— Мы что, сюда говорить пришли или репетировать? — сказал Горшков и плеснул на Димку из своей бутылки.
— Ты не балуй, не балуй! — Савелий Яковлевич пригрозил пальцем. — А почему бы и не поговорить? «Ученье — свет, а неученье — тьма», и про это дело всегда говорить стоит.
— «Век живи, век учись, а дураком помрешь», — такая тоже пословица есть, — не растерялся Горшков.
— Наш Горшков, Савелий Яковлевич, еще и не такое может брякнуть, — усмехнулся Димка. — Он все, как попугай, за своим дружком Парамоновым повторяет. Тот скажет, что класс без отличников — бедность не порок, и этот тоже сочиняет, но оставленный на дополнительные занятия — без вины виноватый.
— Я гляжу, этот ваш Парамонов литературный человек, — уважительно сказал Савелий Яковлевич. — Его тут нет, а? Ну, тогда кто скажет, откуда это: «Учись, мой сын: наука сокращает нам опыты быстротекущей жизни»?
— Гм! Трудный примерчик, — сокрушенно покачал головой Горшков. — Из «Бориса Годунова». Это всё так взрослые говорят: «учись», «учись», а сами, если разобраться, наверно еще хуже нас учились.
— Уж если говорить начистоту, я тоже сорви-голова был, — вдруг весело хлопнул себя по коленке Савелий Яковлевич. — Выгнали меня из школы за двойки, а отец — меня пороть. «Я за твое ученье деньги платил, свой пот проливал, а ты, кровопиец проклятый, разор семье нанес!» Он порет, а я думаю: «Без школы проживу». Такая блажь вошла в голову. Думал, что проживу, а потом гляжу — дело туго идет. Был я сторожем, потом извозчиком, затем банщиком — купцов, значит, до революции мыл. В общем, на всех лакейских должностях побывал. Вот я сижу иной раз — уже сейчас, значит — и думаю: «А будь у меня различные формулы в голове, кем бы я тогда стал? Кто знает, может, академиком или генералом…»
— Это не обязательно, что все плохие ученики будут несчастными. Толстой тоже неважно учился, — сказал Горшков.
— Ты, Горшков, трудный тип! — рассердился Димка. — Савелий Яковлевич правильно говорит, и тут все ясно. Мой отец тоже всегда жалел, что не закончил образования. Ему трудно было, он и у знакомых спал, пока комнату в Москве получил, а все-таки учился. И окончил бы институт, если бы я ему не помешал…
— А как ты ему помешал?