Вотъ несчастный боровъ съ однимъ ухомъ; другого онъ лишился въ сраженіи съ собаками, но отлично обходится и безъ него. Ведетъ онъ скитальческую жизнь въ родѣ той, которую ведутъ наши посѣтители клубовъ. Онъ покидаетъ свое жилище ежедневно утромъ въ опредѣленный часъ, отправляется въ городъ, проводитъ день въ полномъ для себя удовольствіи, а вечеромъ аккуратно появляется передъ своей дверью, какъ таинственный хозяинъ Жиль-Блаза. Будучи покладистой, равнодушной, беззаботною свиньей, онъ имѣетъ обширное знакомство съ другими свиньями тѣхъ же свойствъ, но знаетъ ихъ больше по виду, чѣмъ по разговору, такъ какъ онъ рѣдко утруждаетъ себя остановкой для того, чтобъ обмѣняться съ ними любезностями, а идетъ себѣ хрюкая вдоль канавы, собирая новости и сплетни города; питается капустой и требухой; сзади ничего не имѣетъ кромѣ собственнаго хвостика, и къ тому же очень короткаго,-- старинные враги его, собаки, не оставили ему даже достаточнаго кусочка, чтобы можно было поклясться имъ. Онъ -- свинья-республиканецъ: ходитъ куда хочетъ и находится въ лучшемъ обществѣ, со всѣми на равной ногѣ, а то такъ даже относится къ нѣкоторымъ свысока. Онъ большой философъ и мало бы двигался, еслибы только не собаки! Иногда впрочемъ его маленькіе глазки заблестятъ при видѣ убитаго товарища, выставленнаго въ лавкѣ мясника, потомъ онъ вздохнетъ: "такова-то наша жизнь свинская!" -- сунетъ снова морду въ грязь и пойдетъ себѣ переваливаясь вдоль канавы, утѣшая себя тѣмъ, что во всякомъ случаѣ для уничтоженія капусты однимъ рыломъ стало меньше.
Свиньи эти -- блюстители чистоты города. Это очень безобразныя животныя, съ щетиной на спинѣ и длинными тонкими ногами. Никто о нихъ здѣсь не заботится, никто ихъ не кормитъ,-- онѣ вполнѣ предоставлены самимъ себѣ; но каждая свинья отлично помнитъ, гдѣ живетъ, и къ вечеру цѣлыми стадами онѣ спѣшатъ домой. Иногда какая-нибудь молодая свинья, слишкомъ объѣвшаяся, или слишкомъ обиженная собаками, тихонько тащится домой, но это рѣдкій случай,-- свиньи вообще отличаются самообладаніемъ и самоувѣренностью.
Улицы и лавки теперь освѣщены и такъ ярко, что напоминаютъ собою Оксфордъ или Пикадилли. Яркіе фонари освѣщаютъ каждую лавочку, приглашая посѣтителей, которые и не заставляютъ себя долго ждать.
Но что это такъ тихо на улицахъ? Развѣ здѣсь нѣтъ странствующихъ музыкантовъ?-- Нѣтъ, нѣтъ ни единаго.-- Развѣ здѣсь нѣтъ фокусниковъ, фигляровъ, танцующихъ собакъ?-- Нѣтъ, здѣсь нѣтъ ничего такого подобнаго.
Есть здѣсь, однако, удовольствія, развлеченія?-- Разумѣется, есть. Здѣсь есть зданіе для чтенія лекцій для дамъ исключительно раза три въ недѣлю и даже болѣе. Для молодыхъ людей есть контора, лавки, адвокатура. Какъ же нѣтъ удовольствій?... А вотъ люди, курящіе сигары и поглощающіе крѣпкіе напитки,-- развѣ и это не удовольствіе? А пятьдесятъ различныхъ газетъ, которыя продаются на улицахъ,-- развѣ и это не развлеченіе? Это -- все удовольствія и развлеченія только не легкаго свойства, а положительнаго.
Направимся теперь въ Five Points, только захватимъ съ собою двухъ полицейскихъ; ихъ сейчасъ можно узнать и по виду, и по обращенію; только взглянешь на нихъ и сейчасъ видишь, что они -- полицейскіе.
До сихъ поръ мы не видѣли на улицѣ нищихъ, но видѣли много разнаго рода бродягъ. Мѣсто, въ которое мы теперь направляемся, полно нищеты, порока и разврата.
Вотъ оно: узкія улицы и направо, и налѣво, всюду грязь и соръ. Жизнь, которую ведутъ здѣсь, даетъ тотъ же плодъ, какъ и вездѣ; лица, которыя мы здѣсь видимъ у дверей и оконъ, найдутъ себѣ подобныя всюду, во всѣхъ частяхъ свѣта. Распутство состарило преждевременно даже и самые дома. Взгляните, какъ развалились здѣсь крыши и окна. Много свиней обитаютъ здѣсь и, вѣроятно, удивляются, что хозяева ихъ не хрюкаютъ, а говорятъ.
Каждый почти домъ -- кабакъ. На вывѣскахъ разрисованы красками и Вашингтонъ, и Викторія, и американскій орелъ. Въ окнахъ и на полкахъ видны кое-гдѣ цвѣтныя бумажки,-- стремленіе къ украшенію даже и здѣсь,-- а такъ какъ эти кабачки часто посѣщаются моряками, то на стѣнахъ висятъ морскіе виды и картинки изъ жизни моряковъ.
Что это за мѣсто, въ которое насъ ведутъ эти грязныя улицы?-- Это кварталъ нѣсколькихъ ужаснѣйшихъ домовъ, въ которые можно войдти только по ветхимъ наружнымъ лѣстницамъ. Въ нихъ укрывается самая страшная нужда, самая жалкая нищета.