Погода теплая. Въ это открытое окно солнце печетъ намъ головы, какъ будто лучи его проходятъ сквозь зажигательное стекло. Было ли когда-либо такое солнце на Broadway! Камни на мостовой до того истерты отъ ходьбы, что такъ и блестятъ; красные кирпичи зданій сухи до нельзя; верхи омнибусовъ имѣютъ такой видъ, что, кажется, если на нихъ плеснуть водой, то они зашипятъ и задымятся. Омнибусамъ здѣсь нѣтъ числа и то и дѣло проѣзжаютъ мимо одинъ за другимъ.
Множество наемныхъ пролетокъ, каретъ, также и собственныхъ фаэтоновъ, колясокъ и тильбюри на высокихъ колесахъ. Кучера и бѣлые, и негры въ соломенныхъ шляпахъ, въ черныхъ шляпахъ, въ бѣлыхъ шляпахъ, въ лаковыхъ шляпахъ, въ мѣховыхъ шапкахъ, въ драповыхъ пальто чернаго, коричневаго, зеленаго, синяго цвѣтовъ; а вотъ есть еще и кучера въ ливреяхъ. Это должно быть какой-нибудь южный республиканецъ одѣваетъ своихъ черныхъ слугъ въ ливреи и ѣздитъ съ пышностью султана. А вонъ стоитъ йоркширскій грумъ и грустно ищетъ глазами себѣ товарища, такого же грума, въ такихъ же высокихъ сапогахъ, какъ и онъ, но трудно ему найти его здѣсь. Боже мой, какъ одѣваются здѣсь дамы! Въ десять минутъ мы видѣли болѣе цвѣтовъ, нежели въ другомъ мѣстѣ увидали бы въ цѣлый день. Что за разнообразные зонтики! Что за шелки и атласъ! Что за тонкіе чулки и башмаки! Что за банты и кисти и что за выборъ великолѣпныхъ шубъ и шляпъ! А молодые джентльмены, видите ли, любятъ носить здѣсь откладные воротники у рубашекъ и ухаживать за своими баками; и нужно сказать, что это люди совсѣмъ особенные. Проходятъ мимо насъ разные клерки и адвокаты. А вотъ и двое рабочихъ въ праздничныхъ платьяхъ: одинъ изъ нихъ держитъ клочокъ бумаги и старается выговорить какое-то трудное имя, а другой это имя ищетъ глазами по всѣмъ окнамъ и дверямъ.
Оба они -- ирландцы. Это сейчасъ видно по ихъ синимъ камзоламъ съ свѣтлыми пуговицами и по ихъ клѣтчатымъ штанамъ. Трудно было бы двигаться впередъ Американской республикѣ безъ ихъ соотечественниковъ и соотечественницъ. Кто бы сталъ дѣлать плотины и дороги, ломать камень, копать каналы, исполнять домашнюю работу и вообще трудиться?... Оба ирландца однако тщетно искали написанное имя; пойдемъ поможемъ имъ во имя родины и свободы, которая повелѣваетъ честнымъ людямъ помогать другъ другу.
Наконецъ мы отыскали настоящій адресъ, хотя онъ и былъ написанъ странными каракулями, такъ что даже трудно было предположить, что онѣ выведены перомъ. Вотъ куда имъ идти; но зачѣмъ же?... Они вѣрно несутъ свои сбереженія, чтобы положить ихъ въ надежное мѣсто?-- Нѣтъ. Это два брата; одинъ изъ нихъ переѣхалъ море, долго трудился здѣсь и наконецъ могъ послать другому брату денегъ на дорогу сюда. Пріѣхалъ другой братъ, и они вмѣстѣ стали трудиться; потомъ выписали своихъ сестеръ и брата, а наконецъ пріѣхала и ихъ мать. Теперь же несчастная старушка желаетъ вернуться на родину, чтобы тамъ, на родномъ кладбищѣ, сложить свои старыя кости. Такъ вотъ они и идутъ, чтобы заплатить за ея обратный переѣздъ. Да благословитъ ихъ Господь.
Мы должны пересѣчь Большую Дорогу, чтобъ освѣжиться какимъ-нибудь прохладительнымъ питьемъ, или мороженымъ, которое продается здѣсь въ изобиліи. Красивыя улицы и большіе дома здѣсь. А вотъ и зеленый, тѣнистый скверъ. Будьте увѣрены, что жители здѣсь гостепріимны и не легко забываются. Вы удивляетесь, зачѣмъ это передъ каждымъ домомъ шестъ, а на немъ флагъ? Но это здѣшняя страсть -- флаги.
Опять мы переходимъ Большую Дорогу и мимо блестящихъ лавокъ поворачиваемъ въ другую улицу, называемую Прохладной. Вотъ и конная желѣзная дорога, и пара лошадей легко везетъ пропасть народа. Лавки здѣсь не такъ хороши и прохожіе не такъ веселы. Въ этой части города можно найти готовое платье и готовый столъ; быстрая ѣзда каретъ смѣняется здѣсь глухимъ шумомъ повозокъ и вагоновъ. Здѣсь много вывѣсокъ съ надписью: "Устрицы всѣхъ сортовъ", которая особенно вечеромъ соблазняетъ прохожихъ войти полакомиться, посидѣть и почитать.
Что это за мрачное зданіе, въ родѣ какой-то египетской постройки?-- Это знаменитая тюрьма, называемая "Могилой". Не зайдти ли намъ сюда?-- Да, зайдемъ.
Длинное, узкое, высокое зданіе съ большими печами и четырьмя галлереями одна надъ другой, которыя идутъ вокругъ всего дома и сообщаются между собою лѣстницами. Между противолежащими галлереями для краткости сообщенія есть еще мостики, на каждомъ изъ которыхъ стоитъ сторожъ. Въ каждомъ ярусѣ большая, тяжелая, желѣзная дверь.
Человѣкъ со связкой ключей появляется, чтобы пойти и показать намъ все зданіе. Малый этотъ съ пріятною наружностію и по-своему вѣжливъ и любезенъ.
-- Эти черныя двери -- самая тюрьма?