображеннаго, что и донесъ Императору чрезъ господина Обольянинова. Вслѣдствіе сего велѣно было графу Васильеву подать Императору счетъ за все время управленія его государственною казною. Помнится, спустя два мѣсяца, онъ подалъ, который тотчасъ велѣно было разсмотрѣть Державину, чего Васильевъ представить себѣ не могъ, полагая, что Государь будетъ онымъ доволенъ, для того что онъ въ красныхъ линейкахъ и весьма чисто былъ написанъ.
Между тѣмъ Державинъ, обозрѣвая производство дѣлъ государственныхъ экспедицій, нашелъ чрезвычайную оныхъ обширность къ отягощенію только служащею, а никакой не приносящую пользы или прямаго дѣла не исполняющую, ибо велѣно было присылать вѣдомости на вѣдомости, какъ-то мѣсячныя, третныя и годовыя, и кромѣ того отчеты, которые никто какъ должно не разсматривалъ, откладывая день за день: то и была со дня учрежденія экспедиціи о государственныхъ (доходахъ) болѣе двадцати лѣтъ вся имперія несчитанною. Въ разсужденіи чего, чтобъ сократить счеты, предложилъ Державинъ собранію всѣхъ экспедицій государственныхъ доходовъ, то есть доходной, расходной, недоимочной и счетной, чтобъ они дали свои мнѣнія, какія вѣдомости, какъ не нужныя и отягощающія прямое дѣло, отмѣнить и какія оставить, а также и изобрѣли бы кратчайшіе или удобнѣйшіе способы, какимъ образомъ каждый годъ непремѣнно, не запуская до другаго, ревизовать окончательно счеты всего государства; ибо безъ сего не можно удостовѣрять верховную власть о цѣлости казны.
Собраніе экспедицій объ отмѣнѣ излишнихъ бумагъ дало свои мнѣнія, которыя тщательно разсмотрѣлъ государственный казначей и, утвердивъ, вошелъ съ репортомъ въ Правительствующій Сенатъ, прося о предписаніи всему государству, какія вѣдомости присылать и какія не присылать, что Сенатъ безъ всякой отмѣны и учинилъ. Касательно жъ методы {Въ Р. Б. "счетоводства" вм. неразобраннаго слова "методы".}, какимъ образомъ сокращательно ревизовать и оканчивать счеты непремѣнно каждаго году, не откладывая до другаго, тѣхъ способовъ и мѣръ во время отправленія сей должности не успѣлъ еще изложить; а потому и осталось, смѣло сказать можно, до сего дня государство такъ-сказать безсчетнымъ. Когда же присланный счетъ отъ Императора, поданный ему отъ графа Васильева за время его управленія, сталъ по книгамъ въ государственной экспедиціи повѣрять, то нашелъ не токмо по перечнямъ каждой губерніи, но и по валовой росписательной табели, поднесенной Государю въ томъ году, такія невѣрности и несходства, что никакъ не можно было удостовѣриться о цѣлости казны государственной. Первый самый перечень по счету и по табели былъ сборъ съ государственныхъ дворцовыхъ крестьянъ: въ счетѣ противъ конфирмованной табели было показано менѣе двумя милліонами, и какъ самого Васильева не было, за болѣзнію якобы, при семъ случаѣ въ экспедиціи, то и спросилъ Державинъ старшаго члена, что послѣ былъ самъ государственнымъ казначеемъ {Ѳед. Александр. Голубцовъ, какъ видно изъ далънѣйшаго разсказа; при Александрѣ I онъ былъ напослѣдокъ и министромъ финансовъ: см. выше стр. 328.}, отъ чего такое несходство, и на которомъ перечнѣ утвердиться. Онъ, замѣшавшись, не нашелся, какъ отвѣтствовать, сталъ жаловаться и говорить, что якобы онъ судитъ экспедицію, чего ему указомъ не предписано, а велѣно только свѣрить счетъ съ росписаніемъ. Державинъ крайне такою дерзкою укоризною былъ тронутъ и, вспыхнувъ, схватилъ себя за волосы и сказалъ, что "ежели вы хотите быть судимы, то тотчасъ сіе иснолниться можетъ." Въ самомъ дѣлѣ, стоило только показать Императору несходство между двумя документами, то есть табелью, конфирмованною Государемъ, и счетомъ, ему поднесеннымъ также самимъ Васильевымъ, то безъ всякаго сумнѣнія отвезены были ( бы ) и Васильевъ и всѣ его совѣтники въ крѣпость. Но Державинъ сего не сдѣлалъ, а между тѣмъ Голубцовъ оправясь, сказалъ что несходство сіе происходитъ можетъ отъ того, что въ табели, конфирмованной Государемъ, съ дворцовыхъ крестьянъ доходъ былъ показанъ съ полнаго числа душъ, сколько ихъ тогда дѣйствительно было: но какъ послѣ того въ наступившемъ году пожаловано оныхъ крестьянъ болѣе 300,000 душъ разнымъ владѣльцамъ, то и сборъ съ нихъ умалился, о чемъ докладывано было Императору, и онъ въ іюнѣ мѣсяцѣ того же году сдѣлалъ счисленіе своею рукою карандашемъ на запискѣ, которая ему о томъ поднесена была: то въ счетѣ и выставленъ перечень съ той записки, а потому онъ съ табелью и не сходенъ. "Гдѣ же записка?" спросилъ Державинъ. -- "Не знаю, гдѣ завалилась", отвѣтствовалъ Голубцовъ. Наконецъ, по многомъ исканіи и суетахъ, нашли оную бумагу у него въ домѣ, на коей карандашемъ императорскою рукою видно исчисленіе о уменьшеніи съ сей статьи доходовъ. По сей причинѣ Державинъ дозволилъ и другіе несходные перечни счетные съ вѣдомостью, поданной ему отъ экспедиціи, повѣрить и объяснить, отъ чего происходитъ ихъ разность, давъ имъ на то довольно сроку {На поляхъ ркп. осталась незачеркнутою и первоначальная редакція послѣднихъ фразъ: "По сей причинѣ и дозволено было и другія несходства со счетомъ государственнаго казначея, поднесеннымъ Государю, противъ вѣдомостей, поданныхъ отъ экспедиціи къ Державину, объяснить письменно, на что и данъ былъ довольный срокъ".}. Графъ Васильевъ {Въ графы онъ былъ пожалованъ при коронаціи Императора Александра; Павелъ возвелъ его въ бароны 5 апрѣля 1797.}, пріѣхавъ къ нему ввечеру, благодарилъ сквозь слезъ за снисхожденіе. Державинъ, забывъ многія непріятности, дѣлаемыя ему во время тамбовскихъ дѣлъ, которыя много зависѣли отъ экспедиціи о доходахъ, или паче отъ него Васильева по сильному его вліянію на домъ князя Вяземскаго {Ср. выше стр. 548, прим. 4.}, припомня только слегка, что за ревностное его желаніе отправлять должность свою съ точностію и не запускать безъ разсмотрѣнія вѣдомостей, выгоняли его изъ службы; а когда ( бъ ) его представленія приняты были и объ отчетахъ палатъ прилежнѣе пеклися {Въ Р. Б. "исканіе" вм. "пеклися".}, тогда ( бъ ) сей напасти съ нимъ не случилось. Словомъ, ежелибъ Державинъ по строгому тому времени не спасъ Васильева, то бы онъ конечно погибъ, потому что Кутайцовъ, а въ угожденіе его и Обольяниновъ, на него сильно налегали и желали его совершенно погубить.
Симъ самымъ Державинъ навлекъ на себя отъ нихъ подозрѣніе. Они заключили, что Державинъ Васильева покровительствуетъ, и для того исходатайствовали у Императора оберъ-прокурора для смотрѣнія за дѣлами экспедиціи, чего ни прежде, ни послѣ никогда не бывало; но могъ быть учрежденъ государственный контролеръ совсѣмъ на другихъ правилахъ, нежели оберъ-прокуроръ, и быть подъ начальствомъ финансъ-министра или государственнаго казначея, а не генералъ-прокурора; но Обольяниновъ, по честолюбію своему, хотѣлъ и сію часть прибрать къ себѣ подъ руки. Какъ бы то ни было, но объясненіе несходствъ продолжалось болѣе мѣсяца, такъ что Кутайцовъ и Обольяниновъ зачали о томъ громко поговаривать, и Державинъ боялся чтобъ, снисходя Васильеву, себя самого вмѣсто его не управить въ крѣпость. Наконецъ въ мартѣ мѣсяцѣ объясненія тѣ кончились, и Державинъ въ собраніи всѣхъ экспедицій и оберъ-прокурора оныхъ г. Михайлова разсмотрѣвъ, получилъ ( приказаніе ), поднесть Императору на основаніи ихъ рапортъ, что и исполнилъ. Поелику жъ г. Голубцовъ убѣдительно его просилъ прежде поданныя ему вѣдомости, изобличающія невѣрность самихъ ихъ и счетовъ, отдать ему обратно; то Державинъ подумавъ, чтобъ не сочли его умышленнымъ закрытелемъ какого-либо похищенія казны, призвалъ оберъ-прокурора въ собраніе и спросилъ его, можно ли и согласенъ ли онъ тѣ неисправныя вѣдомости обратно выдать, въ которыхъ не находитъ никакой надобности, для того что репортъ Императору о цѣлости казны подавался тогда не удостовѣрительно, а только къ свѣдѣнію, въ какомъ состояніи найдены дѣла экспедиціи и суммы по вѣдомостямъ ея; а когда по циркулярному письму Державина, апробованному Императоромъ и посланному ко всѣмъ губернаторамъ, яко къ хозяевамъ губерній, о повѣркѣ наличныхъ денегъ и высланныхъ ( отъ ) оныхъ въ казначейства и о недоимкахъ свѣдѣнія получатъ и счеты въ новому году обревизуютъ, тогда уже новымъ репортомъ о цѣлости казны достовѣрно донесено быть можетъ. Когда же оберъ-прокуроръ на сіе предложеніе согласился и донесъ генералъ-прокурору, тогда онъ прежде, по запискѣ сего обстоятельства въ журналъ, репортъ Государю подалъ, въ которомъ именно изображено, что книгъ записныхъ и бухгалтерскихъ за время князя Вяземскаго совсѣмъ не нашлось, что за Васильева время хотя и есть книги, но такъ многочисленны, пространны и сумнительны, что ихъ въ скоромъ времени ни проревизовать, ни утвердить безъ справокъ до полученія отвѣтовъ отъ губернаторовъ никакъ не возможно, и что основываясь только {Въ Р. Б. "основательно" вм. "основываясь только".} на вѣдомостяхъ и объясненіяхъ, поданныхъ отъ экспедиціи, за которыя они отвѣтствуютъ, повѣрка счетамъ графа Васильева сдѣлана, которыя оказались другъ съ другомъ сходственны (потому что они соглашены послѣдними объясненіями), и наконецъ, что многихъ имянныхъ указовъ на отпущенныя въ расходъ суммы не отыскано. Вотъ въ какомъ порядкѣ найдено Державинымъ государственной казны управленіе, что можно видѣть изъ помянутаго его рапорта, поданнаго Императору Павлу, который и теперь чаятельно въ цѣлости находится въ канцеляріи Государственнаго Совѣта {Изъ справки, наведенной по просьбѣ нашей И. А. Чистовичемъ въ совѣтскомъ архивѣ, заимствуемъ слѣдующее. Въ концѣ протокольной книги Совѣта за 1798-1801 годы помѣщенъ составленный правителемъ его канцеляріи Вейдемейеромъ (ср. выше стр. 704) перечень бумагъ, поступившихъ, но еще не разсмотрѣнныхъ при Императорѣ Павлѣ. Въ числѣ ихъ, подъ лит. Д, значится и "внесенная въ Совѣтъ государственнымъ казначеемъ Г. Р. Державинымъ записка съ повѣркою отчета, даннаго предмѣстникомъ его барономъ А. И. Васильевымъ". -- 15-го апрѣля 1801 года разсмотрѣны въ Совѣтѣ, между прочимъ, отчеты поднесенные Васильевымъ съ 1797 по 23 ноября 1800 г. (день увольненія его) и примѣчанія на оные Державина. При этомъ Совѣтъ нашелъ всѣ дѣйствія Васильева вполнѣ согласными съ государственной пользой и оцѣнилъ съ одной стороны его "усердное стараніе къ исполненію порученной ему должности", а съ другой "соединенныя съ оною затрудненія". Самой же записки Державина не отыскалось ни при этомъ протоколѣ, ни въ приложеніяхъ.}. По оному репорту докладывано было въ Совѣтѣ въ присутствіи Наслѣдника, то есть нынѣ царствующаго Государя Императора Александра Перваго, 11-го марта {Послѣ совѣтскихъ разсужденій 11-го марта 1801 года протокола составлено не было; но засѣданіе дѣйствительно происходило въ присутствіи Цесаревича, который съ 1-го декабря 1799 принималъ участіе въ собраніяхъ Совѣта (И. Чистовичъ). Державинъ былъ, членомъ Совѣта съ 23 ноября 1800.}, то есть наканунѣ кончины Императора Павла. Наслѣдникъ бралъ сторону Васильева и защищалъ его всевозможнымъ образомъ, не по существу дѣлъ, но по предупрежденію о его исправности; а господинъ Обольяниновъ выказывалъ его неисправнымъ, но уже слишкомъ, по пристрастію угодить обвиненіемъ Императору или, лучше сказать, Кутайцову. Державинъ балансировалъ на ту и другую сторону, подкрѣпляя, сколь можно, невинныя ошибки и справедливость; но чѣмъ бы сія исторія въ наступающій день, по докладѣ Императору, ежелибы онъ здравствовалъ, кончилась, неизвѣстно. Можетъ-быть и Державинъ бы пострадалъ.
Здѣсь бы должно происшествія, случившіяся съ Державинымъ въ царствованіе Императора Павла, кончить; но нѣкоторыя, хотя частныя, по примѣчательныя по вліянію на все Кутайцова, заслуживаютъ распространенія.
Первое. Производилось въ Сенатѣ въ 1795-мъ или въ 1796-мъ году дѣло нѣкоего господина Свищова, шацкаго помѣщика, въ сочиненіи имъ якобы подложной завѣщательной записи на имѣніе покойной жены его, которую опровергалъ шуринъ его Енгалычевъ, подъ покровительствомъ графа Мусина-Пушкина, оберъ-прокурора Святѣйшаго Синода {См. выше стр. 650 и 709.}, который носилъ нарочитое благоволеніе покойной Императрицы Екатерины. Онъ по своей ловкости домогся, что велѣно было сіе дѣло разсмотрѣть въ совѣстномъ судѣ. Енгалычевъ или, лучше, графъ Пушкинъ избралъ съ своей стороны въ посредники Державина и лишь объявилъ о томъ совѣстному суду, то явился къ нему поутру рано графъ Дмитрій Александровичъ ( Зубовъ ) {См. выше стр. 326.} и отъ себя и отъ имени брата своего Платона Александровича, любимца Императрицы, просилъ, чтобъ онъ не ходилъ въ посредники по Свищову дѣлу со стороны графа Пушкина. Державинъ отвѣтствовалъ, что онъ не можетъ отъ того отговориться по учрежденію о губерніяхъ {Ср. выше стр. 615.}; Зубовъ возразилъ, что ежели не послушаетъ просьбы его, то зналъ бы, что онъ, братъ и вся ихъ фамилія -- ему враги. Подумавъ, что навлекать на себя непріязнь такихъ людей, которые ему благопріятны, несходно съ благоразуміемъ, и что по силѣ ихъ не можетъ онъ помочь одинъ правой сторонѣ, а къ тому жъ что тогда былъ не очень здоровъ, то и послалъ онъ въ судъ отзывъ, что за болѣзнію посредникомъ по сему дѣлу быть не можетъ. Спустя послѣ того года два или три, пришло то самое дѣло на рѣшеніе Правительствующаго Сената общаго собранія. Стали докладывать; Державинъ тотчасъ усмотрѣлъ несохраненіе законнаго порядка въ дарительной записи, данной Свищову отъ жены его и, по довѣренности отъ нея, безъ собственнаго ея рукоприкладства, записанной человѣкомъ Свищова въ записной крѣпостной книгѣ (и другіе видѣли, что та запись подложно составлена послѣ смерти госпожи Свищовой), по горячему его характеру тотчасъ зачалъ прежде другихъ сенаторовъ открывать мнѣніе свое въ пользу Енгалычева. Примѣтя сіе, оберъ-прокуроръ г. Оленинъ {Алексѣй Николаевичъ, произведенный въ д. ст. сов-ки въ 1798 г. (въ службѣ съ 1783), былъ оберъ-прокуроромъ въ 3-мъ департ. Сената. Объ отношеніяхъ его къ Державину уже извѣстно изъ предыдущихъ Томовъ; см. также выше стр. 163, 290 и 694.} тотчасъ, противъ всякаго порядка, пресѣкъ чтеніе сего дѣла, сказавъ, что онъ имѣетъ государственное нужнѣйшее предложить къ слушанію. Не зная тому причины, всѣ удивились, тѣмъ паче что другое дѣло, которое стали докладывать, не имѣло никакой важности. Но тотъ же день ввечеру, часу въ 12-мъ ночью, пріѣзжаетъ къ нему г. Дольской {Въ спискахъ чиновъ при Императорѣ Павлѣ мы не находимъ Дольскаго; Державинъ называетъ его въ одной эпиграммѣ, Т. III, стр. 501.}, г. Кутайцова наперсникъ, и проситъ отъ имени его, чтобъ былъ со стороны Свищова. Державинъ отговаривался всѣми силами; но Дольской не отставалъ, убѣждая обѣщаньями и угрозами отъ имени временщика: такъ ежели онъ противъ Свищова будетъ, то сей сдѣлается ему непримиримымъ врагомъ. Державинъ часа два бился и наконецъ, не могши отвязаться, сказалъ, что онъ скажется больнымъ и въ Сенатъ не будетъ. "Нѣтъ", отвѣтствовалъ Дольской: "вы непремѣнно быть должны въ присутствіи, потому что знаетъ Государь, что вы по сему дѣлу убѣждены были Зубовыми нейти въ посредники; то, зная вашу правду, и смотритъ онъ, на чьей сторонѣ вы будете. Видя такое усиліе, отъ котораго отдѣлаться не могъ, не раздраживъ временщика, принужденъ былъ сказать, что онъ послѣдуетъ большинству голосовъ. Съ симъ Дольской и оставилъ его въ покоѣ, послѣ котораго, долго размышляя, не зналъ какъ поступить, чтобъ, не наруша правды, выйти съ честію изъ сего скареднаго дѣла. Но какъ оно было весьма сумнительно, что по совѣсти могло быть такъ, а по формѣ или по канцелярскому обряду иначе; каковыя сумнительныя дѣла, по указу 1714 года Петра Великаго, велѣно, не рѣша въ Сенатѣ, вносить на рѣшеніе самого Государя; то онъ и положилъ твердо поступить по оному. Вслѣдствіе чего пріѣхавъ на другой день въ Сенатъ, засталъ уже слушаемымъ, и когда стали сбирать голоса, то онъ приказалъ подать указную книгу, въ которой, пріискавъ вышепомянутый указъ, прочелъ и увидѣлъ, что онъ послѣдовалъ по дѣлу извѣстнаго и славнаго богатствомъ сибирскаго губернатора князя Гагарина, который за лихоимство и вопіющія притѣсненія казненъ былъ злѣйшею смертною казнью по указу того великаго Государя {Князь Матвѣй Петровичъ Гагаринъ былъ сибирскимъ губернаторомъ съ 1711 года; по произведенному на мѣстахъ слѣдствію, онъ, послѣ страшныхъ истязаній пыткою и кнутомъ, погибъ на висѣлицѣ въ Петербургѣ 18-го іюля 1721. Казнь его подробно описана Беркгольцемъ. Въ П. Собр. Зак . мы не могли отыскать упомянутаго нѣсколько выше указа 1714 года.}, а какъ онъ Гагаринъ въ томъ указѣ самыми грубыми названіями былъ порицаемъ, и къ несчастію, на то время сидѣлъ въ присутствіи, противъ самаго Державина, князь Гаврила Петровичъ Гагаринъ, потомокъ казненнаго Гагарина, державшій сторону Свищова: то не могъ онъ отъ стыда глазъ взвести на него и сослаться на тотъ указъ; а потому, не говоря ни слова, закрылъ книгу, и когда подошелъ къ нему секретарь спрашивать его мнѣнія, то онъ, размысля, что хотя Енгалычевъ доказалъ несохраненіе законнаго порядка при запискѣ въ книгѣ записи, но какъ о томъ, что вѣрющее письмо завѣщательницы, данное человѣку мужа ея, было подписано точно не ея рукою, въ доказательствахъ своихъ нигдѣ не говорилъ ни слова, то онъ, успокоя тѣмъ свою совѣсть, сказалъ секретарю: ежели большинство голосовъ будетъ на сторонѣ Свищова, то и онъ съ ними согласенъ. Чѣмъ самымъ и кончилось сіе дѣло, которое можетъ служить образцомъ, что въ правленіи, гдѣ обладаютъ любимцы, со всею честностію и правотою души и при всемъ желаніи послѣдовать законамъ, не всегда можно устоять въ правдѣ, или по крайней мѣрѣ поднять на себя невинно людей сильныхъ, что нерѣдко съ Державинымъ и случалось.
Второе. Виленскій или минскій губернаторъ Яковъ Ивановичъ Булгаковъ {См. выше стр. 695.} увѣдомилъ дворъ въ 1798 году, что тамошніе обыватели дѣлаютъ потаенныя стачки, неблагопріятныя для Россіи, а полезныя для французовъ, и что нѣкто Дембровскій, набравъ нѣсколько полковъ Поляковъ, ушелъ и присоединился къ ихъ арміямъ. Императоръ по крутому своему ( нраву ) тотчасъ велѣлъ таковыхъ заговорщиковъ ловить и привозить въ Петербургскую крѣпость, гдѣ ихъ въ Тайной канцеляріи допрашивали, а по допросѣ присланы на судъ Сенату. Таковые были почти всѣ изъ нижняго разбора людей, то есть попы, стряпчіе и дробная шляхта, которые никакого уваженія не заслуживали, потому что ежели они и были въ чемъ виновны, то не иначе какъ по внушеніямъ или подкупамъ сильныхъ или богатыхъ магнатовъ, которыхъ они, не имѣя на нихъ явныхъ доказательствъ, принуждены были не выводить наружу. Ихъ обвиняли измѣною, потому что они присягали на русское подданство, и по россійскимъ законамъ приговаривали, вмѣсто смерти, на вѣчную каторгу въ Сибирь. По очереди пришло и до Державина давать свое о нихъ мнѣніе. Онъ спросилъ г. Макарова, имѣвшаго дирекцію въ Тайной канцеляріи {Александръ Семеновичъ Макаровъ былъ преемникомъ Шешковскаго по Тайной экспедиціи и имѣлъ тутъ помощникомъ довольно извѣстнаго Егора Бор. Фукса. Въ 1800 онъ сдѣлался кромѣ того сенаторомъ.}: "Виноваты ли были Пожарскій, Мининъ и Палицынъ, что они, желая избавить Россію отъ рабства польскаго, учинили между собою союзъ и свергли съ себя иностранное иго?" -- "Нѣть", отвѣтствовалъ Макаровъ, "они не токмо не виноваты, но всякой похвалы и нашей благодарности достойны." -- "Почему жъ такъ строго обвиняются сіи несчастные, что они имѣли нѣкоторые между собою разговоры о спасеніи отъ нашего владѣнія своего отечества, и можно ли ихъ винить въ измѣнѣ и клятвопреступленіи по тѣмъ же самымъ законамъ, по каковымъ должны обвиняться въ подобныхъ заговорахъ природные подданные? По нашимъ, кто вступилъ въ заговоръ или слышалъ о томъ, да не донесъ, подлежитъ смерти. Мнѣ нечего другаго о нихъ сказать, какъ то же самое; но если и были они когда вѣрные подданные, спросите по совѣсти у всѣхъ вельможъ, которые о нихъ подписываютъ смертный приговоръ, то есть графа Ильинскаго, графа Потоцкаго {О графѣ Августѣ Иван. Ильинскомъ и роскошномъ его житъѣ въ волынскомъ имѣніи Романовѣ разсказываетъ Комаровскій въ своихъ Запискахъ ( Р. Арх . 1867, стр. 1277); упоминаетъ о немъ и Шишковъ ( Зап ., Т. I, стр. 54). -- О Северинѣ Осип. Потоцкомъ будетъ рѣчъ ниже.} и прочихъ, которые тогда были сенаторами и присутствовали по сему дѣлу въ общемъ собраніи, не то же ли и они думаютъ, что сіи осужденные. Придетъ время, что о томъ узнаете: чтобъ сдѣлать истинно вѣрноподданными завоеванный народъ, надобно его прежде привлечь сердце правосудіемъ и благодѣяніями, а тогда уже и наказывать его за преступленія, какъ и коренныхъ подданныхъ по національнымъ {Въ Р. Б . "патріотическимъ" вм. "національнымъ".} законамъ. Итакъ, по моему мнѣнію, пусть они думаютъ и говорятъ о спасеніи своего отечества, какъ хотятъ, но только къ самому дѣйствію не приступаютъ, за чѣмъ нашему правительству прилежно наблюдать должно и до того ихъ не допускать кроткими и благоразумными средствами, а не казнить и не посылать всѣхъ въ ссылку; ибо всей Польши ни переказнить, ни заслать въ заточеніе не можно. Иное дѣло -- главныхъ заводчиковъ {Все это мѣсто приведено г-номъ Де-Пуле въ доказательство, что во времена Екатерины отношенія образованныхъ Русскихъ къ Полякамъ, по разнымъ причинамъ, не доходили еще до ожесточенной вражды ( Осмнадц . вѣкъ, Т. IV, стр. 155).}. Посмотрите лучше на Дембровскаго, который выпросилъ у Государя привилегію на формированіе полковъ; то набравъ ихъ, онъ легко то же можетъ сдѣлать, что и братья его, то есть уйти во Францію, или когда подойдутъ Французы, то измѣня присоединиться къ нимъ. Вотъ за чѣмъ надобно неусыпно наблюдать, а не за тѣмъ, что попы и подъячіе между собою въ домахъ своихъ разговариваютъ, и за то ихъ ссылать въ ссылку." Г. Макаровъ тутъ же въ собраніи при Державинѣ пересказалъ слышанное отъ него генералъ-прокурору князю Куракину. На другой, то есть въ воскресный день, когда Державинъ пріѣхалъ по обыкновенію во дворецъ, Куракинъ, встрѣтя его, улыбаючись сказалъ, что Государь приказалъ ему не умничать; а между тѣмъ, сколько слышно было, что судьба преступниковъ облегчена и болѣе не приказано забирать и привозить въ Петербургъ Поляковъ въ Тайную канцелярію, а тамъ ихъ за болтовню унимать по законамъ.
Третье. Покойною Государынею пожалованныя Донскимъ казакамъ земли особою дачею отмежеваны и планъ на нихъ выданъ {Жалованная грамота войску Донскому, на имя казаковъ и ихъ атамана Алексѣя Иловайскаго, отъ 24 мая 1793 г. ( П. Собр. Зак ., Т. XXIII, No 17,126).}, которыя разграничилъ посыланный нарочно, не помню какой, генералъ; но при Императорѣ Павлѣ произошли отъ смежныхъ казенныхъ и частныхъ владѣльцевъ споры, такъ что надобно было нѣкоторыя русскихъ крестьянъ селенія отъ нихъ вывести или причислить къ ихъ станицамъ; а какъ сего никто не могъ сдѣлать, кромѣ Государя, то поданъ былъ о семъ отъ межеваго департамента докладъ съ описаніемъ обстоятельствъ и сумнѣній, по коимъ испрашивалось разрѣшеніе. Государь, посреди плана, на всѣхъ спорныхъ мѣстахъ подписалъ своею рукою: "Быть по сему." Межевая экспедиція, получа, не знала, что дѣлать, кому какое мѣсто отдавать и куды по срединѣ живущихъ поселянъ причислить: къ казакамъ ли, или оставить по прежнему? Державинъ написалъ о семъ краткую записку и отдалъ оберъ-прокурору, чтобъ объяснился съ генералъ-прокуроромъ, который жилъ тогда въ Гатчинѣ, который было-обѣщалъ доложить Императору; но послѣ такъ струсился, что далъ погонку и оберъ-прокурору, зачѣмъ онъ отъ Державина принималъ записку. А потому и посланъ былъ безтолковый указъ, по коему не знали, что дѣлать; но послѣ уже при Императорѣ Александрѣ дѣло сіе поправлено, и дана особая грамота войску Донскому на тѣ земли въ 1811 году {Въ П. С. З. мы подъ этимъ годомъ такой грамоты не нашли.}.