— Какой бунт?
— Девчонки меня не слушаются.
На третьем этаже по коридору, как и в физкультурном зале, тоже двигалось «многоэтажное здание». На столе стояла парта, а на парте — тумбочка. Одна из четырех девочек, работавших в Фединой бригаде, Зина, сидела наверху на тумбочке и болтала ногами.
— Юрка, давай нам другого мальчишку! — закричала она, увидев Парамонова. — Этот ваш Горшков даже молотка держать не умеет. Посмотри: пока он вколотил две скобки, всю штукатурку на потолке отбил.
Федя, весь красный, виновато смотрел на Зину:
— Я… я им говорю, понимаешь, что у меня рука больная, а они…
— «Рука больная»! — передразнила Зина. — Тащи вот с первого этажа щетку — пол подметать!
— А что ты на него кричишь? — вступился Парамонов. — Рука у него действительно больная. И вообще, он взбеситься может. Вы его не волнуйте. А во-вторых, если бы нас в слесарной мастерской или вот в столярной учили, как с молотком обращаться, тогда стоило бы кричать.
— А мальчишкам надо все равно уметь мастерить, — сказала Зина.
Федя, потоптавшись, смущенно пошел за щеткой. Парамонов спустился к себе в физкультурный зал.