Когда она опомнилась, первымъ дѣломъ ея было -- заплакать снова; вторымъ, когда вспомнила, какъ дешево отдѣлалась,-- засмѣяться. Слезы уступили мѣсто смѣху, и, наконецъ, она начала хохотать такъ сильно, что принуждена была прислониться къ дереву. Переставъ смѣяться, она привела въ порядокъ головной уборъ свой, отерла слезы и, съ торжествомъ оглянувшись на "Кроличью-Засѣку", отправилась къ "Майскому-Дереву"
Наступили уже сумерки, и становилось темно, но Долли знала дорогу такъ хорошо, что не испугалась этого и нисколько не заботилась о своемъ одиночествѣ. Притомъ же ей надо было полюбоваться браслетомъ; она потерла его и держала въ протянутой рукѣ; онъ блестѣлъ такъ мило, что она совершенно погрузилась въ это занятіе. Тутъ было еще письмо, и оно имѣло такой таинственный и скрытный видъ, когда было вынуто изъ кармана, въ немъ содержалось столько важнаго, что перевертываніе его въ разныя стороны и размышленіе о томъ, какъ оно начиналось и какъ оканчивалось, и что въ немъ написано, составило второе, не менѣе продолжительное занятіе. Кромѣ браслета и письма, было еще много другихъ предметовъ для размышленій, такъ что не надо было думать ни о чемъ другомъ, и Долли шла далѣе, то любуясь на браслетъ, то посматривая на письмо.
Вышедъ черезъ калитку на маленькую тропинку, обсаженную по обѣ стороны деревьями и кустарниками, Долли услышала шумъ и вдругъ остановилась; стала прислушиваться -- все смолкло. Не слишкомъ испуганная этимъ, она пошла далѣе, ускоривъ, однако, свою походку.
Едва прошла она нѣсколько шаговъ, какъ послышался опять тотъ же шумъ, какъ будто кто-нибудь крадется черезъ лѣсъ и кустарники. Когда она взглянула въ ту сторону, откуда слышенъ былъ шорохъ, ей показалось, что кто-то присѣлъ за деревомъ Она снова остановилась. Все смолкло по прежнему. Она опять пошла далѣе и гораздо скорѣе прежняго, стараясь потихоньку пѣть, увѣренная, что ее напуталъ вѣтеръ.
Но отъ чего же вѣтеръ шумѣлъ только тогда, когда она шла, и умолкалъ, когда она останавливалась? При этой мысли она невольно остановилась, и шорохъ опять прекратился. Тутъ уже страхъ объялъ ее, и пока она колебалась еще, не зная на что рѣшиться, кустарникъ раздался въ обѣ стороны, и изъ него выскочилъ мужчина.
XXI.
Долли несказанно обрадовалась, узнавъ въ человѣкѣ, представшемъ такъ внезапно предъ нею, Гога, слугу изъ "Майскаго-Дерева", и она тотчасъ же очень громко произнесла имя его съ выраженіемъ радости.
-- Такъ это были вы?-- сказала она.-- Какъ я рада васъ видѣть! Не стыдно ли такъ напугать меня!
Онъ не отвѣчалъ ни слова, но, не сходя съ мѣста, смотрѣлъ на нее.
-- Вы пришли ко мнѣ навстрѣчу?-- спросила Долли.