О том, что вечером будет салют, Саша догадывался ещё днём: по улицам везли зенитные пушки. Во время салюта он всегда выбегал на улицу. На бульваре, что напротив Сашиного дома, уже полно мальчишек. Иногда на землю падает прогоревшая, но ещё не потухшая ракета. Ребята кидаются к ней и наперебой кричат: «Чур моя салютина! Чур моя!» Начинается «куча мала», смех.
За последнее время салютины хватать приходится часто. Кончики пальцев у Саши даже слегка обожжены. Это не беда! Зато как приятно вытаскивать в школе из кармана обгорелые трубки и хвастать ими перед ребятами. Об одном только жалел Саша: нигде и никак нельзя было достать настоящую ракету, чтобы самому запустить её в воздух. Вот было бы здорово!
Но салют салютом, а задачу надо решать.
И только Саша обмакнул в чернильницу ручку — до него донеслись позывные: за стеной у соседа невидимые молоточки звонко выбивали: «Широка страна моя родная…»
«Салют! — радостно подумал Саша. — Не иначе, как взяли Киев!»
Выскочив из-за стола, он захлопал в ладоши и уже вслух закричал:
— Ура! Немцев по шапке!
Ему сразу представилось, как отец со знаменем в руках идёт по улицам Киева, а освобождённые жители несут навстречу хлеб с солью и целуют отца.
Саша схватил шапку, накинул пальто и выскочил за дверь. Прыгая по лестнице через две ступеньки и что-то напевая, он слетел на первый этаж и… стоп.
Саша врезался в красноармейца. В общем, это был не красноармеец — с усами там или пахнущий махоркой, — а девушка в шинели. За ней поднимались ещё девушки и тоже в шинелях. Их было человек восемь.