При докладѣ Государю о всемъ происходившемъ по сему дѣлу въ Сенатѣ, Державинъ нѣсколько разъ внушалъ ему, что, защищая его права, какъ генералъ-прокуроръ, много онь себѣ новыхъ надѣлалъ злодѣевъ, и что не преминутъ его всячески очернивать и приводить къ нему въ немилость; но Государь всегда увѣрялъ его, что онъ его не выдастъ и чтобъ онъ отправлялъ свою должность, не боясь никого, по законамъ. Но противная сторона, какъ-то окружавшіе Государя поляки и польки, сильнымъ образомъ и непрестанно работали по сему дѣлу, покудова оно производилось въ Сенатѣ, уменьшая его важность и оправдывая Потоцкаго и сенаторовъ, противъ его власти возстававшихъ, такъ что Державинъ примѣтилъ его гораздо умягченнымъ противъ нихъ и перемѣнившимъ его мнѣніе противъ того, когда ему онъ первоначально доложилъ, что всѣ согласились съ мнѣніемъ Потоцкаго; тогда онъ съ негодованіемъ сказалъ: "Я имъ дамъ себя знать". Такимъ образомъ внесено было дѣло сіе съ разными мнѣніями безъ приговора къ Государю. Долго онъ его одинъ, или съ кѣмъ-либо изъ ближайшихъ ему совѣтниковъ, какъ-то: Черторижскимъ, Новосильцовымъ, Кочубеемъ и Строгановымъ, разсматривалъ, не говоря съ генералъ-прокуроромъ ни одного слова, изъ чего и познавалъ онъ, что противная сторона взяла перевѣсъ. Наконецъ, на Ѳоминой уже недѣлѣ, позволено было предстать депутаціи Сената для объясненія сего дѣла предъ Государемъ, какъ о томъ въ правѣ сего правительства, при министерскомъ манифестѣ изданномъ, узаконено было, которое при преемникѣ Державина, князѣ Лопухинѣ, отмѣнено. Со стороны Сената избранъ былъ для объясненія сего дѣла г. Трощинскій, который въ то время отправлялъ должность статсъ-секретаря, и графъ Строгановъ, а Державинъ одинъ защищалъ сторону генералъ-прокурора. При вступленіи въ кабинетъ къ Его Величеству, часу въ 7-мъ ввечеру, хотя еще свѣтло было, но неизвѣстно для чего гардины у оконъ были завѣшены, и горѣли свѣчи. Великая вездѣ была тишина, и Государь одинъ дожидался. Принялъ весьма важно самъ, при письменномъ столѣ, и депутаціи ( приказалъ ) садиться, не говоря никому ни одного слова. Потомъ приказалъ Трощинскому читать бумаги, то есть мнѣніе Потоцкаго, резолюцію Сената, предложеніе согласительное Державина и наконецъ послѣднее сенатское мнѣніе. По выслушаніи всталъ, весьма сухо сказалъ, что онъ дастъ указъ, и откланялся. Предполагаемо было, что при таковыхъ депутаціяхъ Государь будетъ входить во всѣ подробности дѣлъ, то есть съ тою и другою стороною объясняться; но какъ этого тогда, да и послѣ, какъ слухи носились, никогда ничего не было, то и весьма хорошо, что онѣ отмѣнены, ибо никакой пользы не приносили и истины не могли въ полномъ ея свѣтѣ открывать Государю, которая по большой части зависитъ отъ чистосердечія и безпристрастія докладчика.
Дѣла текли по прежнему, и хотя съ тѣхъ поръ не примѣчалъ Державинъ въ Государѣ прежняго къ себѣ уваженія, однакоже не видалъ и недовѣренности. Спустя нѣкоторое время, къ великому всѣхъ удивленію состоялся по Потоцкому дѣлу неожиданный указъ, которымъ не токмо сдѣлано уваженіе Сенату и законамъ, согласно предложенію генералъ-прокурора, но вовсе у него отнято право входить съ докладомъ къ Императорскому Величеству по его въ состоящихся указахъ сумнѣніямъ. Въ маѣ мѣсяцѣ докладывалъ Державинъ Государю правила третейскаго совѣстнаго суда, имъ сочиненныя, надъ которыми трудился нѣсколько лѣтъ по мпогимъ опытамъ третейскаго судопроизводства, и посылалъ по многимъ своимъ пріятелямъ, знающимъ законы, для примѣчанія {См. выше переписку, стр. 138, 146, 149, 161. Служившій при мин. юст. Тимковскій приписываетъ себѣ редакцію этого положенія по проекту и запискамъ Державина ( Москвит. 1852, No 20, стр. 56).}. Государь, выслушавши оныя правила, вскочилъ съ восторгомъ со стула и сказалъ: "Гаврилъ Романовичъ! Я очень доволенъ, это весьма важное дѣло". Однакоже тѣ правила и по сіе время не выданы къ исполненію. Слышно было, что г. Новосильцовъ ихъ не одобрилъ, по недоброхотному отзыву окружающихъ его подъячихъ, Дружинина {Колл. сов. Яковъ Александр. Дружининъ, по спискамъ 1803 г., былъ въ службѣ съ 1790 и состоялъ "при дѣйств. камергерѣ Новосильцовѣ".} и прочихъ, для того что они пресѣкали взятки и всякое лихоимство, что было имъ не по мыслямъ; ибо тогда бы царство подъяческое прошло {О неутвержденіи правилъ третейскаго суда ср. Т. II, стр. 408.}. Однакоже при прощаніи съ Державинымъ, какъ ниже о томъ увидимъ, Государь побожился, что онъ тѣ правила введетъ въ употребленіе. Въ маѣ мѣсяцѣ въ томъ году, то есть 1803-мъ, путешествовалъ Государь въ Лифляндскую губернію, а съ нимъ г. Новосильцовъ и графъ Черторижскій, и какъ они были враги Державина, то, будучи съ Государемъ не малое время такъ-сказать въ уединеніи, и довершили они Державину свое недоброжелательство разными клеветами, какими именно -- неизвѣстно; но только изъ того оное разумѣть можно было, что Державинъ, будучи во время отсутствія Императора отпущенъ въ новогородскую свою деревню Званку на мѣсяцъ, не могъ за болѣзнію къ пріѣзду Государя возвратиться, то писалъ къ князю Голицыну, прося доложить, что замедленіе его происходитъ отъ болѣзни, но что онъ однако скоро будетъ. На что по пріѣздѣ получилъ отзывъ, что Ему нѣтъ въ немъ нужды, хотя бы онъ и вовсе не пріѣзжалъ. Державинъ хотя почувствовалъ симъ отзывомъ неблаговоленіе себѣ Государя, но терпѣливо снесъ оное, стараясь, сколько силъ его было, исполнять наилучшимъ образомъ свою должность.
Съ того времени примѣтнымъ образомъ холоднѣе обращался Государь съ Державинымъ. Однакоже дѣла шли своимъ порядкомъ, имъ учрежденнымъ въ Сенатѣ, весьма поспѣшно и безпристрастно, что можетъ засвидѣтельстовать и понынѣ вся публика, такъ что онъ имѣлъ удовольствіе видѣть, что въ общемъ собраніи иногда въ одно засѣданіе по 4 дѣла рѣшено было. Въ іюлѣ мѣсяцѣ, на Каменномъ острову, въ министерскомъ комитетѣ читано было по внутреннему министерству графомъ Кочубеемъ сочиненное господиномъ Сперанскимъ образованіе внутренняго министерства {Ср. Жизнь Сперанскаго Т. I, стр. 97.}, и какъ оно писано было, кажется, болѣе для того, чтобъ показать большое свѣдѣніе въ старинныхъ учрежденіяхъ разныхъ нашихъ присутственныхъ мѣстъ, приказовъ и конторъ, а не съ тѣмъ чтобъ принесть государственную пользу, какъ то и оказалось послѣ, что все учреждаемое господиномъ Кочубеемъ и господиномъ Сперанскимъ было несообразица съ настоящимъ дѣломъ: то и было оно преогромное сочиненіе, чтеніемъ котораго занимались болѣе 4-хъ часовъ; но какъ никто никакого толку не понялъ, что и для чего предполагалось, то и просили Государя, чтобъ позволено было каждому министру на домъ взять и разсмотрѣть сіе сочиненіе. Императоръ позволилъ; такимъ образомъ пошло оно по рукамъ министровъ, и наконецъ, чрезъ нѣсколько недѣль, дошло до Державина, іюля 22-го числа, то есть въ день рожденія {Читай: "въ день ангела". Родилась 14/25 октября 1759, скончалась 24 октября/5 ноября 1828.} Государыни Императрицы Маріи Ѳедоровны, поутру, когда сбирался онъ къ ней для поздравленія въ Павловскъ. Тамъ, увидавшись съ нимъ, г. Кочубей спросилъ, получилъ ли онъ учрежденіе его департамента. -- "Получилъ". -- "Пожалуйте, пришлите мнѣ его на часъ нѣчто поправить: я тотчасъ къ вамъ возвращу". -- "Хорошо". Вслѣдствіе чего, возвратясь изъ Павловска, при краткомъ письмѣ, въ которомъ сказалъ, что онъ еще его не разсмотрѣлъ въ подробности какъ должно, по требованію его возвращаетъ, съ таковымъ только по краткости времени замѣчаніемъ, что если ни одинъ архитекторъ безъ основанія или фундамента не строитъ зданія, то кажется ему, что безъ основанія или инструкціи -- и учрежденія департамента писать не можно; но когда онъ ему пришлетъ, то не оставитъ онъ подробныхъ сдѣлать примѣчаній. Спустя недѣли двѣ, вдругь въ министерскомъ комитетѣ, неожиданнымъ образомъ, въ присутствіи Государя читаютъ то письмо, съ таковымъ тономъ, что будто я не хотѣлъ разсматривать сочиненіе г. Кочубея и негодую на то, что толь долгое время не даются инструкціи министрамъ. Государь, по прочтеніи письма, съ неудовольствіемъ отозвался: "Что вы меня побуждаете такъ скоро дать вамъ инструкціи, когда вы сами чрезъ полгода не могли подать мнѣ своихъ мнѣній, что по каждой части надобно". Державинъ всталъ и доложилъ Государю, что онъ отнюдь не съ тѣмъ намѣреніемъ писалъ къ г. Кочубею, чтобъ побуждать Ваше Величество писать инструкціи, а думаетъ, что безъ нихъ никакихъ департаментовъ министерства учреждать не можно. Государь сухо отвѣтствовалъ: "Я дамъ инструкціи"; однакоже и по сію пору, можно сказать, ихъ основательныхъ или подробныхъ нѣтъ. Такимъ образомъ гг. министры подыскивались во всякихъ бездѣлкахъ подъ Державина и его оклеветывали, а особливо графъ Кочубей, потому что должность внутренняго министра по судебнымъ мѣстамъ, а особливо по губернскому правленію, непрестанно сталкивалась съ генералъ-прокурорскою обязанностію, или шли такъ-сказать смѣшанно, съ прямаго пути сбиваясь, перемогая другъ друга пронырствами и ухищреніями.
Выше видно, что мнѣніе о Евреяхъ Державина, сочиненное имъ во время посылки его въ Польшу, отданное при Императорѣ Павлѣ на разсмотрѣніе Правительствующаго Сената, приказано было разсмотрѣть, съ начала почти самаго министерства Державина, учрежденному особому комитету, составленному изъ графа Черторижскаго, графа Потоцкаго, графа Валеріана Зубова и Державина, которое и разсматривалось чрезъ продолженіе всего его Державина министерства; но по разнымъ интригамъ при немъ окончанія не получило. Оно заслуживаетъ, чтобъ объ немъ сказать подробнѣе. Первоначально положено было, чтобъ призвать изъ нѣкоторыхъ губерній нѣсколько старшинъ изъ кагаловъ {Т. е. еврейскихъ общинъ. Все это мѣсто, относящееся къ еврейскому дѣлу, перепечатано въ изданной г. Брафманомъ Книгѣ Кагала (Вильна 1869; см. тамъ стр. XII-XV). Въ подтвержденіе разсказа Державина издатель представляетъ документы (NoNo 280-286), изъ которыхъ видно, какъ общее собраніе кагаловъ разсуждало объ учрежденной въ Петербургѣ коммиссіи по еврейскому вопросу и о средствахъ для противодѣйствія опредѣленіямъ ея.} и рабиновъ знаменитѣйшихъ для объясненія съ ними всѣхъ обстоятельствъ, въ томъ Державина мнѣніи изображенныхъ. Оно достойно, чтобъ его съ прилежаніемъ прочесть и войти во всѣ его подробности, дабы узнать прямое мнѣніе сочинителя, къ благоустройству государства и самыхъ Евреевъ служащее. Продолжался ихъ съѣздъ, явки и ихъ представленія во всю почти зиму. Тутъ пошли съ ихъ стороны, чтобъ оставить ихъ по прежнему, разные происки. Между прочимъ г. Гурко, бѣлорусскій помѣщикъ, доставилъ Державину перехваченное имъ отъ кого то въ Бѣлоруссіи письмо, писанное отъ одного еврея къ повѣренному ихъ въ Петербургѣ, въ которомъ сказано, что они на Державина, яко на гонителя, по всѣмъ кагаламъ въ свѣтѣ наложили херимъ или проклятіе, что они на подарки по сему дѣлу собрали 1,000,000 и послали въ Петербургъ, и просятъ приложить всевозможное стараніе о смѣнѣ генералъ-прокурора Державина, а ежели того не можно, то хотя покуситься на его жизнь. на что и полагаетъ сроку до трехъ лѣтъ, а между тѣмъ убѣждаетъ его, чтобы, сколько можно, продолжить дѣло, ибо при Державинѣ не чаетъ, чтобъ въ пользу ихъ рѣшено было. Польза же ихъ состояла въ томъ, чтобъ не было имъ воспрещено по корчмамъ въ деревняхъ продавать вино, отъ чего все зло происходило, что они спаиваютъ и приводятъ въ совершенное разореніе крестьянъ; а чтобъ удобнѣе было продолжать дѣло, то онъ будетъ доставлять ему изъ чужихъ краевъ отъ разныхъ мѣстъ и людей мнѣнія, какимъ образомъ лучше учредить Евреевъ, которыя скоро послѣ того самымъ дѣломъ начинали вступать то на французскомъ, то на нѣмецкомъ языкѣ, и доставлялись въ комитетъ, при повелѣніи Государя Императора разсмотрѣть оныя, то чрезъ графа Черторижскаго, то Кочубея, то Новосильцова.
Между тѣмъ Еврей Нотко, бывшій у Державина въ довѣренности, якобы по ревности его къ благоустроенію Евреевъ, соглашаясь съ его Державина мнѣніемъ, подававшій разные проекты о учрежденіи фабрикъ и прочее, пришелъ въ одинъ день къ нему, и подъ видомъ доброжелательства, что ему одному Державину не перемочь всѣхъ его товарищей, которые всѣ на сторонѣ еврейской, -- принялъ бы сто, а ежели мало, то и двѣсти тысячъ рублей, чтобы только былъ съ прочими его сочленами согласенъ. Державинъ, сочтя сіе важнымъ и разсуждая, что ежели на его убѣжденіе согласиться и принять деньги, то измѣнить присягѣ и дѣйствовать вопреки волѣ Государя, что, оставя въ прежнемъ неустройствѣ Евреевъ, оставить имъ прежніе способы, чрезъ винную по корчмамъ продажу, грабить поселянъ и лишать ихъ насущнаго хлѣба; ежели жъ не согласиться на подкупъ и остаться одному въ противуборствіе всѣхъ, безъ подкрѣпленія Государя, то успѣху во всѣхъ его трудахъ и стараніяхъ ожидать не можно. Итакъ онъ рѣшился о семъ подкупѣ сказать Государю и подкрѣпить сію истину Гуркинымъ письмомъ, въ которомъ видно, что на подкупъ собрана знатная сумма, что на него умыселъ и прочее, какъ выше видно; а притомъ, что чрезъ князя Черторижскаго и Новосильцова вступили уже въ комитетъ, по волѣ Государя, два проекта о устройствѣ Евреевъ, одинъ на французскомъ, а другой на нѣмецкомъ языкѣ: то, все сіе сообразя и представя Императору, надѣялся онъ, что Государь удостовѣрится въ его вѣрной службѣ и приметъ его сторону. Правда, сначала Онъ поколебался жестоко, и когда Державинъ его спросилъ, принять ли деньги, предлагаемые Ноткою 200 т. руб., то Онъ въ замѣшательствѣ отвѣчалъ: "Погоди, я тебѣ скажу, когда что надобно будетъ дѣлать", а между тѣмъ взялъ къ себѣ Гуркино письмо, чтобъ удостовѣриться о всемъ, въ немъ написанномъ, чрезъ другіе каналы. Державинъ думалъ, что возымѣютъ дѣйствіе такія сильныя доказательства, и Государь остережется отъ людей, его окружающихъ и покровительствующихъ жидовъ. Между тѣмъ, по связи и дружбѣ съ графомъ Валеріаномъ Александровичемъ Зубовымъ, пересказалъ все чистосердечно ему случившееся, не знавъ, что онъ въ крайней связи съ господиномъ Сперанскимъ, бывшимъ тогда директоромъ канцеляріи внутренняго министерства, г. Кочубея, котораго онъ водилъ за носъ и дѣлалъ изъ него, что хотѣлъ. Сперанскій совсѣмъ былъ преданъ жидамъ, чрезъ извѣстнаго откупщика Переца, котораго онъ открытымъ образомъ считался пріятелемъ и жилъ въ его домѣ {По замѣчанію барона Корфа, "Сперанскій дѣйствительно состоялъ въ близкихъ отношеніяхъ въ Перетцу, человѣку, еще многимъ памятному по своимъ достоинствамъ, по своимъ огромнымъ дѣламъ и потомъ по своимъ несчастіямъ ... Всего вѣроятнѣе, что нашъ государственный человѣкъ поддерживалъ эту связь потому болѣе, что въ огромныхъ финансовыхъ знаніяхъ Перетца онъ почерпалъ тѣ практическія свѣдѣнія, которыхъ и по воспитанію и по кругу своей дѣятельности не могъ самъ имѣть" ( Жизнь Спер., Т. I, стр. 102).}. Итакъ, вмѣсто того чтобъ выйти отъ Государя какому строгому противъ пронырствъ Евреевъ приказанію, при первомъ собраніи Еврейскаго комитета открылось мнѣніе всѣхъ членовъ, чтобъ оставить винную продажу въ уѣздахъ по мѣстечкамъ по прежнему у Евреевъ; но какъ Державинъ на сіе не согласился, а графъ Зубовъ въ присутствіи не былъ, то сіе дѣло ( осталось ) въ нерѣшеніи. Государь между тѣмъ сдѣлался къ Державину отъ часу холоднѣе, и никакого по вышесказанному Гуркину {О Гуркѣ см. выше въ докладѣ Обольянинова, стр. 802.} письму не токмо распоряженія, ниже словеснаго отзыву не сдѣлалъ........... скоро послѣ того, а именно въ октябрѣ, Державинъ былъ долженъ оставить службу, о чемъ ниже объяснится.
Теперь за нужное почитается сказать не менѣе жидовскаго о важномъ дѣлѣ. Извѣстно, что въ Польшѣ великое множество есть свободныхъ людей, почти ни къ какому состоянію не принадлежащихъ, то есть ни къ дворянамъ, ни къ поселянамъ, ни къ купечеству, ни къ духовенству, ни къ мѣщанству, хотя они почитаются происходящими изъ дворянъ и принадлежащими къ военнымъ людямъ. Это люди, называемые чиншевое и панцырное дворянство; ихъ во всей Польшѣ наберется можетъ-быть не одинъ милліонъ, и въ части Россійской считается до 500,000. Они большею частію собственныхъ земель не имѣютъ, а живутъ у помѣщиковъ, платя имъ чиншъ или оброкъ съ земель по условіямъ. Ихъ магнаты польскіе употребляли всегда на ихъ сеймахъ, при народныхъ выборахъ, въ чиновники и даже въ самые короли; ими-то бывали они сильны, и для того, приласкивая ихъ, почти съ нихъ ничего не брали, дабы на сеймахъ чрезъ нихъ имѣть свой могущественнѣе голосъ. Но когда Польша стала раздѣлена между Россіею, Австріею и Пруссіею, то у пановъ, не хотѣвшихъ быть подъ скипетромъ Россіи, многія мѣстечки и селенія отобраны и розданы Государынею Императрицею въ вѣчное потомственное ( владѣніе ) россійскимъ владѣльцамъ, хотя безъ исключенія тѣхъ панцырныхъ дворянъ и чиншевой шляхты, однакоже и безъ отъятія ихъ правъ и вольностей, какъ они подъ польскимъ владѣніемъ находились. Изъ каковыхъ мѣстечекъ и селеній между прочимъ пожаловано нѣсколько тысячъ душъ въ Могилевской губерніи Александру Петровичу Ермолову {См. Т. V, стр. 503 и 521.}, а онъ продалъ нѣкоему коллежскому или надворному совѣтнику, что былъ виннымъ въ Херсонѣ откупщикомъ, Яншину. Сей, не имѣя нужды, какъ польскіе магнаты, при выборахъ, такой сволочи въ голосахъ, и будучи хорошимъ хозяиномъ, управляя самъ своими деревнями, сталъ налагать на живущую у него чиншевую шляхту оброкъ, за владѣемыя ими земли, болѣе того, какъ они прежде платили, или ссылалъ ихъ съ своихъ земель, если они платить требуемаго имъ не соглашались. Они заупрямились, а онъ домогался, и дошла отъ нихъ жалоба Государю, который приказалъ чрезъ губернское правленіе то изслѣдовать и удовлетворить притѣсненныхъ и обиженныхъ. Трудно было рѣшить сіе дѣло и удовлетворить по справедливости обѣимъ спорящиімъ сторонамъ; ибо чиншевая шляхта, панцырные дворяне и всѣ прочія состоянія, при забраніи Польскаго края, оставлены всемилостивѣйшимъ манифестомъ на всѣхъ польскихъ правахъ и привилегіяхъ, а съ другой стороны грамотами пожалованы россійскимъ подданнымъ польскія мѣстечки и селенія со всѣми землями, угодьями и жителями, къ нимъ принадлежащими. То Державинъ, собравъ о всемъ нужныя къ дѣлу сему справки и узнавъ, что покойная Императрица имѣла намѣреніе выселить тѣхъ дворянъ и шляхту, по политическимъ видамъ, на порожнія земли въ полуденныхъ своихъ губерніяхъ, согласно чему Державинъ сочинилъ проектъ или докладную записку о выселеніи тѣхъ праздныхъ людей въ Херсонскую, Астраханскую, Саратовскую, Уфимскую и сибирскія губерніи, дабы тѣмъ самымъ: 1) очистить земли владѣльческія въ Польшѣ и прекратить тѣмъ самымъ споры ихъ съ тою шляхтою; 2) чтобъ отнять способы у польскихъ вельможъ въ безпокойное время усиливать ихъ партіи симъ своевольнымъ народомъ, который всегда готовъ на всякія неистовства и возмущенія; 3) чтобъ населя ихъ по окружной чертѣ Имперіи, укрѣпить тѣмъ самымъ ея границы и оградить коренныхъ жителей, и наконецъ 4) чтобъ дать способъ доказывать имъ свое дворянство, котораго они безпрестанно съ великими хлопотами и издержками доискивались, службою, когда изъ нихъ учредить такіе ландмилицкіе полки, каковые были въ польской Украйнѣ и по Оренбургской линіи; словомъ, такое полезное дѣло изъ сей шляхты сдѣлать, которое бы въ нынѣшнее время оказало уже свои плоды, и польскіе вельможи измѣнники не могли бы изъ сей шляхты формировать новыхъ полковъ для Бонапарта. Государь, выслушавъ сію записку, былъ чрезвычайно доволенъ и приказалъ взнесть ее на уваженіе Еврейскаго комитета, съ таковымъ повелѣніемъ, чтобъ поданъ ( былъ ) отъ него немедленно Ему о томъ докладъ; но дѣло сіе и по сіе время, то есть по 1812 годъ, осталось безъ всякаго движенія, по причинѣ той, что члены Еврейскаго комитета большею частію изъ польскихъ вельможъ, какъ-то: князя Черторижскаго и графа Потоцкаго; а хотя послѣ Державина заступилъ мѣсто его князь Лопухинъ, но онъ и графъ Зубовъ, состоявшій членомъ того комитета послѣ Державина, имѣли всѣ въ Польшѣ большія маетности и мѣстечки, населенныя разнаго рода шляхтою и жидами, то и была бы знатная иотеря ихъ доходамъ, ежелибы жидовъ и шляхту вывесть изъ Польши въ другія губерніи, какъ то въ помянутомъ еврейскомъ мнѣніи Державина и сей запискѣ о шляхтѣ Державинымъ предполагалось. Словомъ, надобно прочесть внимательно то мпѣніе и записку, дабы увидѣть всю пользу и выгоды для Россійской Имперіи; но частная польза помянутыхъ вельможъ перемогла государственную. Евреи, послѣ выбытія Державина изъ министерства, остались въ прежнемъ ихъ безпорядкѣ, а о шляхтѣ и думать не хотѣли.
Хотя по теченію всѣхъ дѣлъ видно было истиннымъ сынамъ отечества недоброжелательство польскихъ вельможъ, окружавшихъ Государя; но явное ихъ и наглое {Въ Р. Б. "низкое" вм. "наглое" и ниже "проектъ" вм. "приговоръ".} поведеніе ко вреду Россіи свидѣтельствуется симъ. Господинъ Барановъ, что нынѣ оберъ-прокуроръ въ Сенатѣ {Дмитрій Осиповичъ, въ 1-мъ департаментѣ. См. Т. II, стр. 724.}, бывшій въ министерскомъ комитетѣ производителемъ дѣлъ, по увольненіи изъ службы Державина разсказывалъ ему: что когда онъ принесъ въ комитетъ объявленный генералъ-прокуроромъ словесный имянной указъ о шляхтѣ и вышесказанную докладную записку объ оной, то г. Черторижскій, прочтя оную и указъ, бросилъ въ каминъ съ презрѣніемъ, которую Барановъ подхватя спасъ отъ огня. О жидахъ написанный имъ приговоръ, согласный съ мнѣніемъ Державина, велѣно было отдать г. Сперанскому, который передѣлалъ по-своему, не упомянувъ даже и о томъ, что онъ послѣдовалъ по разсмотрѣнію мнѣнія Державина, какъ бы онаго совсѣмъ не было, о которомъ ни однимъ словомъ и въ указѣ не упомянуто. Державинъ, узнавъ отъ него Баранова о рѣшеніи такимъ образомъ еврейскаго дѣла, шутя сказалъ: "Іуда продалъ Христа за 30 сребрениковъ, а вы за сколько Россію?" Онъ съ смѣхомъ также отвѣтствовалъ: "По 30,000 червонныхъ на брата, кромѣ де меня, ибо приговоръ, мною написанный, передѣлалъ Сперанскій"; но кто же именно взялъ червонные, того не объявилъ. Не думаю, чтобъ русскіе вельможи сдѣлали такую подлость, кромѣ Сперанскаго, котораго гласно подозрѣвали и въ корыстолюбіи, а особливо по сему дѣлу, по связи его съ Перцомъ {Баронъ Корфъ, разбирая слишкомъ рѣшительные приговоры Державина надъ нѣкоторыми изъ его современниковъ, справедливо замѣтилъ, что отзывы нашего поэта о Сперанскомъ "не могутъ имѣть серіознаго значенія передъ судомъ исторіи... состояніе, открывшееся послѣ его ( Сперанскаго ) смерти, торжественно сняло съ его памяти эту клевету; но для такого же, можетъ-быть еще полнѣйшаго оправданія достаточно и искренней переписки Сперанскаго съ его домашнимъ повѣреннымъ, Масальскимъ" ( Ж. Спер., Т. I, стр. 104).}.
Выше уже видно, что Государь около сего времени часъ отъ часу холоднѣе становился къ Державину; но началось внутреннее Его къ нему неблагорасположеніе сперва обнаруживаться тѣмъ: Первое. Въ одно время, при докладѣ по какому-то частному письму, увидѣвъ число на немъ прошедшаго мѣсяца, сказалъ, что "у васъ медленно дѣла идутъ". Державинъ отвѣтствовалъ: онъ смѣетъ удостовѣрить, что въ Сенатѣ ни при одномъ генералъ-прокурорѣ такъ скоро и осмотрительно дѣла не шли, какъ нынѣ, что ихъ въ общемъ собраніи въ одно присутствіе иногда рѣшится по 4, и жалобъ на оныя нѣтъ. -- "Но вотъ это письмо доказываетъ, что такъ замедлилось", возразилъ Государь съ неудовольствіемъ. -- Что касается до частныхъ писемъ, сказалъ Державинъ, то это не его дѣло. -- "Какъ, не твое дѣло?" съ негодованіемъ спросилъ Императоръ. -- "Такъ, Государь! это дѣло статсъ-секретарей: они, по частнымъ письмамъ собравъ справки или сдѣлавъ съ кѣмъ надлежитъ сношеніе, должны докладывать Вашему Величеству и писать по нимъ ваши указы, а генералъ-прокурорская обязанность состоитъ прилежно смотрѣть за Сенатомъ и за подчиненными ему мѣстами, чтобъ они рѣшили дѣла и поступали по законамъ: такъ при покойной Вашей бабкѣ было. Я былъ самъ статсъ-секретаремъ, и очень это знаю, что не затрудняли такими мелочьми генералъ-прокурора". -- "Но при родителѣ моемъ такъ учреждено было". -- "Я знаю; но родитель Вашъ поступалъ самовластно, съ однимъ генераломъ-прокуроромъ безъ всякихъ справокъ и соображенія съ законами дѣлалъ, что Ему было только угодно; но Вы, Государь, въ манифестѣ Вашемъ при вступленіи на престолъ объявили, что Вы царствовать будете по законамъ и по сердцу Екатерины: то мнѣ не можно иначе ни о чемъ докладывать Вамъ, какъ по собраніи справокъ и по соображеніи съ законами, а потому и не могу я и сенатскія и частныя дѣла вдругъ и поспѣшно, какъ бы желалось, обработывать и Вамъ докладывать. Не угодно ли будетъ приказать частныя письма раздать по статсъ-секретарямъ?" -- "Ты меня всегда хочешь учить", Государь съ гнѣвомъ сказалъ: "я самодержавный Государь, и такъ хочу".
Второе. Въ одинъ день говоритъ: "Какъ это у васъ дѣла исполняются, а канцелярія ваша объ нихъ не знаетъ?" -- "Не понимаю и не знаю, Государь", сказалъ Державинъ: "позвольте о томъ мнѣ справиться, какія бы то были дѣла, которыя исполнены, прежде нежели канцелярія о нихъ знала". Державинъ справился и нашелъ, что въ самой вещи нѣсколько было такихъ дѣлъ, которыя уже по исполненіи ихъ отданы были къ запискѣ въ регистратуру канцеляріи, напримѣръ доносы о похищеніи казначеями казны, о заговорахъ и умыслахъ на особу Государя и о прочемъ, по которымъ, съ докладу Его Величества, писано было секретно къ кому надлежало собственною рукою Державина, чтобъ взяты были подлежащія мѣры, къ захваченію похищенія казны и заговорщиковъ, прежде нежели узнала о томъ канцелярія, для того что имѣли они и здѣсь въ городѣ и по губерніямъ пріятельскія связи, чрезъ которыя происходила преждевременная разгласка, и виновные могли укрываться. Державинъ объяснилъ сіи обстоятельства Государю, и онъ оправдалъ его поступки.
Третье. Министерскія канцеляріи имѣли между ( собою ) пріятельскія связи, и какъ большая часть производителей дѣлъ были изъ семинаристовъ, выбранные и пристроенные {Въ Р. Б. "пристрастные" вм. "пристроенные".} къ ихъ мѣстамъ чрезъ господина Сперанскаго, который всѣми ими, какъ скрытою такъ-сказать машиною, двигалъ и руководствовалъ {По замѣчанію барона Корфа, предпочтеніе, какое Сперанскій оказывалъ питомцамъ семинарій, очень просто объясняется недостаткомъ въ то время высшихъ учебныхъ заведеній; онъ "бралъ семинаристовъ не потому, что былъ одного съ ними происхожденія, а потому, что ближе другихъ зналъ ихъ" ( Ж. Спер., Т. I, стр. 102).}, такъ что какое у котораго министра, а особливо у Державина, было приготовлено къ докладу дѣло имъ апробованное и положено въ портфель, онъ уже зналъ, а потому, буде оно было изложено не по его мыслямъ или, лучше сказать, того тріумвирата приближенныхъ тайныхъ совѣтниковъ, Черторижскаго, Новосильцова, Кочубея и Строганова и прочихъ коварныхъ и корыстныхъ, то и предваряемъ былъ Государь заблаговременно тайными побочными внушеніями противъ справедливости и истиннаго существа того дѣла. Итакъ, когда Державинъ, а можетъ-быть и другіе когда приходили то-и-дѣло {Въ Р. Б. "тѣ дѣла" вм. "то и дѣло".} къ Государю, то онъ, выслушавъ и не говоря никакой резолюціи, приказывалъ оставлять тѣ дѣла у себя на столѣ, которыя одинъ или съ тѣми совѣтниками разсматривалъ или не разсматривалъ, то выходили несообразные съ истиною, съ законами и съ пользою государственною законы и учрежденія, а другія остались и по сіе время безъ движенія. Для сего жъ, чтобъ все знать происходящее у министровъ въ канцеляріяхъ, подкуплены были изъ самыхъ ихъ служителей, людьми, которые доводили до свѣдѣнія Сперанскаго и прочихъ все, что узнали. Такимъ образомъ внушено было Государю и вышеписанное обстоятельство, что извѣстны были нѣкоторыя бумаги въ канцеляріи министра юстиціи прежде исполненія оныхъ. Словомъ, помянутыя недоброжелательствующіе Державину министры сами или ихъ угодники употребляли всѣ низкія, подлыя и коварныя средства въ чемъ-нибудь подловить Державина, такъ что выкрадывали бумаги изъ канцеляріи, какъ-то напримѣръ, г. Трощинскій сообщилъ {Въ Р. Б. "стащилъ" вм. "сообщилъ".} къ нему подписной имянной указъ о произведеніи въ чинъ одного служившаго подъ начальствомъ его въ почтовомъ департаментѣ чиновника. Державинъ, получа оный, по заведенному порядку отдалъ для записки и отсылки въ Сенатъ директору его канцеляріи Колосову. Сей дурной человѣкъ или, прямѣе сказать, бездѣльникъ {Колл. сов. Иванъ Петровичъ Колосовъ въ Мѣсяцословѣ 1803 г. показанъ директоромъ департамента министерства юстиціи. Совсѣмъ иного рода отзывъ о немъ см. въ отрывкѣ "Изъ Записокъ" Н. В. Сушкова въ Вѣстн. Евр. 1867 г., Т. III, стр. 183.} неумышленно его потерялъ, или по открывшимся послѣ дурнымъ его поступкамъ соглашусь лучше вѣрить, что нарочно его уничтожилъ, дабы (не смотря на то, что предательски) выказать лучше безпорядокъ канцеляріи, хотя оный наиболѣе отъ него зависѣлъ, и неисправность канцеляріи, въ которой, какъ выше видно, Государю хотѣлось Державина обличить. Нѣсколько недѣль спустя, Трощинскій пишетъ Державину, что онъ не видитъ исполненія помянутому указу. Державинъ справляется, не находитъ онаго. Спрашиваетъ директора: онъ отрицается, говоря, что не получалъ. Дежурный канцелярскій служитель уличаетъ его, что онъ подносилъ пакетъ министру, а сей, раскрывъ пакетъ, отдалъ его директору, у котораго онъ въ рукахъ его видѣлъ; но сей съ клятвами отрицается, что ни отъ кого не нолучалъ и не видалъ. Итакъ могъ бы онъ его предать суду; но какъ рекомендованъ онъ былъ не токмо отъ графа Валеріана Зубова, котораго Державинъ любилъ и считалъ себѣ другомъ, но и отъ самого Государя, то онъ о семъ происшествіи и докладывалъ ему, объясняя и прочее его дурное поведеніе, что онъ обращается безпрестанно въ карточной игрѣ и въ пирахъ, а къ должности ни мало не прилежитъ, то не мудрено и канцеляріи быть неисправной, потому что директоръ вовсе должностію своею не занимается, и просилъ, чтобъ позволилъ перемѣнить его; но Государь промолчалъ на то и подписалъ другой указъ о помянутомъ чиновникѣ; потомъ сказалъ, чтобъ онъ ему сдѣлалъ выговоръ. Изъ сего понялъ Державинъ, что онъ Колосова покровительствуетъ, а можетъ-быть и нарочно ему его рекомендовали такого, чтобъ чрезъ него тайнымъ образомъ Сперанскому и прочимъ вѣдать, что происходитъ въ канцеляріи министра юстиціи, какъ о томъ выше явствуетъ. Такой же бездѣльникъ былъ Колосовымъ рекомендованный управляющій по юстицкой части нѣкто Лавровъ {Колл. сов. Ив. Павл. Лавровъ былъ экспедиторомъ въ томъ же департ.}, который нынѣ дѣйствительный статскій совѣтникъ, кавалеръ и директоръ Тайной канцеляріи. Онъ выкралъ {Въ ркп. "выкралъ или, лучше сказатъ, важныя бумаги", безъ глагола.} важныя бумаги, которыя, при смѣнѣ Державина съ министровъ, не могли найти по дѣлу Лазаревича о драгоцѣнномъ бриліантѣ, находившемся въ скиптрѣ Императора, что онъ обманомъ присвоенъ былъ Лазаревичемъ отъ нѣкоторыхъ персіянъ, по наслѣдію отъ своей матери получившихъ сей камень, отъ времени шаха Надира ей доставшійся, у тѣхъ персіянъ нагло отнялъ тотъ камень, давъ имъ другой поддѣльный, изъ чего происходило дѣло по нижнимъ правительствамъ, а наконецъ и въ самомъ Сенатѣ, гдѣ всѣ доказательства и улики бѣдныхъ персіянъ, по выбытіи Державина изъ министерства, уничтожены. Лазаревичъ оправленъ, и они едва ли куды въ кибиткахъ не отосланы. Сіе вопіющее дѣло Богъ разсудитъ; но когда ( бы ) былъ Державинъ министромъ, то не допустилъ бы онъ утѣснить сильной сторонѣ людей безсильныхъ.