Скоро послѣ того дворъ отправился въ Москву для коронаціи {Это было въ мартѣ 1798 года; см. Т. II, стр. 56.}, графъ Самойловъ туды поѣхалъ. Тамъ снискалъ онъ, по своему старому знакомству и связямъ придворнымъ, пріязнь между приближенными Императору, какъ-то: генералъ-прокурора тогда бывшаго, князя Куракина {Въ ркп. по недосмотру: "Самойлова" вм. "Куракина"; но въ Р. Б. уже исправлено. См. выше стр. 703, прим. 2.} и прочихъ; а потому и мало заботился о удовлетвореніи Маркловскаго, который былъ принятъ въ службу и находился въ Твери комендантомъ. При возвращеніи двора въ Петербургъ, снискалъ онъ {Т. е. Маркловскій, когда дворъ проѣзжалъ черезъ Тверь Императоръ Павелъ послѣ коронаціи пред п >ринялъ путешествіе по Россіи.} знакомство у извѣстнаго господина генерала Дибича {Отецъ фельдмаршала, выписанный изъ Берлина. [П. Б.]}, вступившаго въ россійскую службу изъ прусской и обучавшаго гвардію строевымъ эволюціямъ на манеръ прусской, котораго Государь, по пристрастію къ сей націи, подобно какъ и родитель его Петръ Третій, очень любилъ. Почему, поруча въ покровительство его и графа Палена, бывшаго тогда военнаго губернатора {Петра Алексѣевича (род. 1745, ум. 1826), генерала отъ кавалеріи, первоприсутствующаго въ коллегіи иностр. дѣлъ и главнаго директора почтъ. См. писъма къ нему Державина выше стр. 111 и д.}, жену свою, отправился въ Петербургъ, возобновилъ дѣло съ графомъ Самойловымъ третейскимъ судомъ; ибо по присутственнымъ мѣстамъ не было способу ни начать, ни продолжать его, ибо у Маркловскаго съ княземъ Потемкинымъ не было никакого письменнаго акта ни на управленіе фабрикою, ни на положенное отъ него жалованье, ни на кредитъ дѣлать долги на счетъ его, слѣдовательно только по совѣсти, принявъ въ документы нѣкоторыя письма и обстоятельство, что подчиненный волю главнаго своего начальника и толь могущаго вельможи исполнять былъ долженъ по неволѣ, Маркловскій право свое имѣть могъ. По таковымъ обстоятельствамъ опять Маркловскій чрезъ жену свою прибѣгъ къ суду Державина, на что и Самойловъ согласился. Державинъ паки требовалъ по порядку доказательствъ съ обоихъ сторонъ и записи; но не успѣлъ еще получить оныхъ, какъ Маркловскій пріѣхалъ въ Петербургъ, привезя съ собою для усмотрѣнія Императору мундирные образчики суконъ, которыя съ апробованными не были сходны. Симъ очень онъ угодилъ Государю, и по сей-то причинѣ генералъ-кригскоммиссаръ князь Сибирскій {Василій Ѳедоровичъ. [П. Б.].} былъ сосланъ почти безъ суда на каторгу въ Сибирь, а Маркловскій получилъ довѣріе, и, будучи у него въ одно время въ кабинетѣ, по предваренію Дибича, а можетъ-быть и графа фонъ-деръ Палена, осмѣлился пожаловаться на графа Самойлова о своей имъ обидѣ и что онъ не можетъ ио своимъ просьбамъ нигдѣ ( найти ) удовлетворенія. Государь приказалъ Палену, чтобъ Самойловъ тотчасъ удовольствовалъ Маркловскаго, а ежели онъ будетъ отговариваться неимѣніемъ на тотъ разъ денегъ, то чтобъ сорвалъ съ жены его бриліанты и отдалъ Маркловскому. Графъ Самойловъ, услыша такое строгое повелѣніе, бросился къ графу Кутайцову, къ любимому камердинеру или гардеробмейстеру, который былъ въ первыхъ чинахъ и въ Андреевской лентѣ, и также къ возведенному имъ въ генералъ-прокуроры, господину Обольянинову {Петръ Хрисанѳовичъ Обольяниновъ былъ назначенъ въ эту должность послѣ Беклешова, уволеннаго уже 2 февраля 1800 г., и оставался въ ней до кончины Павла. Затѣмъ онъ поселился въ Москвѣ, гдѣ въ 1818 г. былъ избранъ въ губернскіе предводители дворянства (См. П. Иванова Опытъ біографій генералъ-прокуроровъ, Спб. 1863, стр. 80). Ср. выше стр. 354. О характерѣ его говоритъ Саблуковъ въсвоихъ Запискахъ, Р. Арх. 1869, стр. 1895; см. также Записки Мертваго и Сперанскій барона Корфа.}, прося, чтобъ не столь круто поступили съ нимъ, и ссылался на зачатый имъ у Державина третейскій судъ. Сіи два любимца упросили Императора, чтобъ онъ отмѣнилъ приказаніе свое, данное графу Палену, и дозволилъ разобраться судомъ посредническимъ; но какъ записи еще не сдѣлано было, то продолжалось дѣло нѣсколько дней безъ производства.
Маркловскій въ одно утро просилъ Державина о скорѣйшемъ окончаніи. Державинъ отвѣтствовалъ, что коль скоро готово будетъ, то онъ не умедлитъ рѣшеніе. Маркловскій отъ него поѣхалъ во дворецъ. Тамъ, самъ ли Императоръ спросилъ объ удовольствованіи его, или Маркловскій жаловался на продолженіе, но только въ то же утро, когда Державинъ пріѣхалъ въ Сенатъ, прискакалъ къ нему безъ души адъютантъ императорскій, князь Гагаринъ {Павелъ Гавриловичъ; см. выше стр. 603, примѣч.}, котораго жена была фавориткой его Величества, и объявилъ ему волю Государя, чтобъ совѣстное дѣло Маркловскаго съ Самойловымъ непремѣнно въ тотъ день рѣшено было въ пользу послѣдняго; а ежели оно такъ не рѣшится, то изъ имѣнія его Державина Маркловскій удовольствованъ будетъ. Державинъ, получивъ такое повелѣніе, изумился и холоднокровно съ огорчительною усмѣшкою отвѣтствовалъ: "Донесите Его Величеству, что воля его исполнена будетъ; но въ случаѣ какой ошибки по скорости, не угодно ли Его Величеству будетъ принять предъ всевышнимъ Судьею отвѣтственность на себя?" Послѣднихъ, съ горечью выговоренныхъ словъ, чаятельно, князь Гагаринъ, будучи весьма благонамѣренный и добрый человѣкъ, не донесъ Императору. Какъ бы то ни было, Державинъ въ крайнемъ былъ смущеніи и не зналъ, какъ въ нѣсколько часовъ столь запутанное совѣстное дѣло, требующее осторожнаго соображенія, въ пользу непремѣнно одного изъ тяжущихся безпогрѣшительно рѣшить. Поѣхалъ домой придумать какое-либо къ тому удобнѣйшее средство. Нашелъ, что военный губернаторъ графъ Паленъ былъ у него и хотѣлъ его видѣть. По тогдашнему строгому и крутому правленію, домашніе перепугались, предполагая быть какому гнѣву Государя; но тогда же получилъ письмо отъ него г. Палена, который объявляетъ ему Императора ту же самую волю, которую объявилъ и адъютантъ Гагаринъ, то есть чтобъ въ сутки рѣшить дѣло въ пользу Маркловскаго, въ противномъ же случаѣ пожертвуетъ своимъ имѣніемъ. Итакъ тотчасъ призываетъ онъ къ себѣ главнаго наслѣдника графа Самойлова и всѣхъ другихъ, бывшихъ наличныхъ въ Петербургѣ, какъ-то: князя Юсупова, дѣйствительныхъ тайныхъ совѣтниковъ Петра ( Ампліевича {Въ ркп. для отчества оставлено мѣсто. См. Т. I, стр. 228.}) Шепелева, по довѣренности супругъ ихъ, Василія Васильевича Энгельгардта и прочихъ, которымъ пересказываетъ словесное повелѣніе Императора и наконецъ письменное, полученное отъ графа Палена, предлагая, чтобъ они справедливо или несправедливо рѣшились удовлетворить хотя половиною иска Маркловскаго, котораго было 120 тысячъ; то есть, что причиталось ему получить, полагая по 7-и тысячъ на годъ будто обѣщаннаго ему княземъ жалованья; а другую половину, 60 тысячъ, т. е. на счетъ князя безъ довѣренности, долговъ разнымъ людямъ насчитанныхъ, будетъ стараться имѣющимися у него докуменгами уничтожить. Всѣ они на это согласились.
Итакъ призвали Маркловскаго, который никакимъ образомъ не соглашался получить половину иска. Итакъ, что было дѣлать? Приговорить весь заплатить крайняя была бы несправедливость, которая легла бы вѣчно на совѣсти, а сверхъ того подвергнулся бы стыду и поношенію, что изъ трусости, какъ низкаго духа человѣкъ, предалъ въ жертву безсильныхъ сильному; съ другой же стороны заступить невинность справедливымъ рѣшеніемъ, отказавъ весь искъ Маркловскому, какъ ничѣмъ не доказанный, было бъ въ правленіе Императора Павла крайнее неблагоразуміе. А потому и придумывалъ способы, какъ бы кончить процессъ миролюбіемъ, а не своимъ приговоромъ, и наконецъ, по тончайшемъ соображеніи всѣхъ здѣсь видимыхъ обстоятельствъ, усмотрѣлъ, что предъ тѣмъ за годъ было дѣло у тѣхъ же сонаслѣдниковъ съ княземъ Любомирскимъ, котораго было мѣстечко Дубровна, гдѣ была означенная {Въ Р. Б. "каменная" вм. "означенная".} суконная фабрика, и продано князю Потемкину, и какъ деньги были не всѣ заплачены, то происходилъ между тѣмъ княземъ и сонаслѣдниками разсчетъ въ суммахъ, который рѣшенъ третейскимъ судомъ и конфирмованъ Императоромъ. Изъ сего рѣшенія видно, что всѣ долги по Дубровнѣ и фабрикѣ принялъ Любомирскій на себя, а прочіе, то есть по обязательствамъ на имя князя Потемкина, графъ Самойловъ съ сонаслѣдниками, каковыхъ дубровенскихъ долговъ насчитывалось тоже до шестидесяти тысячъ; слѣдовательно и выходило само по себѣ, когда шестьдесятъ тысячъ наслѣдники согласились заплатить добровольно, а 60 тысячъ приняты, -- по третейскому суду утвержденному Императоромъ, -- княземъ Любомирскимъ, отъ чего онъ и отговориться не можетъ. Обѣ стороны на сіе согласились. Вслѣдствіе чего и написанъ приговоръ, въ которомъ сказано, что, по предложенію Державинымъ миролюбія, платятъ они тотчасъ 60 тысячъ, а достальныя предоставляютъ получить съ Любомирскаго по его въ бывшемъ третейскомъ судѣ согласію.
Сей приговоръ графомъ Самойловымъ и всѣми сонаслѣдниками подписанъ; но какъ пришло къ подпискѣ Маркловскаго, то онъ началъ насчитывать и требовать 30,000 рублей, говоря, что онъ безъ того не подпишетъ приговора, стращая графомъ Паленомъ. Тутъ Державинъ вышелъ изъ себя и, забывъ строгость императорскаго приказанія и покровительство Маркловскаго Паленомъ и Дибичемъ, сказалъ Маркловскому въ лицо, что онъ бездѣльникъ, что искъ его затѣйный: доказывается сіе собственнымъ его письмомъ, въ которомъ онъ увѣдомляетъ одного своего пріятеля, что онъ въ вѣдомости на имя его показалъ должнымъ князя Потемкина 18 тысячъ рублей, то чтобъ онъ сіе, когда будетъ спрошенъ, подтвердилъ; но тотъ сего не подтвердилъ и отдалъ письмо его графу Самойлову, а сей Державину, при первомъ еще желаніи разобраться третейскимъ судомъ, про которое онъ Самойловъ и Державинъ совсѣмъ было забыли; но при семъ послѣднемъ разбирательствѣ Державинъ; вспомнивъ, не показалъ его съ умыслу, дабы не показать Маркловскому вида, что онъ противной стороны, и не подать тѣмъ поводу ( къ ) какимъ-либо клеветамъ и ухищреніямъ, при сильномъ покровительствѣ самого Императора, отдалить его отъ разбирательства сего дѣла, предоставляя себѣ то письмо показать при самомъ послѣднемъ рѣшеніи и, изоблича Маркловскаго неожиданнымъ образомъ въ его плутовствѣ, сдѣлать его безгласнымъ, что онъ и сдѣлалъ. Прочетши то письмо громогласно, спросилъ Маркловскаго, хочетъ ли онъ, чтобъ то письмо показано было Императору; словомъ, ежели онъ не подпишетъ миролюбія, онъ сейчасъ ѣдетъ во дворецъ и увѣренъ въ правосудіи Государя, что онъ Маркловскій не токмо не получитъ своего иска, но будетъ отправленъ въ Сибирь, какъ изобличенный бездѣльникъ. Маркловскій, увидя свое письмо и твердую рѣшимость Державина, защищающаго правдою невинность, затрясся, поблѣднѣлъ и, не говоря ни слова, подписалъ приговоръ. Въ 7 часовъ утра, отправилъ Державинъ чрезъ графа Палена репортъ Государю и при ономъ, за подписаніемъ обоихъ сторонъ тяжущихся, приговоръ, также при доношеніи въ Сенатъ, и списки такіе жъ далъ на обѣ стороны. Такимъ образомъ сіе ябедническое дѣло кончено. Государь былъ очень доволенъ, что повелѣніе его въ толь короткое время исполнено, и Державинъ не подвергался никакимъ пересудамъ, ибо миролюбіемъ, а не его однимъ приговоромъ, окончилъ оное.
Въ прошломъ годѣ, предъ симъ дѣломъ, по той ли {Въ Р. Б. "по тайной" вм. "по той ли".} интригѣ, что долженъ былъ рѣшительный приговоръ послѣдовать въ общемъ собраніи Правительствующаго Сената о взысканіи съ тамбовскаго купца Бородина по вышепомянутому винному откупу {См. выше стр. 586-588 и д.} 300,000 рублей, по жалобѣ стряпчаго, когораго государственный казначей графъ Васильевъ покровительствовалъ, да и вся партія графа Гудовича и Завадовскаго, и какъ боялись противнаго мнѣнія Державина, по коего приказанію, въ бытность его въ Тамбовѣ губернаторомъ, губернскій стряпчій вошелъ въ искъ на Бородина, то бывшій тогда генералъ-прокуроромъ князь Лопухинъ {Петръ Васильевичъ, назначенный въ эту должность въ августѣ 1798 г. послѣ князя Куракина и замѣненный въ іюлѣ 1799 Беклешевымъ. Впослѣдствіи онъ былъ преемникомъ Державина какъ министръ юстиціи (р. 1753, ум. 1827). -- Разсказываемое въ текстѣ относится къ лѣту 1799 г.}, будучи упрошенъ помянутой партіей, хитрымъ образомъ удалилъ Державина въ Бѣлоруссію въ имѣніе генерала Зорича, находящееся въ Шкловѣ {Шкловъ, мѣстечко Могилевской губ. и уѣзда, въ 22-хъ верстахъ отъ Могилева (нѣкогда собственность Хоткѣвичей, а потомъ Чарторыжскихъ), послѣ пожара 1769 г. перенесенъ на новое мѣсто, между пр. берегомъ Днѣпра и рѣчкою Шкловкою, и въ 1778 подаренъ бывшему передъ тѣмъ въ случаѣ флигель-адъютанту и генералъ-маіору Зоричу, родомъ сербу, котораго возвышеніе при дворѣ Екатерины продолжалось не болѣе года. По словамъ Л. Н. Энгельгардта, въ Шкловѣ было тогда 13,000 жителей. Отправившись въ свое помѣстье въ іюнѣ 1778, Зоричъ завелъ тамъ училище, переименованное впослѣдствіи, при Екатеринѣ же, кадетскимъ корпусомъ (объ этомъ, какъ и о жизни Зорича въ Шкловѣ, см. Зап. Энгельгардта). Ср. выше стр. 708.}, якобы по дошедшимъ на него до престола жалобамъ отъ тамошнихъ Евреевъ, или, какъ извѣстно всѣмъ было, что любимцу Императора, вышесказанному гардеробмейстеру Кутайцову, чрезвычайно хотѣлось то Зоричево имѣніе за дешевую цѣну себѣ присвоить, а потому Лопухинъ, какъ тесть Кутайцову {Сынъ И. И. Кутайсова, Павелъ Ивановичъ, впослѣдствіи оберъ-гофмейстеръ, былъ женатъ на княжнѣ Прасковьѣ Петровнѣ Лопухиной; ср. ниже стр. 727.}, благопріятствуя ему въ семъ намѣреніи, и избралъ Державина, какъ человѣка знающаго дѣла и по его мнѣнію жестокаго къ совершенію сего ихъ замысла, въ чаяніи тѣмъ два удара сдѣлать: 1) удалить его отъ суда Бородинскаго дѣла; 2) угодить Кутайцову, который Державина побочнымъ образомъ чрезъ своихъ пріятелей наклонялъ, чтобъ, утѣсня Зорича, имѣніе его ему за дешевую цѣню доставить. Итакъ Державинъ долженъ былъ ѣхать въ Бѣлоруссію для слѣдствія, по жалобѣ шкловскихъ Евреевъ, Зорича и для изысканія причинъ возстанія нѣкотораго селенія противу нижняго земскаго суда, по указу губернскаго правленія, долженствующаго привесть въ исполненіе приговоръ гражданской палаты, относительно ввода во владѣніе нѣкотораго помѣщика по гражданскому спорному дѣлу. Пріѣхавъ въ Шкловъ, сколько ни старался изыскивать такихъ правильныхъ причинъ притѣсненія жидовъ Зоричемъ, по коимъ можно ( бы ) было подвергнуть его не только лишенію имѣнія, но и суду обыкновенному; ибо если Евреи имѣли какіе-либо виды къ жалобамъ на вдадѣльца, то онъ не менѣе на нихъ въ неисполненіи ихъ обязанностей; поелику же приказано было въ повелѣніи Государя относиться въ сумнительныхъ случаяхъ къ Его Величеству, то и писалъ Державинъ къ нему о многомъ, а сіе ему тотчасъ наскучило; то чрезъ бывшаго тогда генералъ-прокурора Беклешова {Александра Андреевича, бывшаго въ этой должности съ 7 іюля 1799 по 2-е февр. 1800; см. о немъ Т. II, стр. 312, и ниже въ Запискахъ.} велѣно было ему, оставя слѣдствіе, возвратиться въ Петербургъ, что онъ и исполнилъ, учиня изслѣдованіе о показанномъ буйствѣ нижнему земскому суду деревни Березятни, которое произошло ни отъ чего болѣе, какъ отъ несообразности польскихъ законовъ съ русскими: напримѣръ, въ польскихъ не было ни губернскаго правленія, ни градской, ни сельской полиціи, судная и исполнительная власть заключалась въ главномъ и повѣтовомъ судахъ нераздѣльно, и ихъ только повелѣнія исполнялись; а по русскому учрежденію о управленіи губерній палаты и уѣздные суды судили, но приводило въ исполненіе рѣшенія ихъ губернское правленіе чрезъ капитановъ-исправниковъ и городничихъ: то когда по просроченной записи на деревню Березятню графа Поля {Вѣрнѣе, Польé; ср. Т. II, стр. 258. Замѣтимъ, что написанныя Державинымъ въ эту поѣздку стихотворенія ( Горки, Горы и Выша ), помѣщенныя нами подъ 1798 годомъ, должны быть отнесены къ 1799.}, предписало губернское правленіе отдать во владѣніе помѣщику, имѣвшему запись; повѣренный или прикащикъ графа, по польскимъ законамъ, цыдулою своею боронилъ или не допустилъ нижняго земскаго суда до исполненія указа, а отъ того вышла драка, въ которой прибитъ капитанъ-исправникъ и служители сельской полиціи. Изыскавъ сіе, донесъ по пріѣздѣ въ Петербургъ съ подробнымъ объясненіемъ сего неустройства Правительствующему Сенату; но къ крайнему удивленію ничего изъ сего не вышло къ исправленію сего великаго въ землѣ безпорядка, отъ котораго происходило не токмо много ссоръ и тяжбъ, но и самыхъ убивствъ. Въ бытность генераломъ-прокуроромъ старался-было Державинъ о поправленіи всѣхъ таковыхъ неудобствъ, происходившихъ отъ разности законовъ пріобрѣтенныхъ завоеваніемъ провинцій; но съ сожалѣніемъ или стыдомъ признаться должно, что никто ни о чемъ касательно общаго блага отечества, кромѣ своихъ собственныхъ пользъ и роскоши, не пекся; то и было правленіе такъ-сказать въ летаргіи или въ параличѣ. Не знаю, что Богъ сдѣлаетъ при наступившемъ теперь несчастіи или переворотѣ, одумаются ли правительствующія головы и приложатъ ли всевозможное истинное попеченіе о должномъ во всѣхъ частяхъ правленія порядкѣ и непоколебимости отечества.
Въ наступившемъ 1798 году Державинъ получилъ, по избранію самого Императора, кромѣ ввѣренныхъ опекъ графини Брюсъ, князя Голицына и госпожи Колтовской, новыя коммиссіи, а именно въ маѣ мѣсяцѣ велѣно было ему ѣхать въ Вятскую губернію для слѣдованія посыланныхъ туда сенаторовъ Ивана Володиміровича Лопухина и Матвѣя Григорьевича Спиридова {Объ И. В. Лопухинѣ см. Т. III, стр. 658. Въ его Запискахъ, кн. 5, есть описаніе этой ревизіи. Спиридовъ издалъ въ 1810 г. рѣдкую нынѣ книгу о русскихъ дворянскихъ родахъ (Смирд. Росп., No 2374).}, которые въ рапортѣ своемъ Императору донесли о нѣкоторыхъ сдѣланныхъ ими положеніяхъ противъ законовъ и несоотвѣтственно данной имъ власти. Но Державинъ искусно умѣлъ отъ сей хлопотливой посылки отдѣлаться, сказавъ, что онъ сейчасъ готовъ ѣхать, но думаетъ, что не будетъ никакой въ томъ пользы, но напротивъ можетъ выйти изъ сего новое слѣдствіе, для того, что одинъ сенаторъ противъ двухъ сенаторовъ вѣроятія правительства не заслужитъ, ежели онъ и дѣйствительно найдетъ какіе ихъ безпорядки, а лучше пусть Правительствующій Сенатъ, сообразивъ сдѣланное ими съ законами и найдя ихъ самыя погрѣшности, ихъ прикажетъ исправить; тогда они не столько могутъ обидѣться, какъ тѣмъ, что бы одинъ равный имъ собратъ сдѣлалъ. Уважено было сіе разсужденіе, и посылка безъ всякаго гнѣва императорскаго отмѣнена {См. выше стр. 99, письмо къ Брусилову, откуда видно однакоже, что это предположеніе относилось къ веснѣ 1800, а не 1798 года.}. Но только лишь сія исторія прошла, поручена, по имянному же указу, вышеупомянутая опека г-жи Колтовской {Натальи Алексѣевны; см. Т. II, стр. 683, 686 и 705.}, которая была весьма щекотлива, потому что Императоръ въ нее влюбнлся, и хотѣлъ, по его нраву, круто благосостояніе ея исправить; словомъ опека сія въ послѣдствіи времени, какъ ниже увидимъ, имѣла важное вліяніе на устройство всего государственнаго состава относительно производства дѣлъ. Не успѣлъ сего указа не только выполнить, но и собрать по немъ нужныхъ свѣдѣній о имѣніяхъ и дѣлахъ госпожи Колтовской, какъ получилъ еще имянной указъ ѣхать тотчасъ въ Бѣлоруссію и, по оказавшемуся тамъ великому въ хлѣбѣ недостатку, сдѣлать такія распоряженія, чтобъ не умирали обыватели съ голоду. Ни денегъ на покупку хлѣба, ни другихъ какихъ пособій не дано, а велѣно казенныя староства, пожалованныя владѣльцамъ на урочные годы, повѣрить съ ихъ контрактами, и ежели гдѣ оные во всей силѣ не соблюдены, то отобрать тѣ имѣнія по прежнему въ казенное вѣдомство. Но и собственные владѣльческіе крестьяне, ежели гдѣ усмотрѣны будутъ не снабденными отъ владѣльцевъ хлѣбомъ и претерпѣвающіе голодъ, то отобравъ отъ нихъ, отдать подъ опеку. Равно изслѣдовать поведеніе Евреевъ, не изнуряютъ ли они поселянъ въ пропитаніи ихъ обманами, и искать средствъ, чтобъ они, безъ отягощенія послѣднихъ, сами трудомъ своимъ пропитывать себя могли {Рескриптъ Державину объ этомъ порученіи см. выше стр. 385; тамъ же письма къ нему отъ Обольянинова по тогдашней командировкѣ, стр. 385-394; а рядъ писемъ Державина къ женѣ съ дороги см. стр. 120-123.}.
Державинъ, пріѣхавъ въ Бѣлоруссію, самолично дозналъ великій недостакокъ у поселянъ въ хлѣбѣ или, лучше, самый сильный голодъ, что питались почти всѣ пареною травою, съ пересыпкою самымъ малымъ количествомъ муки или крупъ. Въ отвращеніе чего, развѣдавъ у кого у богатыхъ владѣльцевъ въ запасныхъ магазейнахъ есть хлѣбъ, на основаніи ( указа ) Петра Великаго 1722 года {Въ П. Собр. Зак. мы не отыскали этого указа.}, ( велѣлъ ) взять заимообразно и раздать бѣднымъ, съ тѣмъ чтобъ, при приближающейся жатвѣ, немедленно такое же количество возвратить тѣмъ, у кого что взято. А между ( тѣмъ ), проѣзжая деревни г. Огинскаго {Михаилъ Казиміръ Огинскій, великій гетманъ литовскій (р. 1731, ум. 1801), прославился прорытіемъ канала между Нѣманомъ и Припетъю ( Род. кн., Т. IV, стр. 24 и 25).}, подъ Витебскомъ находящіяся, зашелъ въ избы крестьянскія, и увидѣвъ, что они ѣдятъ пареную траву и такъ тощи и блѣдны, какъ мертвые, призвалъ прикащика и спросилъ, для чего крестьяне доведены до такого жалостнаго состоянія, что имъ не ссужаютъ хлѣба. Онъ, вмѣсто отвѣта, показалъ мнѣ повелѣніе господина, въ которомъ повелѣвалось непремѣнно съ нихъ собрать, вмѣсто подводъ въ Ригу, всякій годъ посылаемыхъ, по два рубли серебромъ. "Вотъ", сказалъ при томъ, "ежелибы и нашлись у кого какія денжонки на покупку пропитанія, то исполнить должны сію господскую повинность". Усмотря таковое немилосердое сдирство, послалъ тотчасъ въ губернское правленіе предложеніе, приказалъ сію деревню графа Огинскаго взять въ опеку по силѣ даннаго ему имяннаго повелѣнія. Услыша таковую строгость, дворянство возбудилось отъ дремучки или; лучше сказать, отъ жестокаго равнодушія къ человѣчеству: употребило всѣ способы къ прокормленію крестьянъ, доставъ хлѣба отъ сосѣдственныхъ губерній. Также свѣдавъ, что жиды, изъ своего корыстолюбія, выманивая у крестьянъ хлѣбъ попойками, обращаютъ оный паки въ вино и тѣмъ оголожаютъ, приказалъ винокуренные заводы ихъ въ деревнѣ Лёзнѣ {Лезно или, какъ въ Геогр. Словарѣ, Ліозно, мѣстечко Могилевской губ., Ортанскаго уѣзда, въ 73-хъ верстахъ отъ Орши, на купеческомъ трактѣ изъ Смоленска въ Витебскъ. О посѣщеніи Державинымъ этого селенія см. выше, стр. 390, докладъ Обольянинова.} запретить, и прочія сдѣлалъ распоряженія, сберегающія и пособляющія къ промыслу хлѣба. А какъ было уже это въ исходѣ іюня и чрезъ два мѣсяца поспѣвала жатва, то, разными способами пробавившись до оной, пресѣкъ голодъ. Въ теченіе сего времени, разьѣзжая по губерніи, далъ приказаніе капитанъ-исправникамъ и повѣтовымъ маршаламъ пересвидѣтельствовать всѣ казенные староства и повѣрить ихъ съ контрактами; относительно жъ крестьянскаго имущества, угодій, скота и пашенной земли, не остались ли оныя у васъ ( у нихъ? ) противъ того количества, въ каковомъ приняты изъ казны въ частное содержаніе; а чтобы они сіе сдѣлали безъ всякаго подлога, съ наилучшею вѣрностію, то обѣщалъ репорты ихъ и вѣдомости лично самъ въ селеніяхъ повѣрить съ натурою, что онъ по нѣкоторымъ важнымъ староствамъ и учинилъ дѣйствительно, а тѣмъ самымъ привелъ въ такой страхъ предводителей, исправниковъ, прикащиковъ и самыхъ поселянъ, что никто не смѣлъ ничего солгать. Такъ же, во время сего объѣзда своего, собралъ свѣдѣнія отъ благоразумнѣйшихъ обывателей, отъ Іезуитской академіи, всѣхъ присутственныхъ мѣстъ, дворянства и купечества и самыхъ казаковъ, относительно образа жизни жидовъ, ихъ промысловъ, обмановъ и всѣхъ ухищреній и уловокъ, коими они уловляютъ и оголожаютъ глупыхъ и бѣдныхъ поселянъ, и какими средствами можно оборонить отъ нихъ несмысленную чернь, а имъ доставить честное и не зазорное пропитаніе: водворя ихъ въ собственные свои города и селенія, учинить полезными гражданами; равнымъ образомъ, какъ поправить въ Бѣлоруссіи хлѣбопашество, которое весьма небрежно отправляется. Всѣ таковыя свѣдѣнія, какъ объ арендахъ, такъ и Евреяхъ, велѣлъ себѣ доставить къ 1-му сентябрю въ Витебскъ, куды къ сему времени пріѣхавъ, сочинилъ о Евреяхъ обстоятельное мнѣніе, основанное на ссылкахъ историческихъ, общежительскихъ свѣдѣніяхъ и канцелярскихъ актахъ {Это мнѣніе будетъ напечатано въ слѣдующемъ Томѣ.}; а объ арендахъ -- табель, изъ которой ясно видно, въ каждомъ староствѣ какое число душъ, земли, угодій, скота и прочаго имущества было принято арендаторами изъ казны и дѣйствительно существуетъ.
Въ сіе время получено имянное повелѣніе принять въ свое попечительство вышесказанное шкловское имѣніе генералъ-маіора Зорича {См. выше стр. 122, 708 и 719.}; то между тѣмъ какъ мнѣніе о Евреяхъ и табель переписывались набѣло, ѣздилъ въ шкловское имѣніе для принятія онаго въ свое вѣдомство отъ опекуновъ, графа Толстаго и помѣщика Чаплица. Сдѣлавъ нужное тамъ распоряженіе, поѣхалъ обратно въ Шкловъ, а оттуда въ Петербургъ въ октябрѣ мѣсяцѣ. Надобно замѣтить, что по симъ тремъ порученіямъ, т. е. прокормленію губерніи, описанію староствъ и описанію Евреевъ, скорое и основательное исполненіе императорскихъ повелѣній доставило Державину въ августѣ еще мѣсяцѣ не токмо что въ рескриптахъ монаршее благоволеніе, но и чинъ дѣйствительнаго тайнаго совѣтника и орденъ, тогда бывшій въ великой модѣ малтійскій Іоанна Іерусалимскаго {Объ этихъ наградахъ Державинъ узналъ въ Полоцкѣ изъ письма Обольянинова отъ 14 іюля 1800 г.; см. выше стр. 389.}. Случилась также и непріятность: дворянство, за то что велѣлъ онъ имъ кормить своихъ крестьянъ и наложилъ на имѣніе Огинскаго опеку, сдѣлало комплотъ или стачку и послало на Державина оклеветаніе къ Императору; но согласительныя ихъ письма переловлены и доставлены въ Петербургъ. Императоръ по пылкому своему нраву подумалъ, что замышляютъ на него бунтъ, приказалъ-было, по сообщенію Державина, военнымъ начальникамъ, находящимся съ полками въ Полоцкѣ, дѣйствовать; но Державинъ представленіями своими его успокоилъ. Губернскій только предводитель статскій совѣтникъ Зарянко сосланъ былъ въ ссылку въ Тобольскъ; но едва туды доѣхалъ, то былъ освобожденъ по ходатайству Державина при вступленіи на престолъ Императора Александра.
Исполненіемъ сихъ коммиссій Державинъ пришелъ-было у Императора Павла въ великое уваженіе и довѣренность. Не успѣлъ онъ по повелѣнію его возвратиться въ Петербургъ, какъ и сдѣланъ паки президентомъ коммерцъ-коллегіи въ августѣ еще мѣсяцѣ. На возвратномъ пути заѣхалъ въ Гатчино и остановился, по благопріятству къ нему тогдашняго генералъ-прокурора Петра Хрисанѳовича Обольянинова, во дворцѣ, въ его покояхъ. Тутъ хозяинъ объявилъ ему, что онъ президентъ коммерціи, чего Державинъ до того времени не зналъ {Здѣсь Державинъ забываетъ, что извѣстіе о томъ онъ получилъ отъ Обольянинова еще въ Витебскѣ 7-го сентября; см. выше стр. 393.}. Сей удивился и спросилъ, по какой причинѣ палъ на него сей выборъ Императора. Обольяниновъ отвѣтствовалъ, что предмѣстникъ его князь Гагаринъ "подозрѣвается имъ покровительствующимъ Агличанамъ, которыхъ онъ не терпитъ и не имѣетъ къ нему большой довѣренности, то и нашелъ достойнымъ васъ". -- "Но гдѣ же Гагаринъ?" -- "Онъ сдѣланъ министромъ коммерціи, а вы президентомъ {Указъ объ этомъ см. тамъ же, въ прим. къ No 1210. Разборъ этой новой довольно непрактической мѣры, которою предполагалось соединить коллегіальный порядокъ съ бюрокрятическимъ, см. въ статьѣ Е. М. Дмитріева Сперанскій въ Русск. Арх. 1868 г., стр. 1579 и 1580.} съ полною довѣренностью". -- "Въ чемъ же та состоитъ довѣренность?" -- Тогда генералъ-прокуроръ показалъ печатную инструкцію, изъ которой Державинъ усмотрѣлъ, что министръ управляетъ коммерціею, опредѣляетъ и отрѣшаетъ непосредственно чиновниковъ, смотритъ за таможнями, дѣлаетъ предписанія консуламъ, составляетъ торговые трактаты и тарифы и предлагаетъ, по конфирмаціи, коллегіи, которая всѣ его распоряженія исполняетъ, а буде усмотритъ что противное законамъ и пользѣ государственной, доноситъ о томъ Сенату; впрочемъ наблюдаетъ порядокъ въ производствѣ дѣлъ и хранить ихъ въ архивѣ. "Гдѣ же", Державинъ сказалъ, "полная ко мнѣ довѣренность?" я ничто иное, какъ рогожная чучела, которую будутъ набивать бумагами; а голова, руки и ноги, дѣйствующіе коммерціею -- князь Гагаринъ". -- "Такъ угодно было Государю", измѣнясь въ лицѣ, отвѣтствовалъ генералъ-прокуроръ. Опослѣ Державинъ узналъ, что Государь имѣлъ полную довѣренность къ Державину по извѣстному всѣмъ безкорыстію его и хотѣлъ президента коллегіи по исполнительной части уважить, а министра учредить для изобрѣтенія лучшихъ средствъ къ распространенію оной; но по придворной интригѣ, что князя Лопухина дочь была любовница императорская, которою посредствовалъ ему, по дружбѣ съ отцомъ, князь Гагаринъ, слѣдовательно и состоялъ подъ покровительствомъ ея {См. выше стр. 603, и Т. V, стр. 732.}, а потому въ угодность ли ей самъ Императоръ таковую инструкцію велѣлъ сочинить, или генералъ-прокуроръ {Т. е. Обольяниновъ.} въ угодность ей же и Кутайцову, за котораго сыномъ была дочь Лопухина {Прасковья Петровна; см. выше стр. 719.}, вмѣстѣ съ Лопухинымъ и Гагаринымъ составили. Или Императоръ, зная строгія правила Державина слѣдовать во всемъ законамъ и не уступать въ томъ никому, то нарочно поставилъ его съ княземъ Гагаринымъ въ такомъ соотношеніи, чтобъ онъ съ нимъ ссорился и выводилъ дѣла его наружу, дабы удобнѣе ему было, по пословицѣ, чужими руками жаръ загребать. А какъ сіе ближе было другихъ причинъ къ истинѣ, то Державинъ переговоря съ Гагаринымъ, условились не дѣлать ничего прежде публично, пока другъ съ другомъ не согласятся, дабы не быть жертвами такого непріязненнаго замысла. Такимъ образомъ пошло у нихъ дѣло гладко и безссорно. Пространно бы было описывать всѣ несообразныя съ здравымъ разсудкомъ повелѣнія; но скажу вкратцѣ о трехъ. Первое, приказалъ, въ коллегіи, въ общемъ собраніи знатныхъ купцовъ и адмирала Кушелева {Графа Григорія Григорьевича; см. выше стр. 354, прим. къ No 1148; также Р. Арх. 1869, стр. 1640.}, сдѣлать постановленіе о внутреннемъ судоходствѣ, то есть какой конструкціи гдѣ строить суда, къ хожденію по рѣкамъ удобнѣйшія; вслѣдствіе чего въ собраніи коллегія объявила свое мнѣніе, адмиралъ свое, а купечество свое, и какъ въ указѣ предписано не было въ случаѣ разныхъ мнѣній представить Сенату, а поднести прямо Государю: то и вышла его резолюція, надписанная его рукою надъ всѣми тѣми мнѣніями: "Быть по сему". Никто не осмѣлился спросить изъясненія; такъ напечатано и публиковано. Второе, приказалъ непремѣнно узнать, въ какое время аглинскихъ капиталовъ болѣе у насъ въ Россіи, нежели нашихъ въ Англіи, для того чтобъ, какъ опослѣ открылось, въ удобнѣйшее время наложить на ихъ товары амбарго; а какъ таковое же приказаніе прежде дано было и князю Гагарину, и, противъ всѣхъ политаческихъ просвѣщенныхъ народовъ правъ, отбираны были и ревизованы иностранныхъ книги, по которымъ истины не нашли, для того что они настоящія скрыли и представили поддѣльныя, то Державину и не хотѣлось быть исполнителемъ такого съ одной стороны несообразнаго, а съ другой безполезнаго приказанія: отговорился, но подвергнуть себя вящшему гнѣву, нежели подъ какой князь Гагаринъ за то же самое попадалъ, не хотѣлъ; то безъ всякаго сумнѣнія чрезъ генералъ-прокурора донесъ Его Величеству, что онъ сіе тотчасъ исполнитъ. Вслѣдствіе чего и приказалъ всѣмъ маклерамъ всякій день въ 6-мъ часу поутру являться къ нему и репортовать объ своихъ записныхъ ( книгахъ ) какъ и куды сколько денегъ переведено ими въ чужіе краи, хотя зналъ онъ, что таковою крутою или, лучше сказать, смѣшною экзекуціею вѣрнаго о капиталахъ баланса узнать не можно было, ибо маклеры съ одной стороны въ книжкахъ своихъ писать могли не всегда правду, а съ другой о переводимыхъ въ Россію суммахъ безъ купеческихъ книгъ и вовсе знать не можно было; но таковымъ шумнымъ дѣйствіемъ Державинъ думалъ, какъ говорится, бросить пыль въ глаза Императору, что приказанія его ревностно исполняются, чѣмъ и былъ онъ безмѣрно доволенъ. Однакожъ не выдержалъ не токмо что ни одного мѣсяца, ниже недѣли: приказалъ наложить амбарго. Третье, во время сего захваченія аглинскихъ товаровъ, пожаловался Государю одинъ лифляндскій дворянинъ, что въ Англіи будто несправедливо у него оставленъ корабль съ товарами, до 700,000 р. простирающимися. Государь, не приказавъ ни переписаться, ни выправиться ни съ кѣмъ, велѣлъ аглинскимъ купцамъ, здѣсь находящимся, заплатить сію сумму претенденту и поручилъ сіе исполнить въ 24 часа непремѣнно Державину, который, съ возможной кротостью и снисхожденіемъ собравъ тѣхъ купцовъ, объявилъ имъ волю Императора; но какъ тогда сильный шелъ ледъ по Невѣ и никоимъ образомъ нельзя было имъ за деньгами переѣхать чрезъ Неву, которыя у нихъ въ конторахъ хранились на Васильевскомъ острову, -- они дали честное слово, коль скоро станетъ рѣка, внесть деньги. Державинъ репортовалъ, что получилъ. Сіе было-дошло до Государя, который велѣлъ истребовать ихъ генералъ-прокурору. Къ счастію, что въ ночь рѣка остановилась, деньги купцами взнесены, и Державинымъ генералъ-прокурору отосланы. Провидѣніе его берегло во всякихъ таковыхъ случаяхъ. Но возвратимся, для нѣкоторыхъ не безважныхъ обстоятельствъ, чтобъ соблюсти цѣпь происшествій, къ пріѣзду Державина изъ Бѣлоруссіи въ Гатчино.
Пріѣхавъ, подалъ онъ чрезъ генералъ-прокурора Императору репортъ о исполненіи порученныхъ имъ дѣлъ, приложа къ оному мнѣніе свое о Евреяхъ и табель о повѣркѣ старостинскихъ имѣній, болѣе 80,000 душъ, изъ коей, какъ въ зеркалѣ, видно было состояніе каждаго и какъ они приняты были изъ казеннаго вѣдомства. Государю онъ лично представленъ не былъ, неизвѣстно для какихъ причинъ, а какъ сказывалъ господинъ Обольяниновъ, то для того будто, что Государь отозвался: "Онъ горячъ, да и я, то мы опять поссоримся; а пусть чрезъ тебя доклады его ко мнѣ идутъ". Мнѣніе же и табель приказалъ препроводить для разсмотрѣнія въ Сенатъ. Впрочемъ, хотя объявлено Державину было благоволеніе Императора за совершеніе сихъ коммиссій, однако примѣчалъ онъ сухость онаго, потому что не отобрано въ казну ни одного староства, чего, кажется, очень хотѣлось: ибо, за раздачею скоровременно и безразсудно, кому ни попало, русскихъ казенныхъ дворцовыхъ крестьянъ и польскихъ арендъ при восшествіи на престолъ и коронаціи, нечѣмъ уже почти было награждать истинныхъ заслугъ и прямыхъ достоинствъ; то и ожидали наполненія ущерба отобраніемъ арендныхъ староствъ за неисправное содержаніе по контрактамъ, такъ какъ и по другимъ дѣламъ, за неисполненіе законовъ и обязанностей, и всякими новыми налогами за гербовую бумагу щечились {Въ Р. Б. "щечились" пропущено.} и накопляли казенныя имущества. Державинъ могъ рѣшительнымъ отнятіемъ большаго количества имѣній и себѣ достать за труды тысячи двѣ душъ или по крайней мѣрѣ одну, что ему и обѣщано было; но онъ не хотѣлъ взять на свою совѣсть грѣха, чтобъ у кого-либо отписать староство за несохраненіе контрактовъ, ибо судя строго, никто изъ арендаторовъ оныхъ въ точности не сохранилъ, одни въ той статьѣ, а ( другіе въ ) другой; а отобрать у всѣхъ около ста тысячъ душъ и поднять на себя крики и вопль многочисленныхъ, имѣющихъ связи при дворѣ, владѣльцевъ -- не рѣшился, а предоставилъ Императору самому, не скрывъ предъ нимъ истины кому-либо въ поноровку, а другому въ обиду. Вотъ это-то и не полюбилось......... подлыя души, задушая гласъ совѣсти, для своей корысти выслуживаются.