Новые потребности рождали в диком новые привычки. Пища, одежда, сон, гулянье, ежедневно умножали его зависимость от других людей, и произвели в нем моральные склонности. Он полюбил с горячностью свою надзирательницу, и ласкал доктора. Мысли его размножились и приходили в связь. Каждая забава служила ему наставлением. Его приучили сравнивать, сближать предметы с их образом, -- действовать рассудком и памятью. Итар думал открыть ему значение букв тем способом, который употребляется в школе немых; то есть, он писал имя предмета вокруг его изображения, и после стирал образ, надеясь чрез то соединить имя с воспоминанием предмета; но этот способ не удался. Я не могу описать здесь глубокомысленных примечаний медика на сей случай, и всех удивительных способов, через которые он миновал, неизмеримое пространство, отделяющее в истории языка живопись вещей от их условного изображения буквами; могу только предложить их действие. Дикий питомец знает теперь всю азбуку, и произнося слова: молоко, суп, пишет их буквами со всею точностью; ежедневно узнает названия вещей, но единственно тех, в которых имеет нужду; может уже сообщаться с нами; владеет нашими условными знаками - одним словом, он переступил границу, и стоит на одной земле с нами.