-- Въ четвергъ черезъ мѣсяцъ, грустно повторила Мери.
-- Какой веселый будетъ это для насъ день! что за праздникъ! сказала Грація и поцаловала сестру. -- Долго ждали мы его, и наконецъ онъ близко.
Мери отвѣчала улыбкой, улыбкой грустной, но полной сестринской любви; она смотрѣла въ лицо Граціи, внимала спокойной гармоніи ея голоса, рисовавшаго счастіе свиданія, -- и радость и надежда блеснули и на ея лицѣ.
На немъ выразилось и еще что-то, свѣтло разлившееся по всѣмъ чертамъ, -- но назвать его я не умѣю. То не былъ ни восторгъ, ни чувство торжества, ни гордый энтузіазмъ: они не высказываются такъ безмятежно. То были не просто любовь и признательность, хотя была и ихъ частичка. Это что-то проистекло не изъ низкой мысли: отъ низкой мысли не просвѣтлѣетъ лицо и не заиграетъ на губахъ улыбка и духъ не затрепещетъ, какъ пламя, сообщая волненіе всему тѣлу.
Докторъ Джеддлеръ, на зло своей философской системѣ -- (онъ постоянно противорѣчилъ ей и отрицалъ на практикѣ; впрочемъ, такъ поступали и славнѣйшіе философы) -- докторъ Джеддлеръ невольно интересовался возвращеніемъ своего стариннаго воспитанника, какъ серьезнымъ событіемъ. Онъ опять сѣлъ въ свои покойныя кресла, опять протянулъ ноги на коверъ, читалъ и перечитывалъ письмо и не сводилъ рѣчи съ этого предмета.
-- Да, было время, сказалъ докторъ, глядя на огонь: -- когда вы рѣзвились съ нимъ, Грація, рука объ руку, въ свободный часы, точно вара живыхъ куколъ. Помнишь?
-- Помню, отвѣчала она съ кроткимъ смѣхомъ, усердно работая иголкой.
-- И черезъ мѣсяцъ!... продолжалъ докторъ въ раздумьи. -- А съ тѣхъ поръ какъ будто не прошло и года. И гдѣ была тогда ноя маленькая Мери?
-- Всегда близь сестры, хоть и малютка, весело отвѣчала Мери. -- Грація была для меня все, даже когда сама была ребенкомъ.
-- Правда, правда, сказалъ докторъ. -- Грація была маленькою взрослою женщиной, доброй хозяйкой, распорядительной, спокойной, кроткой; она переносила наши капризы, предупреждала наши желанія и всегда готова была забыть о своихъ, даже и въ то время. Я не помню, чтобы ты когда нибудь, Грація, даже въ дѣтствѣ, выказала настойчивость или упорство, исключая только, когда касались одного предмета.