На втором этаже, видно в бригаде Вали Сидорова, запели песню «Над городом Горьким, где ясные зорьки…», и она разносилась по всей пустой школе. Ее подхватили и на третьем этаже — у Горшкова, и на четвертом — у Маркина, стали подпевать и в физкультурном зале.
Работали до темноты. В три часа дня сделали перерыв на обед, и все, кто бегал домой, принесли для тех, кто никуда не ходил, толстые бутерброды.
И вот, когда все репродукторы были соединены между собой и девочки уже расстанавливали по классам парты и подметали паркетный пол, по всем коридорам школы вдруг кто-то громко сказал:
— Уже можно включать, Леня?
— Включай, — ответил другой голос.
И вслед за этим на всех этажах духовой оркестр заиграл вальс.
— Ура? — закричала в физкультурном зале Аня и, подхватив одну из своих подруг, закружилась по паркету.
Парамонов с молотком в руке отошел в сторону. Он смотрел на танцующих девочек, порозовевших, счастливых, и очень сожалел, что сам не умеет танцевать. Проводить радио — это, оказывается, интереснее, чем гонять белку в колесе.
И никто из ребят не видел, как в эту минуту в лаборантской учитель физики Михаил Федорович обнял Димку и сказал:
— Молодчина! Мне бы вот такого помощника!