Первое предстательство, которое, мы видим, учинено было римским правлением в пользу сына, состояло в дозволении ему права к приобретению имения упражнением военным, которое приобретение у римлян называлось peculium castrense [имущество, приобретенное на военной службе]. При Юлии и Августе императорах многие законы изданы были в пользу и поощрение тех, которые желали служить и римской армии, и вследствие чего узаконено было, чтоб все то, что ни приобретал сын своею службою на войне и в солдатстве, было собственным его имением и больше бы не почиталось отцу приобретенным стяжанием чрез сына.
В последующие времена подобное ж облегчение законами учинено детям для поощрения к свободным наукам, в котором указано, чтоб все то, что ни приобретал сын упражнением в таких науках, оставалось собственным у сына, а не у отца. Больше еще усугублено права сыну в приобретении имения по пренесении столицы римской в Константинополь28. По указам Константина { Констан., L. 1, С. de bon. matr.29.} и некоторых после его государей { Аркадием и Гонор., L. 2, С. ibidem.} установлено было, чтоб сын имел собственность и полное владение в тех маетностях, которые он получал в подарок от своей матери или от матерних сродственников, равномерно как и в тех имениях, которые ему доставались при женитьбе, и чтоб отец мог только пользоваться одними доходами от таких маетностей и имений сыновних { Leo et Athemius, L. I, L. 4, L. 5. C. de bonis, quae liboris29.}.
Напоследок Юстиниан {L. 6, С de bonis, quae liberis29.} узаконил, чтоб сын в полученной маетности в подарок и от какой-нибудь персоны кроме своего отца, равномерно как л в снисканном имении собственным трудом и художеством, имел полное владение и собственность; а отцу бы в сих сыновних имениях только пользоваться одними плодами и доходами, покамест жив.
Подлинно неизвестно нам, в которое точно время власть продавать детей у отца отнята, а уповательно, что сия власть совсем уничтожена прежде Диоклитиана, как то видно из указа сего императора {L. 1, C. de pat. qui filios distraxerunt29.}; однако в одном случае и сия власть продавать детей дозволялась и продолжались даже до Константиновых времен. Сей государь, стараясь прекратить старинное варварское у римлян обыкновенно выкидывать детей, дозволил еще отцу и крайнем убожество продавать новорождаемых младенцев, с тем приказанием, чтоб родителям после или и другим людям невозбранно было выкупать таких детей, заплатив покупателю цену, за которую они проданы были.
Живота и смерти власть над своими детьми, во-первых, уменьшил своими указами Траян и его наследник Адриан. Сии государи употребили свою власть наказывать и отца в таких случаях, когда жалоба происходила на него за убивство неповинных смерти детей. Також и во время императора Севория мы не видим, чтоб отцу дозволялось по своей власти казнить смертно своих детей, кроме как только в смертноубийственном детей покушении на своих родителей. Но и в таком случае не дозволялось отцу управляться своею рукою, по приказывалось ему жаловаться на них в суде, в котором по рассмотрении дела дозволялось ему предписывать казнь виноватым детям, какую он хотел. (L. 3. Cod. do palriu polestate) [Закон 3 Кодекса об отцовской власти.)
Наконец, живота и смерти власть у отца совсем отнята указом императора Константина, в котором велено и отца, убивающего своих детей, казнить, точно так, как и отце-убийцев. (L. 1. Cod. dehis, qui parentes vel liberos occiderunt.) [Закон 1 Кодекса о тех, кто убивал родителей или детей.]
Итак, из вышепоказанного видно, что власть продавать и кабалить своих детей, прежде нежели власть живота и смерти вид оными, законоположением у отца отнята. И что сие действительно учинено так, то явно подтверждается и изданном законе императором Константином (L. ult. Cod. de patria potestate). [Закон последний Кодекса об отцовской власти.]
Сей порядок, которому правление римское следовало при уничтожении толикой различной власти отцовской, не будет казаться нам странным, если возьмем в рассуждение такой власти свойство и различные побудительные причины, которые заставляли отца употреблять оную над своими детьми.
У римлян, точно так, как и у других народов, редко случаться могло, что отец (хотя бы то ему дозволялось и по законам), против природной в нем к детям горячности, дерзал завсегда убивать бесчеловечно тех, которых он в любви родил. Такому жестокосердию в груди родителей гнездиться не попущает натура, которой закон выше всех обязательств поставляется. Но отец для ненасытной жадности и сребролюбия скорее и чаще может отважиться у варварских народов продавать своих детой в рабы без меньшего в сем, нежели в первом дерзновении, совести угрызения.
Следовательно, сходнее и удобнее представлялось правлению римскому зачинать сперва прекращать ту власть у родителей, которая ими чаще могла быть на зло употреблена, дабы сим средством наперед отвращено было то зло, которое во всех фамилиях несноснейшим чувствовалось и о котором повсеместный в государстве происходил вопль.