Когда брат узнал, что мы еще живы, к нему возвратилась бодрость духа. Вскоре он получил от отца приказание употребить все усилия, чтобы пробраться к нам в Лион через Бургундию, во избежание Бурбоне. Но желание повидать свои родные края заставило его избрать последний путь, несмотря на всю опасность, грозившую ему в этой провинции. Он распростился со своим каменщиком и покинул Париж в самый день казни короля. Преследуемый этим страшным образом и ужасом, какой ему внушило подобное злодеяние, пустился он в опасный путь, частью идя пешком для того, чтобы заходить в разные города, попадавшиеся на дороге, под видом местного обывателя. Он прибыл очень поздно ночью в Мулен, тайно посетил некоторых друзей и сходил поклониться родному крову; потом продолжал свой путь до Тулона, села близ Мулена, где провел остальную часть ночи. Тут его узнала хозяйка дома, где он остановился, жившая прежде у нас кухаркой. Жильберта -- так ее звали -- не выдали тайны брата и [44] добыла ему повозку, чтоб он поскорее мог проехать местности, где ему было опасно долго останавливаться.
Счастье, что ямщик не знал его, потому что этот человек был одержим революционным бесом. "Кому принадлежишь этот замок?" спросил Шамболь, проезжая мимо Ешероля, видневшегося вдали из-за деревьев. -- "Этот замок, отвечал тот, -- принадлежите Ешеролю, этому злодею-аристократу, этому врагу народа! Его подлецы-сыновья эмигрировали. Попались бы только они нам в руки, вот бы заплясали! -- Эта энергическая речь была не очень приятна для слуха брата моего, которому все-таки удалось проехать эту область без приключений и которому только впоследствии сказали, что он был признан двумя лицами, слишком честными для того, чтобы донести на него.
Газ как-то мы с тетушкой вдвоем спокойно сидели у камина, когда ей подали записку от Шамболя, извещавшего о своем приезде в Лион. Не смея придти к нам, он писал, что вечером придет на площадь таможни, в надежде, что к нему выйдут туда на встречу. С его стороны было крайне неосторожно доверяться таким образом городской почте, но Бог хранил его. Как только тетушка прочитала письмо, тотчас послала меня за отцом, ушедшим из дому на весь вечер. Я объяснила, что ему необходимо поскорее вернуться домой, и почему; он сейчас же отправился в указанный постоялый двор и спросил молодого человека, приехавшего накануне и искавшего места слуги. Брата не было дома. Отец оставил ему записку с наставлением, что он должен делать. Я довольно долго прогуливалась на площади, вглядываясь во всех проходящих, но Шамболя не дождалась. Встревоженные таким замедлением, мы говорили друг другу: "Что с ним случилось?" Между тем стемнело, а его все не было. Наконец, около 10 часов, послышались чьи-то шаги на лестнице; полуоткрытая дверь растворилась; это он! Но как изменился! "Где же ты был?" спросил его отец. -- "В театре смотрел комедию", отвечал брат. "Комедию! С какой же стати идти в театр", возразил отец сердито. -- "Не смея явиться к вам, я надеялся раньше встретить вас там; мое сердце и взоры искали вас повсюду". -- Этот ответ смягчил отца. Театральное зрелище плохо вязалось с нашим нетерпеливым ожиданием и беспокойством; но юность брата, привычка к опасностям, от которых ему удавалось так счастливо избавляться, внушали ему беспечность, которой мы не могли разделять.
Он провел у нас три дня и три ночи, точно под арестом, оставаясь нашим пленником, на котором сосредоточились нежнейшие наши заботы и живейшие опасения. В то время эмигрант был очень опасным лицом. Эмигрант носил с собой смерть; он сам ей подвергался и подвергал ей всех, кто приближался к нему. Г. Мазюйе и тут оказал помощь отцу моему, предложив дать [45] Шамболю работу на стеклянной фабрике в Рив-де-Жие, принадлежавшей ему. Брата тотчас отправили туда под вымышленным именем в звании приказчика. Через несколько времени де-Герио, этот дорогой друг семьи нашей, в то время еще командовавши артиллерией города, выдал ему вид комиссара при артиллерийском парке, с поручением сделать закупки железа и угля для лионского арсенала, что объясняло пребывание брата в Рив-де-Жие. Шамболь не являлся более к нам, чтоб избежать двойной опасности -- встретиться со знакомыми и быть узнанным вследствие большего сходства с нами.
ГЛАВА VI.
Осада Лиона. -- Отец открывается от главной команды над городом, которая вверена г. де-Преси. -- Бомбардировка. -- Мужество m-lle де-Бельсиз. -- Моему отцу поручена защита ворот св. Иринея. -- Сбор на бедных. -- Голод. -- День 29-го сентября. -- Граф Клермон-Топерр. -- Взятие города.
С 29-го мая город Лион пользовался свободой, неведомой остальной Франции. Это был единственный город, дерзавший бороться против могущества якобинцев и пытавшийся свергнуть их иго. Но один против стольких врагов он не мог устоять. Жестокие властители, которые хотели сравнять все в этой прекрасной стране, требовали, как говорили, чтобы им были выданы головою самые достойные из жителей города, в возмездие за голову Шалье. Но лионцы предпочли позорной выдаче честь защищаться до конца и приготовились к этому. Все благородные сердца в великодушном порыве решились воспротивиться насилию и всем пожертвовать для этой цели.
Я считаю нужным еще раз напомнить, что рассказываю только то, что сама видела, или слышала, не входя во все извилины тогдашней политики, бывшей недоступной для моего возраста. Единственное достоинство этого рассказа -- его правдивость.
Решившись защищаться, лионцы избрали г. де-Шенелет своим начальником; а когда этот престарелый воин отказался, все обратили взоры на моего отца. Три члена временного департаментского управления пришли к отцу заявить, что он приглашается занять эту должность, от которой зависит вся будущая судьба города. Отец мой, несмотря на то, что был очень польщен такой честью, не принял предложения.
Для этого нужен был человек энергичный и, сообразно с обстоятельствами, способный исполнить за несколько дней громадную задачу, возложенную на него. Дело было нелегкое -- привести город [46] в положение, которое позволило бы ему выдержать грозившую ему осаду. Отец мой, которому было уже 66 лет, неизвестный лионцам, боялся, что не будет внушать им достаточно доверия. Не будучи в состоянии ездить верхом, он не мог с требуемой быстротой осмотреть город и его окрестности. Но, отказавшись от главного начальства, он обещал свои услуги везде, где пожелают ими воспользоваться. Тогда главным начальником был избрать г. де-Преси, который, как известно, и согласился.