Музыка заиграла и танцы начались. Огонь затрещалъ и засверкалъ, вспыхивая и припадая, какъ будто и онъ не хочетъ отстать отъ танцующихъ. Иногда онъ начиналъ ворчать, какъ будто подтягиваетъ музыкѣ. Иногда сверкалъ и сіялъ, какъ будто онъ глазъ этой старой комнаты, и помаргивалъ, какъ опытный дѣдушка, который самъ былъ молодъ, на молодыя четы, шопотомъ бесѣдующія по уголкамъ. Иногда онъ играхъ съ вѣтвями терну, пробѣгахъ по листьямъ дрожащимъ лучомъ, -- и листья, казалось, колеблются, какъ будто они опять на вольномъ пирѣ среди холодной ночи. Иногда веселость его переходила всѣ границы, и онъ съ громкимъ залпомъ бросалъ въ комнату среди мелькающихъ ногъ горсть маленькихъ искръ и завивался и прыгалъ отъ радости въ своемъ просторномъ каминѣ, какъ сумасшедшій.
Кончался второй танецъ, когда мистеръ Снитчей тронулъ за руку своего товарища, смотрѣвшаго на танцы.
Краггсъ вздрогнулъ, какъ будто передъ нимъ явилось привидѣніе.
-- Уѣхалъ? спросилъ онъ.
-- Тише! отвѣчалъ Снитчей. Онъ пробылъ со мною часа три, больше. Онъ входилъ во всѣ мелочи, разсмотрѣлъ всѣ наши распоряженія по его имѣнію. Онъ -- гм!
Танецъ кончился. Мери проходила въ это время какъ разъ мимо него. Она не замтѣтила ни его, ни его товарища; она смотрѣла вдаль, на сестру и, медленно пробираясь сквозь толпу, скрылась изъ виду.
-- Вы видите, все благополучно, сказалъ Краггсъ. Онъ вѣроятно не упоминалъ объ этомъ больше?
-- Ни полусловомъ.
-- И онъ точно уѣхалъ? на вѣрно?
-- Онъ сдержитъ свое слово. Онъ спустится по рѣкѣ съ отливомъ въ этой орѣховой скорлупѣ, своей шлюпкѣ, и еще ночью будетъ въ открытомъ морѣ; вѣтеръ попутный, -- отчаянная голова! Нигдѣ нѣтъ такой пустынной дороги. Это дѣло рѣшено. Теперь отливъ начинается часовъ въ одиннадцать, говоритъ онъ. Слава Богу, что это дѣло кончено.