-- Нигдѣ во всемъ соединенномъ королевствѣ Великобританіи и Ирландіи, отвѣчалъ Снитчей.
-- То есть, я истинно блудный сынъ, у котораго нѣтъ ни отцовскаго крова, куда онъ могъ бы возвратится, ни стада свиней, ни даже жолудей, чтобы подѣлиться имя съ животными? А? продолжалъ кліентъ, качая ногою и устремивши глаза въ полъ.
Снитчей отвѣчалъ кашлемъ, какъ будто стараясь отстранить отъ себя этимъ подозрѣніе, что онъ готовъ говорить о судебномъ дѣлѣ аллегорически. Краггсъ закашлялъ тоже, въ знакъ своего согласія съ товарищемъ.
-- Раззориться въ тридцать лѣтъ! сказалъ кліентъ.
-- Вы не раззорились, мистеръ Уарденъ, замѣтилъ Сеитчей. -- Нѣтъ, до этого еще не дошло. Правда, оно и не далеко, но все таки вы еще не раззорены. Опека....
-- Чертовщина! прервалъ его кліентъ.
-- Мистеръ Краггсъ, продолжалъ Снитчей: -- позвольте у васъ табачку. Благодарю васъ, сэръ.
Непоколебимый адвокатъ, нюхая табакъ съ большимъ наслажденіемъ, былъ, казалось, погруженъ въ глубочайшее размышленіе о дѣлѣ. Лицо кліента по немногу прояснялось; онъ улыбнулся и, поднявши глаза, сказалъ:
-- Вы говорите объ опекѣ. На долго эта опека?
-- На долго ли? повторялъ Снитчей, отряхая табакъ съ пальцевъ и расчитывая въ умѣ время.-- Для поправленія вашего разстроеннаго имѣнія, сэръ? Если опека будетъ въ хорошихъ рукахъ? у насъ съ Краггсомъ? лѣтъ шесть или семь.