По уходѣ капитана мы сбираемся читать, если достаточно свѣтло; если же нѣтъ, мы поперемѣнно то дремлемъ, то разговариваемъ. Въ часъ раздается звонокъ и служанка сходитъ внизъ съ блюдомъ печенаго картофеля и поджареныхъ яблокъ и тарелками холодной говядины и баранины, а то такъ съ дымящеюся миской супа. Мы накидываемся на эти лакомыя блюда и ѣдимъ, сколько только можемъ (у насъ теперь отличный аппетитъ, между прочимъ). Если топится каминъ (а онъ иногда топится), мы довольны и веселы; если же нѣтъ, мы всѣ другъ другу замѣчаемъ, что очень холодно, тремъ себѣ руки, покрываемся плащами и плэдами и снова ложимся дремать, болтать и читать (точно такъ же, какъ сказано выше) до самаго обѣда. Въ пять часовъ раздается опять звонокъ и снова появляется служанка съ новымъ блюдомъ картофеля, но варенаго на этотъ разъ, и съ бездной горячаго мяса, весьма разнообразнаго; не забываетъ она захватить съ собой и жареную свинину, употребляемую въ видѣ лѣкарства. Мы садимся снова за столъ (веселѣе даже, чѣмъ прежде) и продолжаемъ нашъ обѣдъ десертомъ, состоящимъ изъ яблокъ, винограда и апельсиновъ; не забываемъ выпить и вина. Послѣ обѣда, по спеціальному приглашенію на вечерній роберъ, сходитъ къ намъ внизъ докторъ и мы тотчасъ же составляемъ партію въ вистъ; а такъ какъ ночь бурная и карты смирно не лежатъ на столѣ, то взятки мы прячемъ въ карманъ. За вистомъ мы сидимъ съ примѣрною степенностью (не считая времени, употребляемаго на истребленіе чая и поджареннаго хлѣба) часовъ до одиннадцати, когда снова является внизъ капитанъ въ шапкѣ, подвязанной подъ подбородокъ, и въ вымокшемъ морскомъ платьѣ. Къ этому времени картежная игра кончена, а бутылки и стаканы снова на столѣ. Черезъ часъ пріятнаго разговора о кораблѣ, пассажирахъ и о всемъ вообще, капитанъ, который никогда не ложится спать и никогда не бываетъ "не въ духѣ", поднимаетъ свой воротникъ, чтобы снова идти на палубу; затѣмъ онъ пожимаетъ намъ всѣмъ руки и смѣясь выходитъ на непогоду такъ же весело, какъ бы отправляясь на веселый праздникъ.
Что касается до новостей, то и въ нихъ у насъ нѣтъ недостатка. Вотъ такой -то пассажиръ вчера въ салонѣ проигралъ въ vingt-et-un четырнадцать фунтовъ; а вотъ такой-то пассажиръ ежедневно пьетъ шампанское и какъ у него хватаетъ на это средствъ (онъ простой клэркъ), того никто не знаетъ. Главный инженеръ сказалъ, что онъ не запомнитъ такой погоды. Четверо матросовъ больны. Нѣсколько каютъ наполнилось водой и вообще всѣ каюты текутъ. Корабельный поваръ, потихоньку напившійся виски, былъ найденъ пьянымъ и его обливали водой до тѣхъ поръ, пока онъ совершенно не протрезвился. Всѣ слуги въ различныя времена попадали съ лѣстницъ и теперь ходятъ съ пластырями на различныхъ мѣстахъ. Хлѣбникъ боленъ, а также и пирожникъ. Совершенно новый человѣкъ, и даже больной, былъ поставленъ на мѣсто младшаго офицера; на палубѣ онъ былъ припертъ къ стѣнкѣ пустыми бочками, а затѣмъ скатился по лѣстницѣ внизъ головой.
Новости!... Да дюжина убійствъ на берегу не сравняется занимательностью съ этими мелкими случаями на кораблѣ.
Проводя время между картами и пріятными разговорами, мы добрались до гавани Галифакса на пятнадцатую ночь (какъ намъ казалось) безъ сильнаго вѣтра и при свѣтлой лунѣ. Рулевому было приказано исправлять свою обязанность, какъ вдругъ корабль ударился о песчаную банку. Разумѣется, тотчасъ же произошло поспѣшное стремленіе всего экипажа на палубу и она моментально была покрыта зрителями; нѣсколько минутъ мы были въ состояніи такой суматохи, при видѣ которой самый большой любитель безпорядка былъ бы въ полномъ восторгѣ. Пассажиры, ружья, бочки съ водой и другіе тяжелые предметы были скучены всѣ вмѣстѣ, чтобъ облегчить верхній конецъ корабля, который и двинулся скоро съ мѣста. Послѣ ускореннаго хода по направленію линіи какихъ-то предметовъ, возвѣщенныхъ громкимъ крикомъ, и послѣ киданья свинца въ постоянно уменьшавшуюся глубину мы бросили якорь въ странно-выглядѣвшемъ заливѣ, котораго никто изъ находившихся на кораблѣ не могъ узнать, хотя берегъ былъ видѣнъ и такъ близко, что мы ясно могли различать на немъ колыхавшіяся вѣтви деревьевъ.
Было что-то странное въ полуночномъ безмолвіи и мертвой тишинѣ, наступившихъ тотчасъ, какъ только остановили машину, которая прогрѣмѣла и прошумѣла намъ всѣ уши въ продолженіе столькихъ дней пути. Странно было и нѣмое изумленіе, написанное на всѣхъ лицахъ, начиная съ офицеровъ и кончая послѣднимъ истопникомъ. Пустивъ нѣсколько выстрѣловъ въ надеждѣ на отвѣтъ съ берега, котораго однако не послѣдовало, рѣшили послать туда лодку. Забавно было видѣть, какъ многіе пассажиры предлагали свои услуги также отправиться на берегъ,-- разумѣется, для общаго блага, а никакъ не потому, чтобъ они думали, что корабль въ опасности, или усматривали возможность его паденія на бокъ въ случаѣ отлива. Не менѣе забавно было видѣть, какъ всѣ накинулись на несчастнаго рулеваго. Рулевой былъ въ продолженіе всей дороги замѣчательнымъ человѣкомъ: все время онъ не переставалъ разсказывать анекдокты и выкидывать забавныя шутки. Теперь же люди наиболѣе забавлявшіеся его шутками замахивались на него кулаками, награждали его угрозами и проклятіями и совершенно отрекались отъ него.
Лодка съ фонаремъ и синими огнями скоро отчалила и не болѣе какъ черезъ часъ вернулась къ кораблю. Командовавшій ею офицеръ привезъ съ собою вырванное съ корнями молодое деревце для удостовѣренія нѣкоторыхъ недовѣрчивыхъ людей, ожидавшихъ обмана или кораблекрушенія. Капитанъ нашъ заранѣе предвидѣлъ, что мы должны находиться въ мѣстности, называемой "Восточный-Проѣздъ", что и оказалось на самомъ дѣлѣ. Это было послѣднее мѣсто въ свѣтѣ, куда онъ намѣревался ѣхать; внезапный тумань и ошибка рулеваго были всему причиной. Мы были окружены мелями и утесами всякаго рода, но, по счастью, попали, казалось, въ единственное безопасное мѣсто, которое можно было тутъ найти. Успокоенные даннымъ намъ отчетомъ о положеніи корабля, мы улеглись спать около трехъ часовъ утра.
Я одѣвался около половины десятаго на слѣдующее утро, когда услыхалъ необыкновенное движеніе на палубѣ и поторопился туда. Когда я ушелъ съ нея вчера ночью, было темно, туманно, сыро, а вокругъ торчали голые утесы; теперь же мы слѣдовали по широкому ровному теченію и дѣлали миль одиннадцать въ часъ; флаги наши весело развѣвались, матросы были въ своихъ лучшихъ платьяхъ, офицеры снова въ мундирахъ; солнце ярко свѣтило, земля съ виднѣющимся кое-гдѣ снѣгомъ тянулась по обѣимъ сторонамъ. Дома, гавани, корабли, пристань полная народу, отдаленный шумъ, крики -- все казалось и свѣтлѣе, и живѣе для нашихъ непривычныхъ глазъ. Мы вошли въ пристань при сотнѣ любопытныхъ глазъ, устремленныхъ на насъ. Пассажиры во множествѣ устремились къ мостику, брошенному съ берега, прежде даже, чѣмъ онъ успѣлъ достичь корабля, и наконецъ мы снова ступили на твердую землю.
Я полагаю, что этотъ Галифаксъ показался намъ всѣмъ чѣмъ-то восхитительнымъ, хотя на самомъ дѣлѣ былъ рѣдкостью безобразія и скуки. Но я увезъ съ собою очень пріятное воспоминаніе о городѣ и его жителяхъ и отъ души сожалѣю, что мнѣ не удалось еще разъ побывать тамъ и пожать руки тѣмъ друзьямъ, которыхъ я тамъ нашелъ.
Случилось, что въ этотъ день было открытіе законодательнаго совѣта и главнаго собранія. Въ церемоніяхъ можно было ясно замѣтить подраженіе новому засѣданію парламента въ Англіи и все было такъ точно представлено въ миніатюрномъ видѣ, что казалось, будто смотришь въ обратную сторону телескопа на Вестминстеръ. Губернаторъ, какъ представитель ея величества, произнесъ рѣчь. Все, что онъ долженъ былъ сказать, онъ сказалъ хорошо. Войска на площади заиграли англійскій національный гимнъ съ большой энергіей и даже прежде, чѣмъ его превосходительство успѣлъ кончить; народъ кричалъ; находившіеся въ совѣтѣ потирали руки, а находившіеся на площади качали головами. Партія правительства заявила, что никогда еще не было сказано такой прекрасной рѣчи, а партія оппозиціонная, напротивъ, высказалась, что никогда еще не было слыхано такой плохой рѣчи. Предсѣдатель и члены собранія удалились, чтобы поговорить между собою много и сдѣлать мало... Короче, все шло и обѣщало идти своимъ чередомъ, какъ идетъ и у насъ въ такихъ случаяхъ.
Самый городъ построенъ на вершинѣ горы, высшій пунктъ которой занятъ крѣпостью, но еще недостроенною. Нѣсколько довольно порядочныхъ и широкихъ улицъ спускаются къ рѣкѣ; ихъ пересѣкаютъ нѣсколько другихъ параллельныхъ рѣкѣ улицъ. Рынокъ въ городѣ хорошій и жизненные припасы необыкновенно дешевы. Такъ какъ погода стояла теплая, то санной ѣзды не было, за то виднѣлось множество разукрашенныхъ повозокъ, которыя по своему убранству могли бы сойти за тріумфальныя колесницы въ какой-нибудь мелодрамѣ. День былъ необыкновенно хорошъ, воздухъ чистъ и здоровъ; весь видъ города веселъ и дѣятеленъ. Мы простояли здѣсь семь часовъ для того, чтобъ обмѣнить почту. Наконецъ, собравъ всѣ наши мѣшки и всѣхъ пассажировъ (включая и двухъ-трехъ весельчаковъ, употребившихъ слишкомъ много устрицъ и шампанскаго, которыхъ подобрали пьяными въ какой-то отдаленной улицѣ), машина снова была пущена въ ходъ и мы тронулись къ Бостону.