Снитчей отеръ лобъ, вспотѣвшій и озабоченный.
-- А что вы думаете, сказалъ Краггсъ: -- на счетъ....
-- Тс! прервалъ его осторожный товарищъ, глядя прямо впередъ.-- Я понимаю. Не называйте никого по имени и не показывайте виду, что мы говоримъ о секретахъ. Не знаю, право, что тутъ думать, и сказать вамъ правду, такъ по мнѣ теперь все равно. Слава Богу, что такъ. Я думаю, самолюбіе обмануло его. Можетъ быть, миссъ пококетничала немножко, -- обстоятельства наводятъ на эту мысль. Альфредъ ещё не пріѣхалъ?
-- Нѣтъ еще, отвѣчалъ Краггсъ.-- Его ждутъ каждую минуту.
-- Хорошо. -- Снитчей опять отеръ лобъ. -- Слава Богу, что все это такъ кончилось. Я еще никогда не былъ такъ растревоженъ, съ тѣхъ поръ, какъ мы съ вами занимаемся вмѣстѣ. Зато теперь, мистеръ Краггсъ, я намѣренъ провести вечерокъ въ свое удовольствіе.
Мистриссъ Краггсъ и мистриссъ Снитчей подошли въ то самое время, какъ онъ высказалъ это намѣреніе. Райская птица была въ страшномъ волненіи, и колокольчики звонили очень громко.
-- Всѣ только объ этомъ и толкуютъ, мистеръ Снитчей, сказала жена его. -- Надѣюсь, контора очень довольна?
-- Чѣмъ, душа моя? спросилъ Снитчей.
-- Тѣмъ, что выставили беззащитную женщину на общее посмѣяніе, возразила жена. -- Это совершенно въ духѣ конторы, да.
-- Право, прибавила мистриссъ Краггсъ: -- я такъ давно привыкла соединять въ умѣ контору со всѣмъ, что противно домашней жизни, что рада узнать въ немъ открытаго врага моего покоя. По крайней мѣрѣ, въ этомъ призваніи есть что-то благородное.