Какъ Клеменси, собираясь отвѣтить на вопросъ, раздвинула карманъ и заглянула въ разверзтую глубину его, ища наперстокъ, котораго тутъ не оказалось, -- какъ потомъ раздвинула она другой и, увидѣвши его на днѣ, какъ жемчужину дорогой цѣны, начала добираться до него, выгружая изъ кармана все прочее, какъ-то: носовой платокъ, огарокъ восковой свѣчи, свѣжее яблоко, апельсинъ, завѣтный, хранимый на счастье пенни, висячій замокъ, ножницы въ футлярѣ, горсти двѣ зеренъ, нѣсколько клубковъ бумаги, игольникъ, коллекцію папильотокъ, и сухарь, -- и какъ все это было по одиначкѣ передано на сохраненіе Бритну, -- это не важно, также какъ и то, что, рѣшившись поймать и овладѣть самовольнымъ карманомъ, имѣвшимъ привычну цѣпляться за ближайшій уголъ, она приняла и спокойно сохраняла позу, по видимому, несовмѣстную съ устройствомъ человѣческаго тѣла и законами тяготѣнія. Дѣло въ томъ, что, наконецъ, она побѣдоносно достала наперстокъ и загремѣла теркой, литература которыхъ очевидно приходила въ упадокъ отъ непомѣрнаго тренія.
-- Такъ это наперстокъ, не правда ли? спросилъ Снитчей. -- Что же онъ говорить?
-- Онъ говоритъ, отвѣчала Клеменси, медленно читая вокругъ него, какъ вокругъ башни: -- За-бы-вай и про-щай.
Снитчей и Краггсъ засмѣялись отъ души.
-- Какъ это ново! замѣтилъ Снитчей.
-- И какъ легко на дѣлѣ! подхватилъ Краггсъ.
-- Какое знаніе человѣческой натуры! сказалъ Снитчей.
-- И какъ удобно примѣнить его къ практикѣ жизни! прибавилъ Краггсъ.
-- А терка? спросилъ глава Компаніи.
-- Терка говоритъ, отвѣчала Клемеиси:-- "Дѣлай для другихъ то, чего самъ отъ нихъ желаешь."