На третье утро, наконецъ, мы пріѣхали въ такое пустынное и печальное мѣсто, что всѣ тѣ, которыя мы встрѣчали до него, могли назваться въ сравненіи съ нимъ веселыми и занимательными. При сліяніи обѣихъ рѣкъ находится до того низменное и болотистое мѣстечко, что въ дождливое время года оно и вовсе заливается водой, доходящею до самыхъ крышъ нѣсколькихъ построенныхъ здѣсь домиковъ. Его можно назвать мѣстомъ рожденія всевозможныхъ горячекъ, лихорадокъ и другихъ болѣзней. Въ Англіи мѣсто это прославили какъ источникъ богатства и оно успѣло разорить множество людей, надѣявшихся, наоборотъ, разбогатѣть здѣсь. Передъ нами угрюмое болото, на немъ гніютъ нѣсколько полуразвалившихся хижинъ, мѣстами болото расчищено, мѣстами оно поросло вредными растеніями, подъ тѣнь которыхъ садится утомленный путникъ, умираетъ и складываетъ здѣсь, вдали отъ родины, свои кости на чужой землѣ; около этого мѣста рѣка Миссисипи, какъ мрачное чудовище, клубясь и сердито волнуясь, поворачиваетъ къ югу. Это мѣстечко, по имени Каиро, до того безотрадно, что близъ него ни на землѣ, ни въ воздухѣ, ни въ водѣ нѣтъ ничего утѣшительнаго, свѣтлаго, успокоивающаго.
Нѣтъ словъ, чтобъ описать всѣ ужасы Миссисипи, этого праотца рѣкъ, и остается только возблагодарить небо, что его юные потомки непохожи на него. Это -- громадный, двѣ-три мили въ ширину потокъ, съ жидкою грязью вмѣсто воды. По временамъ пловучіе пни и деревья пытаются остановить его бурное, мутное стремленіе. Часто деревья эти тѣсно сплетены между собою ползучими растеніями, но и черезъ эту плотную массу прорывается его густая пѣна. Иногда по теченію плывутъ остовы деревъ и торчащіе изъ воды ихъ обнаженные корни, похожіе на всклокоченные волосы, придаютъ имъ видъ какихъ-то громадныхъ утопленниковъ; то вдругъ вынырнетъ изъ воды, будто огромная піявка, черный изогнутый сучекъ; то въ какомъ-нибудь водоворотѣ, какъ раненныя змѣи, вертятся корявые пни. Берега низки, растительность слаба, деревья точно карлики, болота кишатъ лягушками. Убогія хижины очень рѣдки; обитатели ихъ всѣ съ ввалившимися щеками и страшно блѣдными лицами. Жара нестерпимая; москиты забиваются въ каждую щелку парохода. Всюду видны грязь и безобразіе; красиваго на видъ только и есть что молнія, которая по цѣлымъ ночамъ сверкаетъ въ небѣ.
Четыре дня поднимались мы по этой ужасной рѣкѣ, наталкиваясь на пловучіе деревья и пни и объѣзжая болѣе опасныя препятствія. Во время темной ночи тотъ, кто высматриваетъ дорогу, узнаетъ по плеску воды угрожающую пароходу опасность и увѣдомляетъ о ней рулеваго звономъ въ колокольчикъ; звонъ этотъ служитъ сигналомъ для остановки машины. Каждую ночь звонку много работы, а каждая остановка даетъ такой толчокъ, что непремѣнно всякій разъ какъ угорѣлый вскочишь съ постели.
Закатъ солнца представлялъ здѣсь необыкновенно красивое зрѣлище: небо окрашивалось то золотымъ, то пурпурнымъ цвѣтомъ; а когда солнце садилось за пологимъ берегомъ, то каждая травка, каждый отдѣльный стебелекъ на немъ отчетливо и ясно обрисовывались на яркомъ фонѣ неба. Чѣмъ ниже садилось солнце, тѣмъ тусклѣе и тусклѣе дѣлался отблескъ его лучей въ рѣкѣ. Понемногу всѣ яркія краски угасающаго дня блѣднѣли передъ наступленіемъ темной ночи; мѣстность становилась все печальнѣе и мрачнѣе,-- все темнѣло вокругъ мѣстѣ съ небомъ.
Во время нашего плаванья по этой рѣкѣ мы принуждены были пить ея мутную, грязную воду, которую туземцы считаютъ очень полезной для здоровья; но что касается меня, то я могу засвидѣтельствовать, что я видалъ воду подобную этой только въ водоочистительныхъ заведеніяхъ.
На четвертую ночь послѣ нашего отъѣзда изъ Луизвиля достигли мы С.-Луи, въ гавани котораго мнѣ удалось видѣть развязку одной маленькой исторіи, занимавшей меня въ продолженіе всей дороги.
На нашемъ пароходѣ ѣхала молоденькая, небольшаго роста, женщина съ маленькимъ ребенкомъ на рукахъ; и мать, и ребенокъ были веселы, миловидны и пріятны на взглядъ. Эта маленькая женщина долгое время прогостила у своей больной матери въ Нью-Йоркѣ, гдѣ у нея и родился ребенокъ. Съ мужемъ она разсталась черезъ два мѣсяца послѣ свадьбы и съ того времени не видѣлась съ нимъ; теперь, когда мать ея выздоровѣла, молодая женщина радостно возвращалась къ своему мужу въ С.-Луи.
Не думаю, чтобы во всемъ свѣтѣ было другое такое полное надежды, нѣжности и любви существо, какъ эта молоденькая женщина: всю дорогу она только и думала и разсуждала о томъ, получилъ ли "онъ" (т. е. ея мужъ) ея письмо, будетъ ли "онъ" ожидать ее на пристани и узнаетъ ли онъ ребенка, если она отошлетъ его на берегъ съ какимъ-нибудь постороннимъ лицомъ (разумѣется, это было бы весьма трудно, такъ какъ отецъ никогда не видалъ ребенка, но молодой матери это казалось весьма вѣроятнымъ). Она была такое милое, безъискуственное, живое и сіяющее созданіе и говорила совершенно чистосердечно и откровенно объ интересующихъ ее предметахъ, что весь экипажъ принималъ въ ея ожиданіяхъ такое же горячее участіе, какъ и она сама; а капитанъ (которому уже все разсказала жена) какъ бы въ забывчивости каждый разъ за столомъ лукаво спрашивалъ молодую женщину, ожидаетъ ли она кого-нибудь встрѣтить въ С.-Луи и желаетъ ли тотчасъ по прибытіи туда ѣхать на берегъ, и предлагалъ ей много вопросовъ въ томъ же родѣ. Одна изъ нашихъ пассажирокъ, старушка съ сморщеннымъ, какъ печеное яблоко, лицомъ ни разу не упускала случая, чтобы не посмѣяться надъ молодой женщиной, говоря ей постоянно о непостоянствѣ мужей. Другая лэди, съ собачкой на колѣняхъ, также обращала большое вниманіе и на мать, и на ребенка: няньчилась съ нимъ, смѣялась и болтала съ ней.
Для молодой женщины было настоящимъ ударомъ то, что миль за двадцать до С.-Луи пришлось уложить ребенка спать, но она быстро и добродушно помирилась съ этимъ грустнымъ обстоятельствомъ, накинула на голову платокъ и вышла на палубу. Для всѣхъ ея появленіе здѣсь было чрезвычайно пріятно. Замужнія женщины весело съ ней шутили, дѣвушки относились къ ней съ большой симпатіей, она же сама отвѣчала на все веселымъ смѣхомъ; впрочемъ, она и плакала, и смѣялась съ одинаковою легкостью.
Наконецъ показались вдали огоньки С.-Луи, а вотъ ужь видна и самая гавань. Закрывъ лицо руками и смѣясь веселѣе чѣмъ когда-либо, а можетъ-быть только дѣлая видъ, что смѣется, молодая женщина убѣжала къ себѣ въ каюту и заперлась тамъ. Я увѣренъ, что она съ своимъ восхитительнымъ легкомысліемъ даже зажала себѣ уши, чтобы не слыхать, какъ "онъ" взойдетъ на палубу и будетъ о ней спрашивать; однако я высказываю лишь свои предположенія, такъ какъ сквозь запертыя двери само-собой разумѣется я не могъ слѣдить за ея дѣйствіями.